Стальные пальцы хрупкой головы

Начинающих казахстанских литераторов подводит нелюбовь к чтению

Стальные пальцы хрупкой головы

Как писал почти 100 лет назад ныне практически забытый поэт, «для веселия планета наша мало оборудована». С тех пор были придуманы наши Раши и Казаши, КВН и Тамаша, и, надо признать, это нехитрое оборудование действительно веселит сердца значительной части сограждан.

Но не всех. Как ни странно, по сей день встречаются отдельные нытики и пессимисты, которые считают, что жизнь — это трагедия. В крайнем случае — драма. Их не радуют даже анекдоты о жителях Крайнего Севера. И для того чтобы избыть-излить печаль-тоску, такие нетипичные представители нашей в целом позитивной молодежи прибегают к бабушко-дедовским средствам — рука тянется к перу, перо к бумаге, и пошло-поехало… Впрочем, так было всегда. Во все времена в «молодежной» литературе преобладает безысходное нытье, сублимировавшееся на бумагу.

Вроде бы и хорошо — да не совсем. В писательском деле, как во всяком другом, чтобы не изобретать велосипед, для начала неплохо бы почитать старших товарищей. Ознакомиться, так сказать, с опытом великих предшественников. А затем переходить к написанию собственных нетленных шедевров.

Но, как известно, нынешние молодые жители — хоть Крайнего Севера, хоть Средней Азии — не читатели, а писатели. В лучшем случае блогеры. Они не читают ни предшественников, ни современников и даже и того, что сами только что написали, не перечитывают. Соответственно, и пишут так, как будто в муках рожают литературу — на ходу придумывая жанры и грамматические правила. В результате получается все тот же велосипед, но несколько корявый.

Конгениально, Киса

Лермонтов с печалью глядел на свое поколенье. А нынешних пиитов друг от друга вообще тошнит. Буквально. По крайней мере, именно этот процесс они описывают во всех малоаппетитных подробностях. Герои их автобиографических, как они уверяют, произведений — склонные к суициду, ведущие беспорядочную половую жизнь наркоманы и алкоголики. Печорины нашего времени. При этом литературная молодежь — народ большей частью тихий и законопослушный. Из интеллигентных семей. Но как Печорину было положено соблазнять девушек и на дуэлях стреляться, так и нынешним героям положено нюхать клей и бросаться с девятиэтажек. Литературная условность, однако.

Хорошо что лучи света все же нет-нет да и проблескивают в темном царстве. Вот начинающий писатель Алина Жогулова написала роман (точнее, первую его часть — дальнейшие, как она обещает, появятся в ближайшем будущем) под двусмысленным названием «Нимфина». Типологически это, конечно, никакой не роман, а попытка создать текст наподобие «Утренней зари» Якоба Бёме или «Розы мира» Даниила Андреева. То есть теоретически ее детище относится к так называемой «визионерской» литературе.

Сама Алина, по ее же словам, ни Бёме, ни Андреева, ни Кастанеду, ни их современных эпигонов вроде Коэльо не читала. Даже имен таких не слышала. Собственно (опять же по ее словам), она практически ничего не читала. Как-то все недосуг было… Поэтому название «Нимфина» у самой юной визионерки не вызывает ни мифологических, ни биологических, ни даже набоковских ассоциаций. Что тут поделаешь? Дитя эпохи! Раз уж сознательного цитирования тут нет, будем считать все литературные совпадения и замеченные в романе штампы конгениальностями.

Голубой ангел

Исходная идея любого визионерского текста состоит в том, что мир, воспринимаемый нами на рациональном уровне, — один из многих этажей или уровней бытия. События повседневной жизни отдельного человека и всей человеческой истории — это лишь эманации, слабые отзвуки того, что происходит на более высоких и сложных уровнях. Все наши свадьбы, разводы, равно как и войны, и революции — следствие извечной борьбы добрых и злых начал, перемещающихся по всем уровням Вселенной. Мы можем только догадываться о сути и перипетиях этой борьбы. Но, слава богу, есть люди, визионеры эти самые, которые каким-то манером знают все закулисные дела мироздания как свои пять пальцев.

Прямо скажем, нелегко им приходится. И визионерам, и пальцам. «Они отрезали ему пальцы, уши, выкололи глаза — он этого не чувствовал, он был с ней» (стр. 12) — так злые силы обошлись с добрым ангелом, защищающим главную героиню, девушку Нимфину. Вот из-за нее-то и заварился весь сыр-бор в многоэтажной Вселенной романа. Нимфина помнит свои прежние эманации (и реинкарнации), предвидит будущие, ориентируется в пресловутых уровнях бытия. В плане душевных и внешних качеств героиня — просто ангел во плоти. Наличествует даже «нимб вокруг ее хрупкой головы» (стр. 8). Кстати, практически у всех положительных героев книги вокруг «хрупких голов» есть нимбы, что почему-то очень их веселит (отвлекает, видимо, от пыток): «… Эриуса забавлял учительский нимб над головой — светлый и прозрачный. «Интересно, какого цвета сейчас мой нимб? Наверное, еще голубой».

Если хрупкоголовые ангелы с голубыми нимбами защищают героиню, то темные силы злобно ее гнетут: «Твоя душа чиста, как слеза младенца, меня так тянет к ней!!! Нимфина, я найду тебя ... ты будешь со мной в аду!!! Ее глаза не дают мне покоя, это взгляд ее души!!!» (стр. 24) — скрежещет зубами главная злая стихия.

Ничего личного

Не только взгляд души магнитом тянет к героине ангелов и демонов. Буквально на каждой странице и автор, и персонажи, включая добрых и злых, рассыпаются в восторгах по поводу нимфининской внешности. Причем в выражениях столь недвусмысленных, что становится ясно: страсти кипят отнюдь не платонические. В такой ситуации и до беды недалеко: «Огненные глаза Энея смотрели на нее в упор… Ее лицо пылало огнем… Он примкнул к ней… Чем яростнее она сопротивлялась, тем сильнее горело ее нутро. Он схватил ее руки стальными пальцами и прижал по бокам. Схватив девушку под колени, он нырнул к самому заветному месту…» (стр. 34).

Вообще, не говоря даже о подобных эпизодах, почти весь текст — символическое преломление довольно инфантильных сексуальных переживаний, надежд и страхов героини. Поскольку еще Юрий Визбор, исполняя песни про адюльтер, просил «не путать автора и его лирического героя», не будем гадать, кто послужил прообразом Нимфины. Сама г-жа Жогулова говорит, что героиня романа списана «с одной знакомой».

Если так, то иронизировать по поводу прототипа не очень-то хочется. Наверное, «одной знакомой» в ее реальной земной жизни пришлось перенести многое — тяжелые болезни, потерю близких, моральное и физическое насилие. Ей было чего бояться и от чего прийти в отчаяние. Неудивительно, что, интерпретируя горький опыт «одной знакомой», автор сквозь него хочет увидеть и сама рассказать другим о неизбежном торжестве добра.

Жаль только, что рассказ этот ведется довольно дурным языком. Когда автор сообщает нам, что Нимфина или «примкнувший к ней» Эней куда-нибудь пошли, сели, сказали что-нибудь — получается коряво, но более-менее понятно. Но попытки рассказать о действии посложнее заканчиваются катастрофой: «Подойдя к домашней библиотеке, в поиске какого-либо имени в книге, как вдруг с верхней полки прямо на голову отцу упала потрепанная от времени книга. Он с удивлением разглядел ее, не припоминая прежде» (стр. 38). Слова здесь словно бы впервые изобретаются и впервые приделываются друг к другу.

Композиция так же беспомощна, как и язык. Множество дублирующих друг друга эпизодов. Бесконечные диалоги ни о чем. Сюжет вязнет, а потом вовсе теряется в безграмотном многословии.

Можно по-разному относиться к визионерству и визионерским текстам. Можно принимать их за чистую монету, можно считать разновидностью фантастики или шарлатанством. Но для того чтобы как-то относиться к текстам, надо прежде их прочесть. А читать написанное Алиной можно только для смеха. Подозреваю, причина в том, что и она, как многие из ее литпоколения, — писатель, который никогда не был читателем. И не подозревает, что писать можно и должно учиться. Как культура будущих десятилетий решит эту (отнюдь не локальную, а глобальную) проблему — одним только визионерам и ведомо.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?