Японский транзит

Сравнительно неплохие итоги третьего квартала лишь подчеркивают масштаб проблем японской экономики, приоритеты которой стали окончательно смещаться в сторону Китая

Японский транзит

По итогам третьего квартала экономика Японии выросла на 4,8% в годовом исчислении (1,2% по отношению ко второму кварталу). Это один из лучших показателей за последние двадцать лет, но и такого роста недостаточно, чтобы компенсировать резкое сокращение японского ВВП в ходе мирового кризиса: по итогам года оно снизится не менее чем на 5,4%. В первом квартале 2009 года падение ВВП Японии составило 14,2% в годовом исчислении (в целом экономика снизилась до уровня 2003 года).

Но, похоже, позитивные итоги третьего квартала не означают выздоровления японской экономики. Свидетельство тому — созванное 1 декабря внеплановое заседание руководства Банка Японии, на котором было решено влить в финансовую систему страны 10 трлн иен (112 млрд долларов) из-за резкого укрепления иены. Ранее власти уже отмечали, что из-за кризиса экономика страны подвергается мощному дефляционному давлению. Угроза коллапса экономической активности подвигла премьер-министра Юкио Хатояму обратиться к руководству центробанка за срочной помощью.

Удивительно, но в такой развитой и сбалансированной экономике, как японская, кризис оказался острее, чем во всех остальных ведущих экономиках мира. Глубина падения экономики в Японии почти такая же, как в Латвии, — при том что в последнее десятилетие Япония развивалась несопоставимо медленнее, чем та же Латвия, которая показывала ежегодный рост на 7—9%, и США, и страны ЕС, которые росли на 3—4% в год. В первом десятилетии XXI века лишь в течение двух лет экономический рост в Японии превышал 2%; в среднем же он составлял немногим более 0,5%, а в 2008 году и вовсе было падение на 0,7%. Лишь в 2006 году Япония смогла превысить уровень 1991 года. Все это указывает на наличие нерешенных структурных проблем в японской экономике.

Парадигма застоя

Ярким свидетельством этих проблем стала недавняя смена власти в Японии. Либерально-демократическую партию, которая практически безраздельно правила страной последние 60 лет, сменила Демократической партия, — но и она пока не демонстрирует реального понимания проблем страны.

Так, новый премьер Хатояма обещал сократить безработицу, которая в ближайшие месяцы должна превысить 5,8% (новый рекорд за все послевоенное время), повысить покупательную способность населения, обеспечить дешевые кредиты корпорациям и при этом не допустить существенного роста государственного долга. Сам перечень задач показывает их практическую невыполнимость.

Правительство Хатоямы продолжило курс на сохранение фактически нулевых процентных ставок. Дешевый кредит лишь удерживал на плаву многие финансово-промышленные группы. Японское Агентство по финансовым услугам (FSA) по-прежнему вынуждено выполнять функции не столько регулятора, сколько антикризисного менеджера, который непосредственно вовлечен в составление планов дальнейшей прямой финансовой помощи банкам с тем, чтобы они продолжали облегчать условия выдачи заемных средств. Одновременно FSA предлагает банкам различные методики «маскировки» роста плохих долгов.

Продолжая предоставлять практически бесплатную финансовую помощь, Токио не может не увеличивать государственный долг, который в этом году превысит 200% ВВП. В 2010 году, по прогнозам, он вырастет до 227% ВВП, а ведь уже сейчас 65% бюджета страны расходуется на погашение процентных выплат и не заемных финансовых средств на другие цели фактически не остается. Положение ухудшается еще и тем, что налоговые поступления сжимаются, как шагреневая кожа. Только в этом году они сократятся на 20%, или на 8—9 трлн иен (90—100 млрд долларов), а общий их объем упадет до самого низкого уровня за последнее десятилетие — 37 трлн иен (413 млрд долларов).

Новое японское правительство даже начало сворачивать некоторые проекты своих предшественников, направленные на оздоровление финансовой системы страны. Так, оно приостановило приватизацию государственной почтовой службы, которая одновременно осуществляет функции крупнейшего финансового фонда, управляя 340 трлн иен (почти 3,8 трлн долларов). Причем остановка приватизации произошла без объяснения причин.

Падает и эффективность производства. Если до 1990 года эффективность инвестиций в японские предприятия превышала аналогичные показатели и в США, и в Европе, то в течение последних двух десятилетий она неуклонно отстает от них. В начале 1990-х инвестиции в промышленный сектор США и Японии были примерно равны, но рост производительности труда в США опережал японские показатели. В настоящее время размеры инвестиций в Японии на треть больше американских, но рост производительности труда отстает от американского почти на 20%. Примерно так же обстоит дело и в сравнении с другими развитыми странами.

Падение доходности и эффективности производства внутри страны приводит к тому, что японские производители все интенсивнее выводят производство за рубеж. Лидером тут является Китай. Уже более 20 тыс. крупных и средних японских компаний имеют предприятия в Китае, причем японцы все активнее размещают в соседней стране производства полного цикла, зачастую оставляя у себя только головные офисы и финансовые подразделения. С 2005 года реальные японские инвестиции в КНР возрастают на 15—20% ежегодно. Только в 2007 году японские компании осуществляли в различных областях экономики 35 120 проектов общей стоимостью 78,52 млрд долларов. На китайских предприятиях и в компаниях, в разной степени принадлежащих японскому капиталу, трудится более 10 млн китайских рабочих и служащих. Портфельные инвестиции в акции в Китае в 2008 году составили 66 млрд долларов, чуть меньше 15% всех иностранных инвестиций в этой области. Даже в текущем году они превысили 6,5 млрд долларов. И это при том, что в целом японские инвестиции за рубеж со второй половины 2000-х годов имеют тенденцию к уменьшению. Кроме того, японские инвестиции за рубеж все больше носят консервативный характер, практически на всех предприятиях руководяще-инженерный состав является японским, а продукция все в большей степени ориентируется на японский рынок (более 60% китайского экспорта в Японию создается на предприятиях, принадлежащих японскому капиталу).

Реформы, стоп!

[inc pk='1587' service='media']

На все это накладываются нарастающие демографические проблемы. Японская нация стремительно стареет. За последние пять лет доля людей в возрасте до 15 лет уменьшилась на 3,5%, а старше 65 лет — увеличилась на 16,8%. В следующие 20 лет количество рабочей силы в стране, по прогнозам, уменьшится на 20%. Все это сказывается на инновационном потенциале японского бизнеса, приводит к снижению накоплений, а значит — к сужению инвестиционной базы японской экономики. Если в 1990‑е годы норма накопления японской семьи составляла 15%, то в настоящее время она не превышает 2%.

Старение нации не позволяет развиваться новым социальным тенденциям. Молодежь более индивидуалистическая, чем предыдущее поколение, в силу демографических условий не в состоянии сколько-нибудь серьезно поколебать историческую корпоративность общества. А ведь совсем недавно, в период правления премьера Коидзуми, казалось, что Япония готова справиться со своими проблемами. Наряду с сохранением политики финансовой поддержки крупнейших корпораций он предпринял попытки кардинально реформировать японское общество. Целью его было радикальное усиление рыночных элементов в экономике страны, он хотел, чтобы она действительно опиралась на рыночные инструменты и зависела от них.

Пытался Коидзуми провести и пенсионную реформу, и реформу системы здравоохранения. Суть их заключалась в том, чтобы разорвать тесную связь между корпорациями и работниками и в конечном счете резко повысить экономическую активность населения путем усиления конкуренции между работниками. Одновременно это должно было уменьшить социальную нагрузку на японские предприятия, что повысило бы их конкурентоспособность. Если в этом вопросе Коидзуми находил союзников среди японских бизнесменов, то в вопросе усиления рыночных механизмов и уменьшения госвлияния они были его ярыми противниками.

Коидзуми стал сокращать господдержку корпораций и проводить крупнейшую приватизацию за всю историю страны. Это, с одной стороны, привело к резкому увеличению количества банкротств в стране, но с другой — уменьшило темпы роста государственного долга и повысило эффективность японской экономики в целом. В частности, это выразилось в росте экспорта и ВВП в целом.

Несмотря на явные экономические успехи, действия правительства Коидзуми вызывали все большее недовольство как в низших слоях общества, так и у элиты, в том числе в Либерально-демократической партии. Это привело не только к тому, что в 2006 году Коидзуми оставил свой пост, но и к тому, что за пять лет руководства страной ни одну из начатых реформ он, по существу, не смог довести до конца, а после его ухода все они были свернуты.

Несамодостаточный рост

Означает ли это, что Япония утрачивает возможности для интенсивного продвижения вперед? По-видимому, речь идет о том, что Япония так и не смогла избавиться от модели копирующего развития, не смогла стать самостоятельным экономическим лидером.

Экономические успехи Японии традиционно строились на значительных заимствованиях у Запада. После так называемой революции Мэйдзи 1866—1869 годов страна стала проводить социально-экономические реформы, копируя Англию. Успехи в последующее тридцатилетие в значительной степени были обусловлены применением этого опыта. Но когда в экономическом и технологическом плане Япония приблизилась к Великобритании, страну поразил затяжной экономический кризис. Шел он на протяжении всех 1920-х годов, и выход из него японская элита нашла только в активном участии во Второй мировой войне.

После войны место Англии заняли США, которые в течение 40 лет были основным раздражителем для японского экономического и технологического развития. На протяжении всех этих лет Япония интенсивно догоняла США. Но, достигнув во многом паритета с Америкой, она, как и 70 лет назад, не пошла дальше, а впала в самый тяжелый и затяжной послевоенный кризис и стагнацию. Страна вновь не смогла перейти на внутренние инновационные принципы развития. Внешние рынки, прежде всего экспорт товаров и капитала, приобрели в этом плане особую значимость.

Хотя сегодня внутреннее потребление в Японии составляет почти 60% ВВП, именно экспорт является основным стимулом для развития экономики. Если в 1990-х годах прирост экспорта определял прирост ВВП на 25%, то в 2000-х влияние экспорта выросло до 40%. Доля экспорта в ВВП страны возрастала на протяжении всего последнего десятилетия.

Основных причин такой экономической динамики, по-видимому, две. Первая — недостаточно большое население, 130 млн человек все же маловато для формирования самодостаточного внутреннего рынка. Вторая — социально-политическая структура страны. Японское общество построено по жесткому бюрократическому, иерархическому принципу, когда за экономическое и политическое влияние конкурируют не различные политико-экономические элиты в рамках различных политических образований, а политические и экономические силы в одной структуре. Подобное строение японского общества и бизнеса приводит к смягчению конкуренции, что не создает достаточно мощных внутренних стимулов для развития.

Новый ведущий

Парадокс, но сегодня Япония перестраи­вается для следования в фарватере Китая, который в экономическом плане пока еще отстает от самой Японии, но имеет более емкий внутренний рынок и больший политический вес на мировой арене. Япония все сильнее привязывается к КНР — об этом свидетельствуют и быстрый рост двусторонней торговли, и увеличение взаимопроникновения финансового капитала, и усиление производственной кооперации.

Характерная особенность японско-китайской торговли: она все большее значение приобретает для Японии, тогда как Китай осуществляет более сбалансированную торговую деятельность, где место Японии существенно, но не приоритетно. Объем внешней торговли Японии с Китаем в 2008 году превысил 200 млрд долларов, опередив японско-американскую. Причем китайский экспорт в Японию превышал американский более чем на 50 млрд долларов. По прогнозам ряда экономистов, японско-китайская торговля в 2010 году достигнет 250 млрд долларов, а КНР станет партнером номер один для Японии как в экспорте, так и в импорте.

2009 год был весьма нелегким для глобальной торговли. По итогам года она сократится не менее чем на 9%. Не миновала эта участь и японско-китайскую торговлю, только за десять месяцев она уменьшилась более чем на 20%. Однако несмотря на то, что эта цифра весьма существенна, она все равно почти в два раза меньше, чем размер падения японско-американской торговли. Это подтверждают и данные за октябрь: японский экспорт в Китай упал на 14%, в то время как в США — на 28%.

В 2009 году изменилась сама структура японско-китайского товарооборота. Если объемы продукции, связанные с экспортом в третьи страны, уменьшились, то поток товаров для внутренних рынков и Японии, и Китая в процентном отношении вырос. Это было вызвано программами стимулирования внутреннего потребления в обеих странах. Следствием этих программ стал рост импорта в КНР бытовой электротехники и компонентов для нее, а также других потребительских товаров. То же самое можно сказать об увеличении японского импорта из Китая товаров, связанных с автомобилями и домашней электроникой. В то же время поставки японского оборудования для китайских перерабатывающих компаний, ориентированных на экспорт, например оборудования для текстильных предприятий, резко снизились.

Росту зависимости Японии от КНР способствует скупка японских фирм китайскими государственными и частными организациями, банками и фондами. Приоритет отдается технологическим компаниям, которые испытывают финансовые трудности. Политика эта началась относительно недавно, с середины 2000-х. Основной ее причиной было недовольство Пекина организацией производства на японских предприятиях в КНР. Претензии прежде всего сводились к следующему: японские компании плохо интегрировались в китайскую экономическую инфраструктуру, мало способствовали развитию китайских смежных предприятий и в значительной степени были задействованы в кооперации с японскими производителями, а также затрудняли доступ китайским специалистам к технологии производств, поскольку руководяще-инженерный состав был преимущественно японским.

Решение поставленной Пекином задачи облегчалось тем, что объем прямых иностранных инвестиций в Японию существенно уступал инвестициям в другие страны. Так, в 2008 году их общий объем составлял всего 107 млрд долларов, тогда как в КНР (включая Гонконг) он превысил 760 миллиардов. Кроме того, многие японские предприятия, включая технологически самые передовые, испытывали серьезный недостаток финансовых средств, который в 2009 году только увеличился. Поэтому относительно небольшие китайские инвестиции в Японию имеют значительный эффект. Так, Пекин создал в 2007 году Китайскую инвестиционную корпорацию (CIC), которая объявила, что намерена инвестировать 200 млрд долларов в японскую экономику. В том же году China Banking Regulatory Commission подписала меморандум с Japan’s Financial Services Agency, согласно которому китайские банки и фонды получили возможность беспрепятственно инвестировать в Японию. Помимо Японии подобная практика распространяется только на Гонконг, Сингапур и Великобританию. В 2008 году реальные китайские инвестиции в Японии составили почти 45 млрд долларов, и, несмотря на глобальный кризис, их объемы продолжали расти и в текущем году.

Приобретение японских предприятий осуществляется в основном китайскими инвестиционными фондами и банками, которые практически на 100% государственные. Китайские инвесторы приобретают как различные пакеты акций предприятий, так и структурные подразделения и отдельные предприятия. Получив контроль над тем или иным предприятием, новые собственники практически сразу переводят производство в КНР, причем если руководящий состав становится китайским, то инженеры сохраняют свои позиции, зачастую принимаются даже ранее уволенные и используются в значительной степени как обучающий персонал.

Так, в конце 2008 года CIC приобрела за 14 млрд долларов пакет акций крупнейшей японской нефтегазовой компании Inpex Holding, которая осуществляет разведку и добычу нефти в Восточно-Китайском море. В том же 2008 году Shanghai Hua Hong (Group) создала совместное предприятие с японской NEC Electronics. По мнению специалистов, оно будет способствовать реализации китайских планов занять к 2013 году не менее 30% мирового рынка полупроводников. И это далеко не единичные приобретения.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики