А вдруг из пепла нам блеснет алмаз

Судьба часто сводила Россию и Польшу при трагических обстоятельствах. То, что сейчас горе польского общества обернулось симпатиями и чувством благодарности к России, убеждает в том, что история двух народов не обречена на повторения

А вдруг из пепла нам блеснет алмаз

10 апреля вблизи аэродрома Северный под Смоленском потерпел катастрофу самолет Ту-154 президента Польши. В самолете была делегация высших государственных лиц, политиков и общественных деятелей, летевших на траурную церемонию в Катынь. В результате авиакатастрофы погибли президент Польши Лех Качиньский с супругой Марией, два вице-маршала польского Сейма, вице-маршал Сената, 12 депутатов Сейма и трое сенаторов, практически все военное руководство Польши, включая главу Генерального штаба Войска польского, командующих сухопутными войсками, ВВС и военно-морским флотом, командира Варшавского гарнизона. Погибли также глава президентской канцелярии, высокопоставленные чиновники министерства иностранных дел, министерства культуры и министерства обороны, глава Национального банка Польши, директор Института национальной памяти, члены семей расстрелянных в СССР польских офицеров. Всего жертвами катастрофы стали 96 человек, включая членов экипажа.

Благодаря печальному историческому опыту Польша особенно остро переживает гибель своих политиков и государственных деятелей. Представление о том, что рок обрекает ее лучших сынов и дочерей на все новые и новые жертвы, издавна присутствует в польском общественном сознании. И нынешняя авиакатастрофа ставится в общий ряд таких жертв — вне зависимости от того, кто и как еще совсем недавно относился к покойным. Траурные процессии на городских улицах, тысячи свечей и море цветов у президентского дворца, поминальные службы в костелах — все это действительно дышит острым переживанием потери: человеческое и гражданское здесь существенно превышает официальное и государственное.

Именно поэтому любой жест в сторону Польши и польского народа приобретает в эти дни особую силу — он может запомниться надолго. Избитые упреки полякам в их желании жить прошлым появились не совсем на пустом месте. Польское общество действительно способно надолго запоминать, кто и как проявлял себя в знаковые моменты его истории. То, что для России это свойство польского общественного сознания, как правило, оборачивалось сложностями в отношениях двух государств, увы, объяснимо. Однако сейчас — из-за новой трагедии — Россия и Польша вновь оказались в критической точке развития их отношений. И есть надежда, что на этот раз все не сведется к очередному подтверждению взаимных предубеждений и стереотипов.

Туман катастрофы

Президентский Ту-154 упал, недотянув нескольких сотен метров до посадочной полосы аэропорта Северный под Смоленском. Все обстоятельства его гибели пока неизвестны. Если взять те детали картины, которые совпадают во всех описаниях катастрофы, выглядит она так: президентский самолет выполнял посадку на аэродром Северный в условиях плотного тумана. Наземные службы рекомендовали уйти на запасной аэродром. Экипаж не прислушался к рекомендациям, предпринял попытку посадить самолет и потерпел крушение в непосредственной близости от аэродрома. Самолет задел радиолокационную антенну и верхушки деревьев прилегающего к аэродрому лесного массива, рухнул на землю и загорелся. В результате катастрофы не выжил никто.

В деталях же начинаются расхождения. Например, первоначально в российских СМИ распространялась информация о нескольких попытках посадки, предпринятых пилотами Ту-154. Эта информация сообщалась со ссылкой на заместителя главнокомандующего ВВС по противовоздушной обороне генерал-лейтенанта Сергея Разыграева и пресс-секретаря губернатора Смоленской области Александра Евсеенкова. Затем ее начали ставить под сомнение. Прежде всего сомневались эксперты-летчики, на основании личного опыта утверждавшие, что никто не станет делать четыре попытки сесть на аэродром вопреки рекомендации диспетчера. Об этом, в частности, заявил космонавт и летчик-испытатель Герой России Магомед Толбоев.

Позже диспетчер Анатолий Муравьев, работавший на аэродроме Северный, сообщил, что экипаж трижды отклонял рекомендацию уйти на запасной аэродром. Эта информация до настоящего времени не опровергалась. Ее также давал в своих комментариях для журналистов заместитель начальника Главного штаба ВВС Александр Алешин. Вероятно, в информационной неразберихе первых часов после катастрофы слова о троекратном отказе экипажа идти на запасной аэродром (которые делались по мере приближения к Смоленску) были интерпретированы как три или четыре попытки посадки.

Утверждается, что экипаж не передавал наземным службам информацию о параметрах полета при заходе на посадку. Диспетчер Павел Плюснин, непосредственно осуществлявший связь с экипажем президентского борта, предположил, что экипаж не владел русским языком в той степени, чтобы в быстром режиме передавать наземной службе постоянно меняющийся набор цифр. Коллеги командира экипажа президентского самолета Аркадиуша Протасюка по 36-му специальному полку транспортной авиации ВВС Польши (осуществляет перевозку первых лиц государства) настаивают на том, что пилот прекрасно говорил по-русски. Немаловажно отметить и то, что самолет, доставивший 7 апреля на аэродром Северный Дональда Туска, тоже вел экипаж Протасюка. Так что пилот летел в Смоленск не в первый раз, представлял особенности аэродрома и окружающей местности.

Техническая неисправность самолета как причина крушения пока исключается. Борт Ту-154, на котором летела польская делегация, — уже относительно немолодая машина, она была произведена в 1990 году. Тем не менее с мая по декабрь 2009 года самолет проходил капитальный ремонт в Самаре, ему продлили летный ресурс и обновили навигационное оборудование.

Аэродром Северный, на который должен был приземлиться польский самолет, начал использоваться для приема судов гражданской авиации лишь с прошлого года. До 2009-го это был аэродром базирования 103-го Гвардейского военно-транспортного авиационного полка имени В. С. Гризодубовой. Затем часть расформировали. С тех пор аэродром активно не используется, там совершают посадки лишь спецборта чиновников, прилетающих в Смоленск. Известно, что постоянной диспетчерской службы у него нет. В случае необходимости диспетчеров приглашают с других аэродромов. Известно также, что Северный не был оборудован современными навигационными системами, позволяющими осуществлять посадку самолета в условиях плохой видимости.

В августе 2008 года, во время пяти­дневной войны, пилот, перевозивший Качиньского в Тбилиси, по соображениям безопасности отказался сажать самолет в Грузии и приземлился на аэродроме в Гяндже. Президент тогда вроде бы пригрозил уволить пилота. Этот эпизод дал почву для версий о возможном давлении на пилотов президентского самолета со стороны высокопоставленных пассажиров. Польские летчики, интервью с которыми появлялись в прессе, как правило, отвергали возможность чьего-то вмешательства в принимаемые ими решения (это, между прочим, представляет разительный контраст со словами российских летчиков, которые готовы были предположить вмешательство ВИП-пассажиров в вопросы взлета и посадки).

Любая техногенная катастрофа — тем более такая, в которой погибает политическая элита государства, — всегда окружена неясностями. Но сильного расхождения в версиях катастрофы пока нет. Все признают, что польский пилот самостоятельно принял решение садиться в густой туман. Причины принятия такого решения, а также все сопутствующие этому факторы должно установить российско-польское расследование катастрофы. Сейчас оно проходит в рабочем режиме, стороны не жалуются на взаимонепонимание или какие-то препятствия.

Spasiba

10 апреля распоряжением президента России была создана правительственная комиссия по расследованию причин катастрофы во главе с премьер-министром Владимиром Путиным. Следственные действия по факту авиакатастрофы начала Генеральная прокуратура РФ. Польская генпрокуратура объявила о создании собственной следственной комиссии. Польские следователи говорят, что не встречают никаких препятствий со стороны представителей российских властных структур. Более того, во время селекторного совещания, проведенного Путиным в Смоленске, главный военный прокурор Польши Кшиштоф Парульский счел необходимым особо поблагодарить российские власти за оказываемое содействие: «То сотрудничество, которое нас соединяет, далеко выходит за пределы порядка, установленного Конвенцией об оказании правовой помощи, и оно больше связано с глубоким участием российской стороны», — заявил он. Российские специалисты также стараются избегать действий, которые могут быть расценены двусмысленно. Так, к расшифровке найденных бортовых самописцев приступили только после прибытия польских экспертов. Вообще, расследование проводится так, чтобы убедить поляков: у России нет и не может быть никаких скрытых умыслов и особых секретов вокруг катастрофы. И что узнать правду — наша общая забота.

Российские власти приняли решение оказывать любую возможную помощь прибывающим из Польши родственникам погибших и официальным лицам — их освободили от необходимости получать визы, оказывали необходимое содействие на месте, помогали с транспортом и гостиницами. Владимир Путин, еще недавно участвовавший совместно с премьером Польши Дональдом Туском в мемориальных мероприятиях в Катынском лесу, теперь встретился с ним на месте новой трагедии. Кадры, на которых Путин и Туск обнимают друг друга, обошли польские СМИ и, кажется, повлияли на непростое отношение к Путину польского общества. Это оказалось важным человеческим дополнением к тем направленным на историческое примирение двух народов речам, которые российский премьер произнес несколько дней назад в Катынском лесу и в сентябре 2009 года на Вестерплатте.

Дмитрий Медведев объявил 12 апреля днем траура в качестве акта солидарности с польским народом. И обратился со специальным посланием к польским гражданам с выражением скорби и соболезнования. Это послание было размещено на сайте президента РФ одновременно в русскоязычной версии и с польским переводом. В интервью польскому телевидению Путин также обратился к гражданам Польши и нашел необходимые и очень простые слова: «Это, конечно, прежде всего трагедия Польши, польского народа, но это и наша трагедия… Мы молимся вместе с вами». 11 апреля Владимир Путин вместе с послом Республики Польша в РФ Ежи Баром возложил цветы к гробу Леха Качиньского, с которым по вполне объяснимым обстоятельствам не встречался при его жизни. Наконец, по федеральному каналу «Россия-1» показали фильм Анджея Вайды «Катынь» (до этого, перед приездом Туска, фильм транслировался по телеканалу «Культура»). Это событие, если говорить честно, было гораздо важнее для польского общества, чем для большинства российских телезрителей.

[inc pk='1506' service='media']

Кадры, на которых жители российской столицы и других городов несут цветы и свечи к посольству и консульствам Польши в России, также облетели польские СМИ. И все это, похоже, переломило какую-то важную преграду в польском общественном сознании. Во всяком случае, те слова благодарности России и россиянам, которые сейчас можно услышать и прочитать в польских СМИ, кажется, зафиксировались в коллективной памяти. Конечно, эти теплые чувства возникли как большой взрыв в холодном вакууме. Слова симпатии и уважения к русским людям и русской культуре можно и раньше было услышать из уст многих поляков. Однако это была симпатия «вопреки» — сочувствие хорошему народу, создавшему отвратительное государство. В недавнем обращении к жителям России, озаглавленном «Spasiba» и составленном видными общественными деятелями, редакторами польских медиа, это особенно заметно. Выступление Путина в Катыни 7 апреля и общее выражение сочувствия польской трагедии названо в нем «проявлением той России, которую мы всегда желали ее жителям». Конечно, это позиция разговора с сияющей вершины — попытка воодушевить тех, кому, по мнению авторов, к ней еще идти и идти. Однако сейчас не стоит спорить о стиле. Важно, что нам удалось снять один из важных психологических барьеров в отношениях между нашими обществами — российское государство перестали воспринимать исключительно как источник бед и горестей польского народа.

13 апреля архиепископ Краковский кардинал Станислав Дзивиш сказал, что полякам необходимо дорасти до того, чтобы сказать братьям русским те слова, с которыми от имени польского народа в 1965 году польские епископы обратились к немецким иерархам: «Прощаем вас и просим о прощении». Будут ли они произнесены — мы не знаем. Но то, что в 70-ю годовщину катынского расстрела и в дни траура по гибели главы польского государства такие призывы звучат в Кракове с епископской кафедры, — признак тектонических сдвигов в российско-польских отношениях.

Не станем загадывать: возможно, и нынешняя симпатия к России в Польше пройдет. В конце концов, у наших государств разные представления по многим вопросам, например об энергобезопасности или о будущем Восточной Европы. Тем не менее есть надежда, что на эти споры в меньшей степени будут влиять исторические подозрения и предубеждения. Во всяком случае, сейчас у слова «Катынь» появилось новое значение.

Король умер?

Трагедия под Смоленском помимо скорбных ламентаций наводит и на практические размышления: Польша в один миг лишилась главы государства, военного командования и видных представителей политической элиты. Это заметное испытание для любого государства. И пока, как можно отметить, она проходит его практически образцово. Согласно прописанным в конституции процедурам, маршал Сейма Бронислав Коморовский 10 апреля 2010 года принял присягу и приступил к временному исполнению обязанностей президента Польши. Места погибших генералов заняли их первые заместители. В Сейме места умерших депутатов должны быть замещены согласно предвыборным партийным спискам. В Сенат будут объявлены дополнительные выборы. Все происходит в соответствии с предписаниями конституции и положений, регулирующих деятельность государственных структур. Власть в этой очень непростой ситуации функционирует без сбоев и нестроений. И возможно, это главный экзамен для нынешнего государства, пришедшего на смену Польской Народной Республике в 1989 году. Сейчас в Польше продолжается всенародный траур. И слово «всенародный» здесь не просто официальное определение. В эти дни польский политический класс проявляет общую солидарность и единство. Тем не менее всем понятно, что траур не будет продолжаться вечно, а потому рано или поздно придется решать, как будет строиться польская политика после столь внезапного и сокрушительного удара.

В делегацию, летевшую на борту Ту‑154, входили не только сторонники Леха Качиньского из партии «Право и справедливость». В задуманных президентом катынских торжествах должны были принять участие представители широкого политического спектра — в каком-то смысле это было внутриполитическим ответом на встречу Путина и Туска 7 апреля: в Польше в этом году должны были состояться президентские выборы, и Лех Качиньский не желал, чтобы 70-я годовщина катынского расстрела ассоциировалась лишь с успехами его политического противника. Так или иначе, среди погибших политиков были и представители партии Туска «Гражданская платформа», и левого объединения Союз демократических левых сил (СДЛС), и Польской крестьянской партии. Все они погибли. Лех Качиньский планировал участвовать в президентских выборах и идти на второй срок; другим серьезным кандидатом предстоящей кампании должен был стать представитель СДЛС вице-маршал Сейма Ежи Шмайдзинский. Он был на борту Ту-154. Кандидатом от «Гражданской платформы» должен был стать Бронислав Коморовский. Именно он, согласно конституции, стал сейчас исполняющим обязанности президента.

Коморовскому следует отдать должное: он понимает, в какой неоднозначной ситуации он оказался вопреки любым возможным ожиданиям. Сейчас от него требуется высший политический талант и особое чувство такта, чтобы не оказаться обвиненным в пожинании плодов трагедии. Пока он воздерживается от кадровых решений (если этого прямо не требует конституция и государственная необходимость) и находится в постоянном контакте с представителями оппозиционных партий. В тех случаях, когда новые назначения необходимы, Коморовский старается делать осторожные и выверенные шаги. Таковым, в частности, стало назначение на должность шефа Бюро национальной безопасности генерала Станислава Козея, входившего в правительство Ярослава Качиньского. Щекотливость ситуации, в которой оказался Коморовский, заключается еще и в том, что сейчас он как президент имеет право подписать те законы, которые были направлены на подпись Качиньскому, но вызывали его неудовольствие. Один из таких документов — новый закон об Институте национальной памяти, который давно готовила «Гражданская платформа». Этот закон должен был ограничить позиции главы института и уменьшить возможность использования института, расследующего исторические «преступления против польского народа», в политических целях. Институт был опорой Качиньского. Однако сейчас, когда Качиньский и директор Института Куртыка погибли под Смоленском, это будет выглядеть не совсем однозначно.

Дата новых президентских выборов должна быть объявлена не позднее двух недель после смерти президента. Предположительно это будет сделано 21 апреля. Они должны быть проведены в течение 60 дней. Сейчас оппозиционные партии обращаются к исполняющему обязанности президента с просьбой провести их как можно позже — в конце июня, поскольку многие партии боятся не успеть собрать подписи за своих кандидатов. Он обещает удовлетворить их просьбу, однако это возможно лишь в рамках конституции. Отступать от ее положений не собирается никто. В принципе это одно из важнейших испытаний польского основного закона.

Как переживут удар политические партии, потерявшие своих лидеров, говорить рано. Однако потеря Леха Качиньского — очень тяжелый удар для «Права и справедливости». Это действительно была «партия двух близнецов». Сейчас политики партии могут лишь надеяться, что брат Леха Ярослав найдет в себе силы, чтобы вывести партию из кризиса и, возможно, выступить в президентской кампании. К сожалению, шутки о близнецах-политиках уже не кажутся столь смешными. Союзу демократических левых сил — непрямому наследнику Польской объединенной рабочей партии — выйти из кризиса будет относительно легче: его сторонники не столь привязаны к персоналиям.

Голос политики медленно, но верно пробивается сквозь траурные гимны, сквозь ощущение горестного единения нации. Пожалуй, одним из ярких подтверждений этому стало решение провести похороны четы Качиньских в королевской усыпальнице на Вавельском холме в Кракове. Решение было принято родными Качиньского и согласовано с католическими иерархами. И, судя по всему, оказалось не самым удачным. Именно оно, похоже, выводит польское общество из скорбного единения. Усыпальница королей — совершенно особое место, историческая святыня. За последние столетия было только два исключения, когда на Вавеле хоронили не обладающих монаршим достоинством. В 1935 году здесь был погребен Юзеф Пилсудский, а в 1993‑м сюда перенесли останки Владислава Сикорского — главы польского правительства в Лондоне в 1939–1943 годах. Однако эти исключения — особенно в случае Пилсудского — объяснимы: в королевской усыпальнице хоронили героев, «равных королям». Согласиться с такой оценкой Качиньского готовы далеко не все, тем более что и Пилсудский, и Сикорский похоронены там без своих жен. Решение уже вызвало непонимание и некоторое замешательство в польском обществе. Различные политики начинают высказывать свое отношение к этому, в интернете появляются инициативные группы, выступающие против погребения Качиньских на Вавельском холме. Режиссер Анджей Вайда уже выступил с почти отчаянным обращением к родным Качиньского с просьбой отказаться от своих намерений, чтобы не раскалывать объединившееся польское общество. Ответа от родных пока не последовало.

Этот пример лишь показывает, насколько хрупко нынешнее единство. И как одним неосторожным решением можно перечеркнуть общие симпатии. России, добившейся за эти дни невероятных перемен в своих отношениях с Польшей, тоже следует об этом помнить.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности