Осязаемость цвета

Вблизи картин Николая Газеева возникает чувство осязаемости изображения, а издали – оптический эффект объемности. Так художник передает реальность пространства

Осязаемость цвета

В галерее «Тенгри Умай» открылась экспозиция работ алматинского художника Николая Газеева, который представил свои новые картины. У выставки длинное название — «Мой долгий месяц рядом с синим, — и прежде, — с февраля по январь. Живопись». Охарактеризовать увиденное можно как отвлеченное изображение с натуры. Внимание привлекает то, как работает художник в выбранной им технике. Пастозная (от итал. pastoso — тестообразный) манера письма плотными, непросвечивающими слоями, мазками, создающими рельефность, — явление в мировой живописи давно не новое. Но, по словам искусствоведа Маргариты Амвросовой, в рамках современной алматинской школы живописи Николая можно назвать новатором. У нас так больше никто не рисует — утверждает она. И хотя художник считает себя реалистом, его отчет о реальности далек от традиционного понимания реализма, скорее это отвлеченный реализм. Слова «абстракция» Газеев старается избегать, считая, что все изображенное им существует в действительности. Просто это эксперимент над восприятием, и он пытается передать осязаемость, но не предметов, а материи, из которой они сотканы, и то, как она воздействует на впечатления. При этом важны не только «первичные качества» — протяженность, объемность, плотность, но и «вторичные» — цвет, запах, вкус. На первом месте, конечно, цвет, но он для художника еще и мостик к осязанию. Ведь краска обладает своей материальностью — плотностью, вязкостью, рельефностью. Объемность и рельефность, глубина изображаемого приближает к тактильной предметности, не только интригуя зрителя формой и цветом, но и заставляя воспринять увиденное, осязая и пробуя на вкус глазом.

Петербургский период

Николай учился в алматинском художественном училище. Затем окончил Академию искусств в Санкт-Петербурге. По его словам, он прошел разные школы письма и ощущений. Но натура всегда занимала в его творчестве первое место. Рисуя с натуры, художник исследовал собственные возможности, старался все досконально зарисовать. Для работы над пейзажами выбирал «неудобное» время года — метель, холод, дождь. Пейзажные зарисовки строил на простых ощущениях. «Санкт-Петербург. Мимолетные впечатления», «Окрестности Петербурга», «Санкт-Петербург. Дорога на Париж», «Санкт-Петербург. Дорога на Москву», «Санкт-Петербург. Вниз по течению», «Санкт-Петербург. Вверх по течению» — все эти альбомы были основаны на точных наблюдениях с натуры, утверждает Николай. В петербургских пейзажах он ставил перед собой четкую цель — передать изображаемые места как можно точнее, они должны быть узнаваемы. «Петербург стоит на ровной плоскости, его пересекает река; площади, вертикали, шпили — возникают пространственные ориентиры, требующие точного изображения, чтобы почувствовать все эти массы», — поясняет художник. В пастозной технике начал работать не сразу. Техника написания петербургских альбомов более гладкая, чем работ последней выставки. Сам художник называет ее лаковой миниатюрой. Несмотря на приверженность натуре, художник, отталкиваясь от нее, всегда стремился экспериментировать. Это касалось всего — природы, фигур, портрета, предметов. Изображения были отвлеченными, нереалистичными.

Из города в горы

Зарисовав весь Петербург, Николай вернулся в Алматы и стал увлеченно рисовать горы. Соскучился по горам и солнцу — говорит он. У друзей оказалась свободной дача в ущелье, на высоте 1,5 тыс. метров, где он прожил и проработал около трех лет. «В горах все по-другому, — признается художник. — Там другая среда. Дальние горизонты в сторону гор или ввысь к ледникам. Я начал отходить от гладкой петербургской техники и писать более пастозно и цветно. Среда и цветовая палитра в горах быстро меняются. И передо мной нет постоянной натуры, как в Петербурге. Мне надо было успевать быстро писать эти меняющиеся состояния. Невольно стало возникать другое отношение к сюжету и краскам». Почти весь алматинский период творчества художника прошел в горах. Около четырех лет он прожил в Аксайском ущелье. Затем пять лет — на Каменском плато и два года — на Большом Алматинском озере. Сейчас живет в Каргалинке. Горы всегда были рядом, подчеркивает художник.

Не совсем пейзаж, не совсем натюрморт

В картинах выставки узнаваемость пейзажа не главное. Где-то видны горы, а где-то картины похожи на натюрморты. Но всегда можно поспорить, что на них изображено. Для Николая важна натуральность на уровне материи — физические ощущения — материальности воздуха, цвета, света. То, что делает Николай, не просто рисование с натуры. Его поиски отличаются тем, что он рисует не совсем доступное привычному взгляду. То, что он изображает, он не считает пейзажем. «Не знаю, как на Востоке, но в Европе есть такие художники, которые внимательно смотрят и как будто бы рисуют пейзаж и в то же время понимают, что рисуют не его. В природе много сложного для понимания и рисования», — утверждает художник. Возможно, картины выставки — просто экспериментальный этап, предполагающий погружение в технику, в материальность, осязаемость природы. Художники могут погружаться в природу, а потом возвращаться к точному натурному письму, уверен Николай.

Так далеко, так близко

«В Каргалинке, где я сейчас живу, дома стоят плотно друг к другу, и в моем распоряжении только сад. Поэтому с дальних расстояний я перешел к близкому пространству, начал писать цветы, траву, деревья. Для этого специально перестраивался. Иногда предметы, которые я изображаю — узнаваемы, а иногда нет. Бывает, что маленький цветок увеличивается до крупного пятна. Таким образом я старался почувствовать протяженность между мной и цветком в маленьком масштабе и перевести его на дальнее расстояние. Пространство нужно было подчеркнуть и увеличить», — объясняет он. Художнику было важно передать протяженность пространства и его влияние на ощущения, осязание цветовых колебаний и среды, в которой растут цветы, трава, деревья. Новые опыты живописи не ограничились садом: Николай нашел время поехать на Каспий, где больше простора и протяженности. Тут работы получились уже другие. Дальний горизонт, волна, берег — но и с ними происходят зрительные нарушения. «Это тоже не совсем пейзаж — я старался какие-то вещи исключить, перестроить привычное восприятие пейзажа. Убирал горизонт, уточнял в протяженности цветность голубого, изумрудного, белого», — рассказывает он. Николай досконально изучает место, в котором живет и пишет. Он отмечает, что ему трудно изображать новые места, и только когда все становится знакомым, ему легче ориентироваться как художнику. «Когда человек попадает на море или в горы, он многим восторгается. Его зрение рассеянно и очень свободно. Оно дает много впечатлений. Но когда дело касается художника, который пытается это передать в своем визуальном отчете, тут уже возникают сложности. Одно дело — чувствовать, другое — изобразить. Чтобы с чего-то начать, я стараюсь отсеивать впечатления и оставлять самые важные. В природе много сложностей, и их трудно соединить в последовательность».

Разные страны — разные краски

Художник придает значение и работе с изобразительными средствами. «Холсты написаны красками “Ван Дик”, “Лувр”, “Марис”, “Невская палитра” с тем, чтобы уяснить свойственную предрасположенность их к тонкому или же пастозному письму, в красочном слое живописи сравнить цветовую палитру каждой из них в яркости свечения и цветовой погашенности», — поясняет он. Большую роль в переходе к пастозной технике письма сыграл тот факт, что Николаю в руки попались краски «Лувр». Классические краски более жидкие, ими можно писать тонко и средним слоем. А краски «Лувр», в которых есть большой процент воска, связующего элемента, дают возможность писать объемно. То, что краски хорошо запоминают форму движений и повторяют рядовые колебания, заинтересовало художника: «В живой природе действительно все устроено так — движется волной и цветом». Николай старается писать красками разных стран и производителей — итальянскими, французскими, английскими. После продолжительных наблюдений он пришел к выводу, что у каждой страны своя культура, своя цветовая палитра: «Один и тот же красный цвет в красках разных фирм и стран различается. Везде тонкие градации и возможности — начинаешь чувствовать цветовые колебания».

В традициях эмпиризма

Николай исходит не просто из натуры в привычном смысле, а из первичных ощущений. В этом отношении художник ведет себя как эмпирист. Даже если возникают обобщения, то их можно объяснить опытами и наблюдениями, говорит он. Он старается исключить произвольные вещи и изображать то, что имеет отношение к существующей форме. Даже если детали отвлеченные, то между ними должна выстраиваться строгая объективная последовательность. Чтобы возникало ощущение подлинности.

Цветовосприятие требует развития. Оно усложняется. Человек развивается и глубже может вникать в происходящее. Художника интересует оптическая и тактильная взаимосвязь предметов. И его интерес распространяется не только на природу, но и на то, что окружает нас в предметной обыденности. «Например, каждое утро, завтракая на кухне, я наблюдаю, как расположены ко мне и друг к другу яблоко или чайник. И там я обнаруживаю множество сложных пространств. Все имеет форму, цвет, запах, вкус. Человеческая фигура меня тоже интересует. Я сейчас в поиске средств его изображения», — делится творческими планами Николай.

Как правило, художник пишет на другой стороне картины подробные названия. Иногда они могут быть очень длинными. Но на этой выставке решили обойтись без бирок и сносок. «Подписи к картинам выйдут отдельным листом, — обещает художник. — Приходят профессионалы, которые меня хорошо знают, и мне хотелось исключить все условности. Существует только живопись».

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом