Ужель та самая Алиса?

Как Тим Бертон замахнулся на Льюиса нашего Кэрролла

Ужель та самая Алиса?

Долгожданная «Алиса в Стране чудес» оправдывает обещания, данные в трейлерах и рекламных материалах, предлагая галерею невероятных персонажей и чумовых декораций под фирменно-волшебную музыку Дэнни Элфмана. И улетучивается из памяти еще до того, как закончатся финальные титры. Фильм обманывает все пять твоих чувств (шестое тревожно помалкивает — чует беду), забалтывает разноцветным калейдоскопом, не дает заметить бессмысленности того, что творится на экране.

У патентованного чародея Тима Бертона могли быть тысячи причин для того, чтобы взяться за самую нетривиальную сказку мировой литературы. Хотел отдать дань почтения Кэрроллу? Надеялся приспособить викторианский абсурд к современному контексту? Рассматривал через призму хрестоматийного текста актуальные проблемы вечного инфантилизма и концептуального эскапизма? Нет, кажется, все гораздо проще. От души пытался слепить крепкий 3D-блокбастер, оправдав высокое доверие студии Disney (не говоря о полученных от Disney 250 миллионах долларов). Что ж, денег соберет — не как «Аватар», но много. Народ пойдет на потешного Джонни Деппа, на общеизвестный тренд, кое-кто — даже и на самого Бертона. И не над чем голову ломать.

А если и ломать, так точно не над мантрой, которую отечественные эстеты твердят уже лет десять: «Что случилось с нашим Тимом?». Версии выдвигались разные; последняя, наиболее распространенная: продал старик душу голливудскому Молоху, и фильмы его стали бездушными. Бертон сегодня — как фальшивые елочные игрушки из анекдота: блестит, но не радует. Умерьте пыл. На самом деле не изменились ни игрушки, ни Тим. Просто вы выросли. «Эдвард Руки-ножницы», «Битлджюс» и «Кошмар на Рождество» вы смотрели в детстве или юности, а теперь вам интересны другие забавы; те же, кто наслаждался поздним Бертоном, элементарно не успели подрасти. Я лично знаю подростка, чьи взгляды и вкусы сформировались под непосредственным влиянием «Сонной Лощины», и ребенка, который целый год был влюблен в «Чарли и шоколадную фабрику». Встречал тех, кто молится на «Марс атакует!» и знает наизусть «Большую рыбу». Наверняка есть свои фанаты у «Трупа невесты», «Суини Тодда» и даже «Планеты обезьян». Бертон — живой классик, недаром главным культурным событием минувшего сезона стала его персональная выставка в нью-йоркском МоМа.

В том, что «Алиса в Стране чудес» стала не только самым амбициозным, но и самым неживым среди фильмов мэтра, виноват не Disney и не сам Бертон. Виноваты мы, зачем-то вдолбившие в голову ранимому и самовлюбленному художнику мысль о его бесспорной гениальности. Бертоновская картина — первая из многочисленных трактовок легендарной дилогии, автор которой взялся не иллюстрировать или интерпретировать Льюиса Кэрролла, а всерьез с ним соперничать, причем на его же шахматном поле. Взялся разобрать текст, как пазл, а потом собрать его по доброй постмодернистской традиции в новую историю. Итог схватки с покойным гением предсказуем: шах и мат Бертону.

Сила Кэрролла как выдающегося писателя в том, что он способен обойтись без связного сюжета, одной только логикой парадокса и сновидения: даже те, кто знает «Страну чудес» и «Зазеркалье» наизусть, вряд ли вспомнят точную последовательность эпизодов. Слабость Бертона в том, что он элементарно не умеет рассказывать связные истории: его хватает максимум на расширенный лимерик (таких абсурдных стишков у него набралась целая книжка — к слову, превосходная), а последовательная и логичная — даже в логике сна — фабула ему не под силу. Да и неинтересна, в чем сам режиссер неоднократно признавался. А ведь единственное, что может добавить кэрролловской «Алисе» сценарист, — это сюжетная связность, за счет которой выезжали и отличный диснеевский мультфильм (1951), и советский мультсериал Ефрема Пружанского (1981), и сюрреалистический полуигровой ужастик чеха Яна Шванкмайера (1988), и даже, стыдно сказать, порноверсия Бада Таунсенда (1976).

Тим Бертон всегда предпочитал поручать сценарии своих полнометражных работ сторонним спецам. На этот раз выбор кинодраматурга был прямо связан с продюсирующей компанией. Линда Вулвертон писала сценарии для «Короля Льва», «Красавицы и чудовища» и телешоу «Элвин и бурундуки» — что, увы, в полной мере ощущается при просмотре новейшей «Алисы». Волюнтаристское превращение героини из семилетней девочки в 19-летнюю дылду порождает неубедительную «рамку»: рассказ о том, как Алису везут на помолвку с нелюбимым юношей-лордом, а она сбегает в кроличью нору — чтобы в финале вынырнуть обратно и прочитать всем присутствующим мораль о безумстве храбрых и отваге безумцев.

Но и в Стране чудес все не слава богу. Персонажи двух кэрролловских книг смешались в одном пространстве, захваченном тиранкой — несуразно большеголовой Королевой Червей, обожающей рубить чужие головы. Безумный Шляпник с Мартовским Зайцем и Соней представляют движение Сопротивления (впрочем, вялое и безынициативное). На Алису поневоле падает миссия Мессии: усадить на трон более гуманную Белую Королеву, предварительно добыв магический меч и в Бравный День сразив цепного зверя Красной Королевы — Бармаглота. Подобно суматошному Белому Кролику, Тим Бертон носится по неконтролируемым пространствам Страны чудес, то и дело забывая об интриге — ну конечно, надо же и Синюю Гусеницу представить, и Труляля с Траляля показать, и облечь плотью лишь намеченного Кэрроллом Злопастного Брандашмыга. Вся эта свистопляска выруливает к банальному сражению Добра и Зла, в ходе которого Алиса, что твоя Орлеанская Дева, предсказуемо сражает драконообразного противника.

Печальнее всего — чисто голливудская поляризация умопомрачительно-двойственных персонажей книги, по отношению к которым никогда нельзя было применить примитивный эпитет «хороший» или «плохой». Тут же все отчетливо делятся на два лагеря, причем принцип деления известен только сценаристке Вулвертон. Хотя и ей это, кажется, по барабану. Куда важнее утвердить позитивные ценности и рассказать о том, как важно вовремя повзрослеть — и в то же время остаться чуть-чуть ребенком. Проблема в том, что об этом уже рассказывал примерно миллион фильмов (большая их часть была снята под брендом Disney), и многие из них — куда талантливее.

Проигрыш Бертона Кэрроллу так же очевиден, как триумф Алисы над Бармаглотом. Но Бертон не рассказчик, а художник. Не с Кэрроллом ему равняться, а с лучшим кэрролловским иллюстратором, Джоном Тенниелом. Трудно не признать: бертоновские образы сравнимы с тенниеловскими, а иногда их превосходят. Аутичная бледная Алиса (отменная дебютантка Мия Васиковская) — прямая наследница странных героинь из предыдущих картин режиссера. Шляпник (Джонни Депп) — мутировавший до маразма Вилли Вонк. Сестры-королевы (Хелена Бонэм Картер и Энн Хэтэуэй) — две одинокие чудачки, представляющие два крайних фланга мужских фантазий о женщине: Жестокая Госпожа и Воздушное Создание. Траляля и Труляля — жутковатые гидроцефалы. А какой бестиарий! Кролик, Заяц, боевитая Соня, вальяжный Кот, цепной Брандашмыг… Настоящие произведения искусства, вроде живых портретов Боба Уилсона. Хоть сейчас в музей. А ведь это было бы отличным выходом из положения: поместить их всех на бертоновскую экспозицию в МоМа, отвести «Алисе» отдельный зал и показывать в режиме нон-стоп. Публика зашла, восхитилась, постояла, утомилась, вышла через десять минут. Спасибо агрессивной рекламной кампании — нынче все портреты и не менее впечатляющие пейзажи можно наблюдать бесплатно на плакатах, развешанных по всей России. И покупать билет в кино незачем.

Сравнивать писателя с художником так же глупо, как выставлять шахматы против карт. Однако именно это происходит в фильме Бертона, так что прибегнем к некорректному сравнению. На шахматной доске — всего 32 фигуры; из них, как из примерно такого же количества букв, можно сложить бесчисленные комбинации. Шахматы объемны, а карты — плоски; зато они разноцветные. А еще при игре в карты гораздо проще жульничать.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее