Мы свой, мы новый мир построим

Мы свой, мы новый мир построим

Фильм «Агора» Алехандро Аменабара посвящен политике и смыслу истории. Обычно становящиеся спорными вопросы, поднимаемые в искусстве, касаются не столь отдаленного прошлого. И чем оно ближе — тем они острее и больнее, и тем труднее признать ошибки.

Аменабар выбрал сюжет, относящийся к истории Древнего мира, самого начала нашей эры. Его поворот и ракурс осмысления относятся к тому, о чем история умалчивает. И если сюжет о языческом философе Сократе — один из краеугольных камней классической истории — и не только философии, но и литературы и искусства, то имя Гипатии — занимает куда более скромное место и скорее пылится в ее анналах. А некоторые и вообще отказывают ей в существовании, считая легендой и вымыслом. Фильм соединяет в себе две все еще болезненные для общества темы — религиозную и гендерную. Пример тому — запрет Ватикана на демонстрацию «Агоры» в Италии. События фильма повествуют о том, как христианство из противостоящего официальной власти общинного образа жизни становится государственной идеологией, орудием подавления инакомыслия и управления массами. Постепенно страдальцев за веру сменяют воинствующие фанатики и карьеристы. Причем действия ранних клирикалов мало чем отличаются от тактики авторитарных политических партий — массовые убийства во имя идеалов и сотворение кумиров.

Раннее христианство — сложный феномен. Наряду с параболанами, убивающими ради веры, были и те, кто закладывал ее духовные основы, вел интеллектуальные диспуты, формулируя каноны христианского мировоззрения, своим подвижничеством воплощал в жизнь заветы Христа. Но ловцы душ человеческих и пастухи стад своих подчас забывали о том, что ближний твой — не средство, а цель, и пользовались не словом божиим, а огнем и мечом. Поэтому взгляд испанского режиссера не опровергает, а лишь дополняет официальную точку зрения, делая предметом художественного осмысления события малопривлекательные с точки зрения церкви, поддерживающей позицию, что все канонизированные святые — это мученики, страдавшие за веру.

О том, что среди них были и такие, кто совершал убийства именем Христа, часто предпочитают умалчивать. Аутодафе и крестовые походы темного Средневековья известны больше, чем разграбление Александрийской библиотеки и уничтожение культурных памятников античности, когда волна языческих погромов прокатилась и по всему западу Византийской империи. Мир, построенный на образцах античных ценностей, стал ареной борьбы конфессий и политических сил.

Режиссера нельзя упрекнуть в приверженности какой-либо из них. Повсюду находятся те, кто цепляется за примитивную и бескомпромиссную формулу «они оскорбили нашего бога» — взятую, как кажется, прямо из сегодняшних политических реалий и похожую один в один на призыв современных фанатиков, как и в древности взрывающих памятники культуры. Метод тоже стар как мир — «ты либо с нами, либо против нас». Третьего не дано. Поэтому неудивительно, что главная героиня — влиятельная аристократка, авторитетный педагог, философ и астроном — оказывается в этом грубом мире не у дел. Но все же есть одна группа, к которой Аменабар, безусловно, испытывает симпатию. Она не так заметна, не рвется к власти, не жаждет манипулировать сознанием масс. Это ученики Гипатии, женщины-философа из Александрии. Ее последователей сплотила духовная жажда знаний. Их общность — это братство знаний, поиска ответов на вопросы, братство сомнения в догмах и постижения нового. Эти качества присущи молодым пытливым умам, еще свободным от предрассудков, пока жизнь не развела их по ступеням социальной иерархии и не прибила функциями и нормами выживания. Гипатия, не примыкая ни к язычникам, ни к христианам, выбирает свободу сомнения, называя своим богом философию, то есть науку. Она продолжает свои астрономические изыскания. Но они никому не нужны в разрушающемся мире. Сначала приходит в упадок обитель философии и искусства — Афины. Затем принявшая интеллектуальную эстафету Александрия рушится под натиском христианства и варварства. Одна цивилизация сменяется другой — образцы античного просвещения уступают место темным векам. Христианскому миру понадобилось почти десять столетий, чтобы возродить, принять и осмыслить достижения ушедшей цивилизации. Но космические циклы смерти и рождения бесконечны, говорит своим фильмом Аменабар. Грядет очередной — закат Европы, участники и свидетели которого мы сами.

Следует отметить мастерство режиссера в воспроизведении жизненного мира канувших в Лету культур. И это не голливудское зрелище, а пища для ума и души — результат соединения научного подхода и фантазии художника, своеобразный сплав египетской и греческой эстетики. Заслуживает внимания и работа над обликом персонажей. Этнические черты и одеяния представлены ярко. Благодаря им несложно отличить иудеев от христиан и язычников, рабов от аристократов. Так режиссер проводит мысль о резком социальном и культурном расслоении угасающего мира.

Аменабар намеренно подчеркивает одиночество и изоляцию героини — у нее нет равных собеседников. Лишь образованный раб помогает ей. Пока взор Гипатии устремлен в небо, земля уже горит под ее ногами. Время дорого — надо успеть. И она прозревает, предвосхитив закон тяготения и эллиптическую орбиту. И уже не важно, оценят ли твой труд потомки — потому что в этот момент ты один на один с вечностью. Затем события развиваются стремительно — Гипатию, отказавшуюся принять христианство, будущие святые забивают камнями. Каменный аргумент — один из популярных способов решения споров того времени — то, во что вылилась древнегреческая демократия, следующая стадия после черепкования на общественном собрании. Кстати, и черепки превратились в орудие убийства — как свидетельствуют источники, Гипатию расчленили черепками на агоре, а останки сожгли. Так что Аменабар, заменив сей жестокий сюжет истории на побивание камнями, проявил слабость гуманиста. Для кого-то «Агора» станет пищей для размышлений, а кому-то послужит тестом на шовинизм (причем разного рода — религиозного, расово-этнического, полового). От него и до фанатизма рукой подать. Если, посмотрев кино, вы почувствовали раздражение и агрессию, задумайтесь об их глубинных причинах.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее