Ячейка постиндустриального общества

Объявленная в России политика повышения рождаемости дала свой результат. Чтобы этот результат стал прочным, потребуются более тонкие и сложные механизмы, чем материнский капитал и простое повышение детских пособий

Ячейка постиндустриального общества

Население большинства благополучных развитых стран неуклонно сокращается, а ученые-демографы сходятся во мнении, что радикально повысить рождаемость в нынешних условиях просто невозможно. Поняв, что прямо стимулировать рождаемость бесполезно, в Западной Европе изобрели так называемую семейную политику. Суть ее — в создании максимально благоприятных условий для того, чтобы люди могли иметь столько детей, сколько хотят. Франция тратит огромные деньги на семейную политику, и там рождаемость самая высокая в Европе. Однако до сих пор в экспертном сообществе нет единого мнения о связи этих факторов. Тем более интересно, что Америка не вкладывает ни цента в семейную политику, а показатели рождаемости там даже чуть выше. Об этом парадоксе и о том, какая политика нужна России, чтобы спасти страну от депопуляции, мы беседуем с известным демографом, заместителем директора Института демографии ГУ-ВШЭ Сергеем Захаровым.

Экономика и демография

— Что такое семейная политика и есть ли она в России?

— Семейная политика, скорее, ближе к решению проблем бедности, проблем неравенства, проблем обеспечения стартовых возможностей для детей. Она может приводить к некоторому росту рождаемости, но это будет косвенный эффект. Россия же на протяжении всей моей работы по демографической теме подспудно или явно пытается с помощью демографии решить экономические проблемы. Чем скорее мы от этого откажемся, тем будет лучше.

— Но разве для нас депопуляция, тормозящая экономический рост, не менее острая проблема, чем проблема бедности?

— Для России снижение численности населения, безусловно, не есть благо. До сих пор мы не сумели заселить ту землю, которая стала частью Российской империи. Все наше социально-экономическое освоение — узкая полоска вдоль Транссиба. Конечно, это тормозит экономическое развитие. Взять хотя бы сельское хозяйство. Такого количества свободных пахотных земель не имеет ни одна страна. Этот стратегический ресурс может быть даже более ценен, чем нефть и газ, которые мы сейчас добываем. При таком росте мирового населения одна из проблем — острая нехватка воды. А вторая — острая нехватка зерна и продовольствия в целом. И вообще-то говоря, Россия могла бы занять свое место в производстве продуктов питания. А такое освоение требует плотности населения.

— Но тут возникает противоречие. С одной стороны, вы говорите о проблеме экономического освоения российских земель, а с другой — призываете не решать экономические проблемы с помощью демографии.

— Это объективное противоречие. Государство не может отстраниться от того, что экономика предъявляет спрос на определенные категории рабочей силы. Этот спрос может быть удовлетворен за счет мигрантов. С другой стороны, государство должно заботиться о благе тех семей, которые уже живут. Даже при том уровне рождаемости, который мы имеем сейчас, у нас достаточно сложностей. Нехватка детских садов, школ, проблемы в системе здравоохранения и так далее. Есть и еще один момент. Нельзя искусственно стимулировать рождаемость в стране, где очень сильны региональные различия и очень слаба территориальная мобильность населения. Характерный показатель. Если мы даем семейное пособия, которые поощряют рождаемость, то должны понимать, что большая часть этих пособий уйдет в регионы, где рождаемость и так высокая и где ее дальнейший рост приведет лишь к социальной нестабильности. В пример можно привести Северный Кавказ.

— Можно ли говорить о каких-либо результатах российской политики стимулирования рождаемости?

— Положительные тенденции явно присутствуют. Суммарный коэффициент рождаемости с 2006 года довольно резко пошел вверх (см. график. — «Эксперт»). В августе 2009 года впервые за много лет число рождений превысило число смертей. Однако опыт других стран показывает, что если рождаемость стимулируется исключительно финансовыми методами, то рост не бывает продолжительным. В первое время наблюдается всплеск рождаемости, так как все семьи, которые откладывали рождение ребенка, под воздействием политики принимают это решение. Затем происходит столь же сильный спад, так как финансовые стимулы никак не влияют на желаемое число детей в семье. Это хорошо видно на примере Швеции, которая в 1980-х годах тоже проводила подобную политику.

Продленка по-французски

— Могли бы вы привести пример умной семейной политики?

— В этом смысле полезно обратиться к опыту Франции. Французская семейная политика направлена на решение самого главного противоречия нашего времени, той цивилизации, которая построена с высоким уровнем городского населения, с высокой занятостью женщин, с высоким образованием. Это противоречие между функциями человека как работника и функциями человека, имеющего семью. Денежные пособия там призваны не только поддерживать семьи с детьми, но и мягко стимулировать возвращение женщины на рынок труда. С одной стороны, если в семье работает только один человек, то эта семья получает более весомые денежные пособия, чем та, которая имеет два дохода. С другой стороны, пособия, которые выплачиваются, если женщина не работает, меньше, чем зарплата, которую женщина могла бы получать. Если оба супруга работают, то государство берет заботу об их детях на себя. Во Франции 99 процентов детей посещают бесплатные дошкольные учреждения. Если вы не пользуетесь детским садом, то государство ежемесячно выплачивает вам несколько сотен евро. Этих денег хватает, чтобы обратиться к услугам государственных бебиситтеров.

— А что это такое?

— Это такое государственное учреждение по социальному обслуживанию, где есть штатные няни. Есть еще и детские сады, принадлежащие корпорациям. У нас они тоже были в советское время, но сейчас российские компании все реже используют этот опыт. Я с интересом обнаружил, что западные компании в России начинают открывать детские учреждения, чтобы удержать хороших работников. Ведь затраты на хорошего работника в России получаются даже больше, чем на Западе. Причина — в крайне высокой текучести кадров. Школьное образование во Франции тоже согласовано с графиком работающих родителей. У них младшие школьники заканчивают учиться примерно к четырем-пяти часам вечера. Таким образом, француженка, которая, в отличие от россиянки, работает неполный рабочий день, сама забирает ребенка из школы без всяких проблем.

— Но у нас в школах тоже существует продленка...

— Да, но не всегда. У нас не хватает учителей, так как никто не хочет работать в продленке. Предметник, работающий по часам, не имеет такой нагрузки, за час он получает больше.

— Какие еще важные направления семейной политики вы могли бы отметить?

— Крайне важным является гендерное направление. Как показывают исследования, рождаемость выше в тех странах, где мужчины берут на себя часть «женских» обязанностей. Дело в том, что сегодня равноправие между мужчиной и женщиной в значительной мере достигнуто в социальной сфере. В сфере же семейной жизни зачастую совершенно иная ситуация. Это ведет к двойной занятости женщин и, как следствие, — к снижению рождаемости. В Швеции, например, участие мужчины в воспитании детей стимулируется с помощью финансовых пособий. Там пособия по уходу за ребенком для матери в течение декретного отпуска больше, если один месяц этого отпуска берет отец.

— А наше законодательство предусматривает участие отца в воспитании детей?

— Наше законодательство вполне отвечает современным требованиям. У нас предусмотрены и отпуска по уходу за ребенком, и больничные для мужчин. Другое дело, что эти права часто не реализуются.

— Может быть, российские мужчины сами не хотят брать такие отпуска? У нас на детских площадках даже в выходные дни в основном женщины, так как многие мужчины считают воспитание детей не мужским занятием.

— На самом деле ситуация меняется. На Западе это происходит быстрее, у нас чуть медленнее. В результате снижения рождаемости ребенок становится основной ценностью в семье. Он один, он единственный, и весь мир, в том числе и отец, начинают вращаться вокруг него. У нас уже есть данные, что в конечном итоге в такой ситуации женщина легче решается на второго ребенка.

Традиции не спасают

— Вы говорите о большей свободе женщины, о гендерном равноправии. Но принято считать, что рождаемость выше там, где для семей характерен традиционный уклад, где женщины не учатся, не работают, а воспитывают детей.

— Сейчас ломаются многие привычные представления. Если говорить о развитых странах, то еще в 1970-х годах там, где уровень женской занятости был выше, уровень рождаемости — ниже. Сейчас статистика показывает, что все ровно наоборот: в странах с высокой занятостью женщин рождаемость тоже выше. Или раньше утверждалось, что, чем выше уровень образования женщин, тем ниже рождаемость. А сейчас в развитых странах по уровню образования либо маленькая дифференциация, либо, напротив, чаще рожают женщины с высшим образованием. Можно сказать, что до определенного уровня инвестиции в человеческий капитал снижают рождаемость, люди тратят больше времени на образование, на карьеру. А после достижения определенного уровня начинается положительный эффект. Страны с очень развитым человеческим капиталом имеют более высокую рождаемость.

— Почему так происходит?

— Сейчас идеальная норма двухдетности господствует во всех странах, прошедших демографический переход (новая модель воспроизводства населения, когда резкое снижение смертности сопровождается резким снижением рождаемости). Поэтому люди отличаются не тем, что одни хотят много детей, а другие мало. Они все хотят двоих. Однако в странах с развитым человеческим капиталом, где у семей выше образование и выше доходы, люди имеют больше возможностей реализовать эту потребность в полной мере.

— Чем вы объясните высокий уровень рождаемости в США? Там нет никакой семейной политики, а общество весьма традиционно.

— США не столько более традиционное общество, сколько более ханжеское. Там демонстрируется гораздо больше традиционализма, чем есть на самом деле. Взять хотя бы традицию, что девушка должна лишиться девственности во время последнего звонка. Это никак к традиционному поведению не отнесешь. В плане свободы женщины Америка тоже нетрадиционна. Там девушка в 17–18 лет уже не живет с родителями. В отличие, скажем, от Италии, где рождаемость крайне низкая. Там девушка может жить либо при отце, либо при муже, а в браке она должна сидеть дома и рожать детей. В Америке, несмотря на отсутствие социальных гарантий, женщина имеет выбор: работать или сидеть дома. В США очень гибкий график труда. Женщина там может найти работу сию секунду и иметь любой устраивающий ее график. Она может работать по часам или один день в неделю.

[inc pk='1545' service='media']

— А ценности американцев отличаются от ценностей европейцев?

— В Европе очень сильны такие постматериалистические ценности, как самореализация, самоидентификация. Это связано с тем, что в Европе государства предоставляют большое количество социальных гарантий и люди имеют возможность не думать о хлебе насущном. В Америке ценностями являются другие постулаты: как сделать себя самому, заработать много денег. В Европе семья — свободный выбор каждого. В США же до сих пор есть еще наивная вера в то, что семья создана для человека, а человек для семьи. Косвенное доказательство тому, что американская семья создается как обязательный атрибут, насилие в семьях: в США оно гораздо больше распространено, чем в европейских странах. К детям в Америке тоже иное отношение. В отличие от европейцев американцы считают, что ребенок скорее дар Бога, а не результат сознательно принятого решения. Причина прежде всего в социальной неоднородности Америки. Эта неоднородность получает постоянную подпитку за счет иммигрантов, которые, как правило, приезжают из стран с более традиционным укладом жизни и привносят в американское общество традиционные ценности. Ну и менталитет.

— Можно об этом подробнее?

— Америка имеет большую территорию со сравнительно невысокой плотностью населения. На самом раннем этапе своей истории она состояла из небольших поселений колонистов, практически не связанных друг с другом. Главной задачей колоний было обеспечение собственного выживания, поэтому высокая рождаемость была одной из основных ценностей, легших в основу многих традиций. Вторая характерная черта американских поселений — неимоверно высокий социальный контроль, который возможен лишь в небольших разрозненных сообществах. Именно благодаря этим особенностям традиции, в том числе и семейные ценности, успешно передавались из поколения в поколение. В Европе же традиции претерпели более существенные изменения. Во-первых, потому, что Европа имеет гораздо более долгую историю. А во-вторых, там из-за большей плотности населения не было столь сильного социального контроля, позволяющего следить за строгим соблюдением норм и правил каждым членом сообщества.

— Все же не совсем понятно: традиционные ценности в обществе положительно или отрицательно влияют на рождаемость?

— Они влияют положительно до определенного этапа. До тех пор, пока традиции не начнут разрушаться изнутри. То есть до тех пор, пока люди не начнут осознавать, что следование этим традициям ограничивает их свободу. Так происходит в Италии, в Германии и в Японии. Там постматериалистические ценности входят в конфликт с уже устаревшими традиционными представлениями о семье — в результате женщины вообще не стремятся вступать в брак и рожать детей. Если традиционные ценности не являются пустыми оболочками в обществе, то они будут стимулировать рождаемость сами по себе. Ценности же свободы женщины и гендерного равенства приведут к повышению рождаемости только в том обществе, где созданы для этого необходимые условия.

Российские противоречия

— В России распространены традиционные взгляды на семью или, наоборот, более современные?

— Наши семейные ценности весьма противоречивы. С одной стороны, еще в советский период Россия кое в чем даже опережала западный мир. Советские женщины быстрее, чем женщины на Западе, включились в трудовую деятельность, в СССР рано отказались от запрета на аборты. Роль женщины в принятии экономических решений в семье тоже была высока, к чему Запад пришел позже. В Советском Союзе женщины, как правило, вели семейный бюджет.

С другой стороны, эта модернизационная палитра ценностей противоречила представлениям о том, как должна быть устроена правильная семейная жизнь. Ожидания, что мужчина должен зарабатывать много и женщина при этом может не работать, всегда подспудно присутствовали. Это противоречие советского периода перенеслось в сегодняшний совершенно другой с точки зрения экономики и занятости мир. Когда появилась безработица, то зачастую безработными оказывались добытчики — мужчины. Причина в том, что они были больше ориентированы на занятость в частном секторе экономики, где заработки выше, но и риск потерять работу тоже выше. Женщины же чаще предпочитали работать в государственном секторе и получать небольшую зарплату из бюджета. Таким образом, роль женщины и в семье, и в экономике еще более возросла. Конечно, ценности россиян пока далеки от постматериалистических западных ценностей, и все же их противоречивость нельзя не учитывать при разработке семейной политики.

— Есть ли что-то общее между духом выживания в Америке, который передается из поколения в поколение и держит рождаемость на определенном уровне, и менталитетом людей, живущих в Сибири и на Дальнем Востоке?

— Дело в том, что у нас промышленное освоение Сибири и Дальнего Востока было построено на временщичестве. В советский период людей туда удалось заманить большими заработками и перспективами карьерного роста. После того как эти искусственно созданные стимулы рухнули, люди естественным образом стали оттуда уезжать. Мне приходилось подолгу работать на Камчатке. Поражает, насколько там все было временное. Временное жилье, временная работа, временные секретари горкомов, которые туда шли с одной-единственной целью: чтобы усидеть какое-то время, а потом пойти на повышение. Известно: чем сильнее у людей чемоданные настроения, тем рождаемость ниже. Что касается крестьянской колонизации в России конца XIX — начала XX века, то это действительно похоже на освоение Америки или Канады. Поэтому в тех районах за Уралом, куда переселялись крестьяне, которые могли заниматься сельским хозяйством, рождаемость действительно чуть выше.

— Ну и потом, у нас нет того миграционного притока, который имеет Америка.

— У нас тоже имеется миграционный приток из стран, где распространены более традиционные представления о семье. С Америкой он, конечно, несопоставим, а вот с европейскими странами — вполне. В перспективе этот фактор также будет положительно влиять на рождаемость.

— Учитывают ли российские власти при разработке политики стимулирования рождаемости опыт Франции и других стран?

— Наши власти ведут весьма ретроградную политику и защищают традиционный уклад семейной жизни. Например, с Московской патриархией существует совместная программа, финансируемая за счет государства. Она направлена на то, чтобы снизить количество абортов. Реально программа работает так. Женщина приходит в женскую консультацию и говорит: я хочу сделать аборт. И тут она видит перед собой комиссию — психолог, священник и врач. Врач говорит, что вредно, батюшка, что уродство моральное, а психолог, что всю жизнь вас будет мучить совесть.

В то же время в Концепции демографической политики РФ до 2025 года нет ни одного слова о планировании семьи. У нас эта тема сейчас табуирована. В начале 90-х были созданы сети центров планирования семьи, а сейчас под давлением властей их все переименовали в центры репродуктивного здоровья. Во Франции и в Швеции, например, планирование семьи — краеугольный камень семейной политики. У нас молодежь не имеет доступа к информации о современных средствах контрацепции. Газеты и журналы что хотят, то и публикуют. У нас можно гормональные пилюли покупать без рецепта в аптеке. Россияне, в отличие от людей на Западе, часто не имеют постоянных контактов с врачом.

Наши власти повторяют ошибку, которую уже совершили американцы. Республиканская администрация, один срок Буш-старший и два срока Буш-младший, продвигала ретроградную идею о воздержании, повышении возраста сексуального дебюта. Целью этой миллионной государственной программы было решение проблемы абортов, ранних беременностей, СПИДа. Недавно подвели итоги этой программы, и выяснилось, что она имела прямо противоположный эффект. Зато в тех штатах, где действовали программы по половому воспитанию, проблемы заметно сгладились.

Или, например, Лужков совсем недавно призывал к тому, чтобы продлить отпуск по уходу за ребенком до пяти — семи лет, что соответствует духу традиционных семейных ценностей. Исследования же, проведенные в Швеции и во Франции, показывают, что отпуска по уходу за ребенком продлевать нельзя. Это приводит к снижению рождаемости. Женщинам очень трудно потом вернуться в прежнюю жизнь, выйти на рынок труда. Потери в доходах получаются большие. В результате решение о втором ребенке принимается тяжелее. Подобная политика под вывеской возврата к традиционным ценностям, от которых общество постепенно отказывается, бесперспективна.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?