Денег много не бывает

Уровень монетизации казахстанской экономики составляет чуть менее 40%

Денег много не бывает
Денег много не бывает

Западные экономисты такой термин, как «уровень монетизации», практически не используют, и исследований на тему того, как влияет отношение денежной массы к ВВП или коэффициент Маршалла на экономическое развитие, также очень мало. Причина в том, что практически все западные экономические классики сошлись в следующем: коэффициент V должен быть постоянен в уравнении MV=PQ, где M — это денежная масса, V — скорость оборачиваемости денег в экономике, P — совокупность текущих цен на товары и услуги, а Q — количество активов, товаров и услуг, реализованных в течение года. Из такого предположения исходили многие знаменитые умы: в частности Кейнс, Маршалл, Локк.

Однако факт, что скорость денежного обращения просто обязана меняться в зависимости от текущих обстоятельств, прямо-таки очевиден. Экономика все-таки состоит не только из математики, но на нее оказывает влияние и человеческое поведение. Даже на бытовом уровне понятно, что когда вокруг все благополучно, люди охотнее тратят средства, в кризисные же периоды, когда у них нет уверенности в будущем, они обдумывают все свои траты. Если это справедливо для домохозяйств, то вдвойне справедливо для бизнеса. То, как легко все расставались с деньгами в 2007 году, и то, как их стараются экономить сейчас — это, что называется, две большие разницы.

Кроме того, не стоит забывать, что безналичные деньги эмитируют не только и не столько центральные банки. Их эмитируют прежде всего банки коммерческие и другие финансовые организации. Допустим, вкладчик разместил на депозите тысячу тенге. Клиент банка взял кредит на эту же тысячу. Таким образом, одна и та же тысяча тенге присутствует в экономике дважды — как деньги, лежащие на депозите, и как деньги, полученные в кредит. Разумеется, регуляторы с помощью различных мер стараются делать так, чтобы данный мультипликатор не рос бесконтрольно. Однако он все равно велик. Причем чем более развита в стране финансовая система, чем больше выдается кредитов, чем больше применяется производных инструментов, тем больше нарастает за счет этого и денежная масса. И если вдруг кредитование по какой-то причине схлопывается, это, по мере погашения старых кредитов и особенно списания безнадежных долгов, вызывает достаточно быстрое сжатие денежной массы. Нехватка же денег в экономике ведет к тому, что исполнение обязательств контрагентами не может завершиться нормальной оплатой за полученные товары или услуги. В свою очередь недополучивший какие-то суммы контрагент не может рассчитаться уже со своими поставщиками, сотрудниками и так далее. В конце концов скорость оборачиваемости денег падает. И с этим властям нужно что-то делать.

Запустили станок

В качестве примера приведем Соединенные Штаты. С 2007 года США отказываются публиковать данные о количестве долларов в обращении. По экспертной оценке баланс Федеральной резервной системы, если сравнивать как раз с летом 2007 года, вырос на данный момент в два с лишним раза. «Однако нужно понимать, что речь идет о денежной базе, — говорит Ксения Юдаева, директор Центра макроэкономических исследований Сбербанка России. — Если мы возьмем какой-нибудь более приближенный к действительности денежный агрегат, скажем, М2, то он уже почти не изменился. Это означает только одно — что расширение базовых денег, предоставляемых ФРС, заместило те деньги, которые из системы исчезли, благодаря изменению отношения к рискам. Деньги в современном мире — это такая вещь, которая может в один прекрасный день взять и исчезнуть. Вчера одна единица базовых денег за счет кредитной активности производила столько-то М2, а сегодня, например, уже в три раза меньше…»

Однако если в приведенной несколькими абзацами выше формуле V не будет константой, то все уравнение вообще теряет простой практический смысл для макроэкономиста, так как оставшиеся три параметра под влиянием поведения экономических субъектов взаимно влияют друг на друга. Создается ощущение, что исследователи прошлого оценивали приведенное уравнение по принципу известного анекдота, когда потерявший ночью монету искал ее не там, где обронил, а под фонарем — просто потому, что там удобнее. Возможно, когда-то, во времена «золотого стандарта» или в бытность Бреттон-Вудской системы, коэффициент оборачиваемости и был величиной более или менее неизменной, так что постепенным изменением этого параметра можно было пренебречь. Однако сегодня он может в считаные месяцы очень сильно проваливаться вниз.

Разжать пружину

Судя по поведению в последний кризис монетарных властей большинства стран, все они довольно хорошо представляли, какие действия нужно предпринимать, чтобы компенсировать сжатие денежной массы. Американцы «включили печатный станок», о чем уже было сказано. «Россия в 2008 году также произвела мощную эмиссию, раздавая финансовым организациям беззалоговые кредиты, — рассказывает Ксения Юдаева. — Правда, это привело к вполне предсказуемым последствиям: рубли массово меняли на доллары, произошел достаточно большой отток капитала. Однако в целом эффект был скорее положительный, потому что в ситуации, когда у каких-то экономических агентов есть очень большие долги, а на глобальных рынках кризис доверия, “печатание денег” позволяет несколько стабилизировать ситуацию в экономике».

Крупную эмиссию в кризис сделали многие. Одна лишь Европа, парализованная неспособностью принять согласованное решение, не слишком преуспела в этом вопросе. НБРК с августа 2007 года начал предоставлять банкам краткосрочную ликвидность через операции СВОП и обратного РЕПО. Для более активного использования последнего поэтапно был расширен перечень возможного залогового обеспечения. Был также введен новый вид займов рефинансирования для банков, а именно краткосрочные займы под залог остатков на корсчетах в Нацбанке. Главный банк страны также снизил ставку рефинансирования: на конец 2007 года ее уровень был 11%, на конец 2010 года — 7%, что стало историческим минимумом. Все это принесло свои плоды — ликвидность у финансистов появилась в изобилии.

Но что произойдет, если кредитование вдруг восстановится и мультипликатор снова резко вырастет? Соединенные Штаты, очевидно, для себя решили этот вопрос таким образом: поскольку доллар является мировой резервной валютой, лишнюю денежную массу этой стране нужно как-то стерилизовать за ее пределами. Другие государства теоретически должны столкнуться с инфляцией, так как предложение денег как виртуального товара начнет превышать спрос.

Однако пока это не очень актуально для большинства. «В 2009 — 2010 году американцы очень много говорили на различных конференциях о “стратегии выхода”: задавались вопросом, что нужно делать, когда начнет расти банковский мультипликатор, когда ситуация нормализуется, — рассказывает Ксения Юдаева. — Но с тех пор эта тема сошла на нет, так как ничего не нормализовалось и все ждут, когда ФРС в очередной раз увеличит свой баланс».

Стерильно чисто

На вопрос, предусмотрены ли Нацбанком механизмы стерилизации денежной массы после возможного восстановления кредитования или она произойдет естественным образом через инфляцию, глава Национального банка Григорий Марченко ответил «Эксперту Казахстан» следующее: «В докризисный период темпы роста банковского кредитования экономики в Казахстане составляли порядка 50—60% в год. За 2011 год эта цифра составила 15,7%. В целом это вполне приемлемый показатель в сравнении с другими странами в условиях посткризисного развития. В настоящий момент экономика нашей страны в своем развитии полностью поглощает поступающие деньги. При этом Национальный банк располагает достаточным инструментарием для соответствующих мер. Начиная со второй половины 2009 года НБРК увеличил объемы стерилизационных операций, а именно выпуска краткосрочных нот и привлечения депозитов от банков. В настоящее время спрос на данные инструменты со стороны банков сохраняется».

Экономист Шамиль Дауранов видит следующие негативные последствия от появления излишков денег в экономике нашей страны: «В Казахстан поступают относительно крупные денежные потоки от торговой и инвестиционной деятельности. Поэтому механизмы стерилизации денежной массы нашей республике нужны всегда. Если сегодня этот процесс остановить, мы будем наблюдать резкое укрепление обменного курса тенге и почти полную остановку производства товаров и услуг казахстанскими производителями. Грубо говоря, это приведет к полномасштабной “голландской болезни”. Казахстанская практика показывает, что средний уровень инфляции может составлять 9% даже при укреплении обменного курса тенге на 6—7%, что наблюдалось в 2006—2007 годах».

Ксения Юдаева полагает, что при фиксированном курсе печатание дополнительных денег приводит даже не к инфляции, а скорее к оттоку капитала и снижению резервов центрального банка, который отчаянно пытается в такие моменты восстановить паритет. Собственно, таким образом иностранная валюта вымещается местной валютой, и хорошо это или плохо, сложно сказать. Однако центробанк при этом теряет резервы, что уже плохо однозначно.

Чуть помедленнее, кони…

Однако все обсуждавшееся выше касалось резких движений во время кризиса. Но можно ли как-то влиять на денежное предложение, стимулируя тем самым экономический рост? На этот вопрос эксперты отвечают по-разному.

В мире до сих пор господствует представление, что скорость оборачиваемости денег складывается для каждой валюты своя и лишь как-то очень опосредованно связана с развитостью экономики. А следовательно, и уровень монетизации — параметр малоуправляемый, возникающий как бы естественным путем. Задача же центробанков — этот выросший в дикой рыночной природе уровень поддерживать, не пытаясь вмешиваться в естественные процессы.

Григорий Марченко, отвечая на запрос «Эксперта Казахстан», ответил следующее: «Определение достаточности объема денежной массы в стране является довольно непростым вопросом. Объем денег — наличных и безналичных — в экономике зависит от множества факторов и достаточно сильно различается среди стран. Даже страны с сопоставимым уровнем развития имеют различные уровни монетизации. В целом объем денежного предложения зависит от развитости экономики, то есть от того, сколько денег понадобится для ее устойчивого развития. Избыточное количество денег в конечном счете может привести к раскручиванию инфляционной спирали. В свою очередь, если денежная масса недостаточна для обслуживания экономики, это имеет следствием замедление экономического роста».

Вместе с тем нельзя отрицать тот факт, что и в развитых, и в быстроразвивающихся экономиках, которые обычно приводят в пример, уровень монетизации гораздо выше, чем в Казахстане или России. В Японии он находится на уровне 207,2% (все данные на 2010 г., расчеты основываются на данных Всемирного банка. — ЭК). В Швейцарии — 140,7%. В Китае — 139,9%. В Канаде — 118%. В Сингапуре — 115,3%. Мировым же лидером по монетизации является Гонконг с 298,9%. При этом в аутсайдерах Экваториальная Гвинея (6,2%), Чад (11,8%), Конго (12,6%). К странам с монетизацией 90—120% относятся США, Индия и ЮАР. Уже один этот список заставляет заподозрить, что какая-то зависимость тут определенно существует.

Эконометрический анализ, базирующийся на данных статистических ежегодников МВФ, опубликованный в журнале «Общество и экономика» в 2008 году, также показывает явную зависимость между монетизацией и показателем ВВП на душу населения. Причем если смотреть в динамике, то видно, что при монетизации в 45—65% рост ВВП на душу замедляется. А после 70% зависимость между параметрами ослабевает. Таким образом, становится ясно, что уровень в 65—70% является оптимальным.

Конечно, можно допустить, что высокий уровень монетизации — это следствие, а не причина экономического благополучия. Но высокий коэффициент Маршалла у трех из пяти стран БРИКС все-таки говорит, что это не так.

Нам — достаточно

Каков же коэффициент Маршалла у нашей республики? Вот что говорит по этому поводу Григорий Марченко: «В Казахстане на протяжении последних лет объем денежного предложения является адекватным уровню и темпам развития экономики, объем денег — достаточным, в стране наблюдается нормальный денежный оборот. Наблюдается тенденция роста уровня монетизации экономики с 13,1% в 1994 году до 38,7% по итогам III квартала 2011 года».

По расчетам г-на Дауранова, в казахстанской экономике последнего десятилетия оборот денежной массы в течение года в основном составляет 3 раза (±0,2). «Это значение адекватно уровню монетизации экономики 33—35%». Уровень в 38,7% он считает уже излишним. В сравнительно недавнем своем интервью «Эксперту Казахстан» г-н Дауранов напоминал, что с эмиссией, не сопряженной с реальным экономическим ростом, пытался в позднесоветское время экспериментировать СССР. Что привело к очень и очень негативным последствиям, ускорившим коллапс сверхдержавы. Этот пример показывает, что происходит, когда «печатание денег» производится непродуманно.

Близкая позиция у Сабита Хакимжанова, директора департамента исследований Halyk Fi a ce: «Я не считаю, что существует оптимальный уровень монетизации экономики, который должен таргетироваться центральным банком. По нашим оценкам, на конец 2011 года уровень монетизации составлял 36% (M3 по отношению к ВВП). Хотя центральный банк имеет контроль над денежными агрегатами, уровень монетизации не должен быть целью центрального банка. Его цели должны быть ограничены контролем инфляции, поддержанием стабильности денежно-кредитных условий, в том числе через поддержание финансовой стабильности. И если центральный банк правильно выполняет свои функции, то какой бы уровень монетизации экономики не получился естественным образом, этот уровень и будет адекватным».

«По моему мнению, стимулировать рост экономики в долгосрочной перспективе с помощью печатания денег невозможно», — не менее категорично заявляет Ксения Юдаева.

Другие экономисты (см. «Сколько нужно денег?»), не являющиеся столь большими поклонниками чистого рынка, не считают искусственное наращивание уровня монетизации безусловным злом. Директор Центра макроэкономических исследований Олжас Худайбергенов уже не один год пытается доказать, что уровень монетизации нужно постепенно повышать. Но если это все-таки делать, то как именно?

Нехватка бумаги

Какие эмиссионные механизмы денежно-кредитной политики используются сегодня, кроме, собственно, кредитования банками своих клиентов? «Покупка Национальным банком иностранной валюты является эмиссией денег, а продажа краткосрочных нот — их изъятием, — объясняет Григорий Марченко. — Аналогично по сути — покупка центральным банком государственных ценных бумаг означает выпуск денег, поскольку в ходе этой сделки банки получают резервы взамен ценных бумаг. Обратная сделка производится для изъятия денег, так как банки покупают государственные ценные бумаги у центрального банка, в уплату уменьшаются их резервы, а значит, в конечном итоге и все денежное предложение в экономике». Ну и очевидно, что кредиты, выдаваемые центральным банком коммерческим банкам, также имеют эффект эмиссии денег, а депозиты БВУ на счетах Нацбанка приводят к уменьшению денежной массы.

Около трети эмиссии у нас обеспечивается за счет покупки иностранной валюты за валюту национальную. Это является практикой понятной — Казахстан решил поддерживать стабильный курс тенге к доллару, — но не очень выгодной. Дело в том, что выпуск новых денег сопровождается так называемым сеньоражем — доходом, равным разнице между себестоимостью изготовления денежных знаков и их номиналом. Понятно, что если речь идет о безналичных деньгах, то сеньораж равен практически всей появившейся на свет сумме. Сеньораж образуется только в ходе первой транзакции. Если эмитируемые средства выдаются в кредит банкам под залог гособлигаций, сеньораж остается внутри страны. Если же деньги выпускаются через покупку валюты, сеньораж уходит эмитенту этой валюты.

Подобный способ эмиссии путем покупки иностранной валюты часто применяется в РФ, что уже на раз становилось предметом дискуссий в российском экспертном сообществе. По некоторым оценкам от получения глобального сеньоража США получают до 1,5 трлн долларов в год. Согласно же расчетам академика РАН Сергея Глазьева, Россия ежегодно теряет на эмиссии через покупку валюты 15—30 миллиардов долларов.

Чтобы проиллюстрировать, как ведет себя Нацбанк, приведем следующий пример. Во втором полугодии прошлого года, например, ситуация сложилась достаточно благоприятная. На рынке наблюдался большой спрос на валюту, и Нацбанк ее продавал, что имело эффект стерилизации тенговой денежной массы. Учитывая вполне благоприятную ситуацию с денежной массой и с инфляцией, было уменьшено и количество нот Нацбанка в обращении (которые часто находятся у коммерческих банков), что приводило к росту ликвидности в банках и поддерживало кредитование экономики. Операции на валютном рынке вообще имеют важное значение для регуляции уровня денежной массы, однако все-таки это влияние больше косвенное, так как главная цель Нацбанка в данном случае — удержание курса валюты. А это отдельная тема для разговора, которой мы думаем посвятить другой материал.

Хорошая печать

Вернемся, однако, к тому, какие существуют способы «печатать деньги». «Стандартный эмиссионный механизм ФРС США — это репо-операции со специально выбранной группой банков под залог облигаций государственного долга. ЕЦБ делает нечто похожее, хотя там используется более широкий круг активов, — рассказывает г-жа Юдаева. — В России есть проблемы с активами. Госдолга у нас почти нет, поэтому под репо Центробанк берет в залог гораздо более широкий круг облигаций. Список время от времени расширяется. Больше используется суррогатов. В этом смысле формирование дефицита государственного бюджета для России большого периода бесполезно, потому что он может создать нормальные инструменты денежной политики, с помощью которых можно обеспечивать денежные предложения. Когда этого нет, когда налицо дефицит активов, могут возникать всякие странности типа беззалоговых кредитов».

У Казахстана в общем-то схожая с Россией проблема: наша республика почему-то очень мало выпускает долговых бумаг для внутреннего потребления, хотя это является основным эмиссионным механизмом. Погашая собственные облигации, власть тем самым ничего не теряет, а лишь наращивает денежную базу, которая необходима для обслуживания экономики. К слову, малый объем внутреннего госдолга, низкие ставки по гособлигациям, по сути, означают, что власть не верит в будущий рост экономики и боится «перепечатать денег». Если Казахстан начнет выпускать облигации активнее, это поможет нарастить и денежную массу. Что приведет к удешевлению кредита.

Это не наш метод

Впрочем, можно действовать и грубее, не столь цивилизованными методами. То есть так, как поступает, не сильно это афишируя, Китай. Он вбрасывает дешевые деньги в экономику, четко сопрягая это с определенными госпрограммами. У КНР, правда, зарегулированный обменный курс, поэтому ему такие интервенции проделывать легче.

Шамиль Дауранов подозревает, что какие-то близкие механизмы уже используются и у нас: «С учетом того, что после глобального финансового кризиса 2007—2009 годов инвестиционный процесс стал больше ориентироваться на ресурсы НБРК, средства государственного бюджета и активы государственных финансовых институтов (квазибюджетные ресурсы), желание потратить эти деньги стало увеличиваться, — пишет экономист. — Совокупные затраты названных денежных ресурсов в последние годы постоянно превышают реальные темпы изменения ВВП с учетом среднегодового прироста инфляции. То есть бюджет и финансовые институты являются основными генераторами роста инфляции. Номинальный темп экономического роста не должен быть критерием роста денежной массы». Часть доходов, полученных за счет роста цен на нефть и металлы, должна быть стерилизована, настаивает он. «Действия центрального банка любой страны, — продолжает экономист, — в первую очередь должны создавать условия для развития экономики, и Нацбанк РК в этом направлении работает целенаправленно. Однако последствия политических решений, к сожалению, не всегда можно скорректировать за счет монетарной политики или банковского регулирования».

Вступая в спор с экспертом, возьмем для примера жилищное строительство, строительство автомобильных и железных дорог — то есть сферы, где и первоначальное сырье (железные рудники, цементные карьеры и т.д.) находится внутри страны, и его переработка располагается здесь же, и труд используется практически исключительно местных рабочих. То есть все нужное приобретается за тенге. В таком случае искусственное наращивание для таких проектов тенговой денежной массы не должно негативно сказываться на макроэкономических показателях. Разумеется, в конечном итоге часть эмитированных денег окажется переведена в валюту, на которую будет куплена, допустим, китайская бытовая техника. И понятно, что Казахстан не может построить полностью самодостаточную экономику хотя бы в силу немногочисленности своего населения. Но и цели такой никто ставить в здравом уме не может.

В любом случае нужно понимать, что если идти по стопам Китая, то в регулировании объема денежной массы должен участвовать не столько Нацбанк, сколько правительство, и в первую очередь Минэкономики и Мининдустрии.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики