Частное слово

Коммерциализация института судебных исполнителей должна исправить недостатки нынешней судебной системы. Главное, чтобы частные приставы не превратились в обыкновенных вышибал

Частное слово

2 апреля президент РК подписал закон «Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей». Наряду с ограничением прав должников выезжать за пределы страны, со 2 октября 2010 года в Казахстане вводится институт частных судебных исполнителей (они же — судебные приставы).

Власти не могут не опасаться последствий резкого снижения эффективности судебной системы. Кризис спровоцировал волну неплатежей по всей стране: стройкомпании не хотят возвращать деньги дольщикам, заемщики «забыли» о своих обязательствах перед банками. По состоянию на начало ноября 2008 года только южноказахстанские заемщики задолжали коммерческим банкам более 10 млрд тенге.

Не надеясь на правосудие, кредиторы отдают предпочтение криминальным методам выбивания долгов. Так, в феврале местные СМИ рассказали об истории 32-летнего алматинца, которого за долг в одну тысячу долларов похитили, избили, а с родственников потребовали уже две тысячи. Полиция задержала вымогателей. По сообщениям правоохранительных органов, это уже третье подобное преступление в Алматы с начала текущего года.

Между тем судьи продолжают выносить вердикты, а судоисполнители не могут их исполнить. Процент исполнения судебных актов, по данным Министерства юстиции РК, составляет 75%. То есть каждый четвертый судебный акт не исполняется.

Неуважение общества к решениям судей перерастает в нечто большее: всеобщий правовой нигилизм. Ситуацию должны поправить частники. Предполагается, что с их приходом взыскатели получат возможность выбора. Также ожидается, что частники разгрузят государственных судоисполнителей, будут способствовать оптимизации расходов республиканского бюджета, вырастут налоговые поступления в бюджет, в целом повысится эффективность исполнения судебных актов. Но все это будет, если права и ответственность частных приставов будут не только прописаны на бумаге, но и работать в реальной жизни. В противном случае идею дискредитируют в самом зародыше.

С потом и кровью

Мало вынести судебный вердикт — его надо исполнить. Сделать это зачастую совсем не просто. Далеко не всегда лица, на которых суд наложил взыскание, законопослушно исполняют решение суда. Тогда за дело берутся судебные исполнители.

Глядя со стороны, несложно прийти к выводу, что сложившаяся система вряд ли способствует эффективной работе этих должностных лиц. При низкой зарплате государственных судоисполнителей их загруженность запредельная. Два года назад заместитель администратора судов города Алматы Мади Кошикбаев заявил, что при зарплате в 25 тыс. тенге алматинские судоисполнители должны закончить около тысячи производств в год (133 судоисполнителя при 45—50 тыс. исках в год).

К 2010 году загруженность стала угрожающей. Сегодня на каждого судоисполнителя, как заявил Zakon.kz администратор судов Алматы Ахметжан Примкулов, приходится 400—500 производств в месяц.

По мнению доктора юридических наук, профессора Эдуарда Мухамеджанова: «Загруженность и невысокая профессиональная компетенция судоисполнителей приводят к затягиванию процесса исполнения судебных актов».

Государственным судоисполнителям, пытающимся исполнить судебные решения в отношении крупных и средних казахстанских компаний, часто противостоят «зубры юриспруденции». Так как в юридических службах компаний им платят достойную зарплату (по сведениям из анонимных источников, в среднем она составляет от 200—300 тыс., в отдельных случаях до 400—450 тыс. тенге). По сути, это неравный бой на боксерском ринге между бойцами разной весовой категории. Поэтому компаниям проще до бесконечности затянуть процесс исполнения судебных актов, чем государственным судоисполнителям их своевременно исполнить.

Большая нагрузка провоцирует высокую текучесть кадров. По данным того же г-на Примкулова, в 2009 году в судебной системе Алматы уволено 160 человек, принято 133 сотрудника. В первом квартале 2010 года принято на работу 46 человек, уволено 32. Почти половину из этого числа составляют судоисполнители. Как следствие, стаж 40% судоисполнителей не превышает одного года, что до крайности обостряет дефицит квалифицированных кадров.

Невысокая квалификация приводит к ошибкам. Нашумела история матери-героини из Кокшетау Любови Погоровой, воспитывающей 11 детей, оставшейся без денег и жилья. Она давно хотела улучшить жилищные условия. В прошлом году, узнав из объявления в газете о том, что на торги выставлена хорошая четырехкомнатная квартира, она продала свою жилплощадь и купила выставленную на торги. Но новоселье справить так и не смогла. Оказывается, судоисполнители просто не учли права остальных членов семьи хозяина, запутавшегося в долгах. В итоге торги признаны незаконными, а многодетная семья осталась на улице.

Неудивительно, что судоисполнителей в обществе просто не любят. Летом 2006 года в пригородном районе Бакай (Алматы) самовольно захватившие землю люди закидали полицейских и судоисполнителей камнями и бутылками. Весной 2007 года участились случаи нападения на судоисполнителей. В нескольких районах Алматы расследуют случаи, когда горожане избивали приставов и громили их машины. Полиция после памятного всем убийства в «Шаныраке» своего сотрудника неохотно вмешивается в такие конфликты. Недавно во время выселения людей из квартиры по улице Сатпаева (Алматы) должник и его семья избили судебных исполнителей, а полицейские просто смотрели на это.

Естественно, это вызывает ответную неадекватную реакцию со стороны судо­исполнителей. Так, в марте текущего года в Астане случился скандал: судоисполнители избили корреспондента и попытались сломать видеокамеру оператора «31 канала», снимавшего выселение из общежития парламента гражданки Актокты Тусип.

Спорный вопрос

В экспертном сообществе давно обсуждалась идея использовать зарубежный опыт и реформировать систему судопроизводства, внедрив институт частных судебных приставов. Отметим, что старый закон о судоисполнителях был принят 30 июня 1998 года и с тех пор не подвергался модернизации.

В связи с кризисом и ростом неплатежей возникла необходимость разработки нового закона. Этим занялась группа депутатов комитета по судебному администрированию, которая 7 октября 2008 года вынесла его на обсуждение своих коллег.

Само же обсуждение законопроекта шло тяжело. «Он вызвал массу разногласий между нижней и верхней палатами казахстанского парламента. Ведь в представительских органах достаточно много людей, задолжавших банкам», — говорит доктор экономических наук, профессор Рахман Алшанов.

По мнению участников рынка, в глубине души депутаты надеются, что сами они избегут судебного преследования за долги. «Именно это обстоятельство нервирует депутатов, вынуждая их по нескольку раз обсуждать положения законопроекта», — сказал нам на условиях анонимности один из мажилисменов.

Тем не менее весной 2009 года законопроект прошел первое чтение. Затем для преодоления разногласий между мажилисменами и сенаторами была создана согласительная комиссия. Процесс затянулся, поэтому в середине июня 2009 года мажилисменам не удалось одобрить законопроект во втором чтении.

Членам комиссии пришлось изрядно попотеть, вырабатывая приемлемое решение по 18 спорным позициям. Как заявил сразу после достижения консенсуса член комитета по законодательству и судебно-правовой реформе Берик Бекжанов, одна позиция была оставлена в редакции мажилиса, четыре — в редакции сената, по 13 выработана совместная редакция.

17 февраля 2010 года мажилисмены согласились с предложениями согласительной комиссии, а 5 марта это же сделали сенаторы.

Не каждый достоин

В теории все выглядит лучше некуда. Согласно принятому закону частный судо­исполнитель получит лицензию от Минюста и должен действовать строго в правовом поле. В качестве основного вознаграждения за свои услуги он получит 10% от суммы истребованных им исков.

Должники всегда и при любых обстоятельствах неохотно расстаются с собственностью. Часто еще в процессе исполнения судебных актов должники успевали перепродать или переоформить собственность, легко преодолевая юридические рогатки. Теперь частные судоисполнители получили право обращаться в суд о признании недействительными сделок должника по отчуждению имущества. Для этого надо доказать, что действия должника преследуют цель сокрыть свое имущество от взыскания. Как только законодатели внесут изменения и дополнения в кодексы «О налогах и других обязательных платежах в бюджет», «Об административных правонарушениях», механизм заработает.

Предполагается наделить частного судоисполнителя полномочиями по истребованию информации о банковских счетах должников. С этой целью будут внесены изменения в законы «О банках и банковской деятельности в Республике Казахстан» и «О платежах и переводах денег». Аналогично в законе «О пенсионном обеспечении в Республике Казахстан» закрепят право частных судоисполнителей получать информацию о пенсионных накоплениях должников.

Соискатель должности частного пристава должен быть гражданином РК, достигшим 25-летнего возраста, имеющим высшее юридическое образование. Но и этого мало. Сначала он должен пройти годичную (изначально в проекте было два года) непрерывную стажировку у частного судоисполнителя, сдать квалификационный экзамен и получить лицензию. При этом первые частные судоисполнители, видимо, появятся из числа бывших приставов на госслужбе.

Чтобы не пропасть в зародыше

«Эффективность судебной системы и повышение уровня исполнения судебных решений нельзя решить экстенсивным способом, к примеру, за счет увеличения количества юристов, выпускаемых нашими вузами. Законов принимаем много, а исполнять их некому», — считает политолог Эдуард Полетаев. Сегодня в Казахстане работают 1791 судоисполнитель и 2433 судьи. Соотношение более чем странное: во многих развитых странах мира судей существенно меньше, чем судоисполнителей.

Можно ожидать, что теперь пропорция изменится. Сторонники реформирования института приставов полагают, что теперь появится новый сектор услуг — исполнение судебных решений, и количество приставов резко возрастет, как это случилось с нотариусами. 25 апреля 1998 года Мин­юстом РК выданы первые лицензии для частных нотариусов. Через пять лет, к лету 2003 года, количество частных нотариусов превысило количество государственных почти в семь раз (1007 к 143). К 2010 году осталось всего 16 государственных нотариусов.

Но скептики призывают к осторожности, опасаясь, что частные приставы могут заняться банальным выколачиванием долгов с помощью неправовых действий. Законодатель предусмотрел ограничительные меры, которые должны удержать участников рынка от произвола. Контролировать их работу будут в Минюсте (где частники должны получить лицензию), а чтобы они добросовестно выполняли свои обязанности, предусмотрен механизм приостановления и отзыва лицензий. Вместе с тем сенаторы настояли на норме, согласно которой можно подавать в суд на судоисполнителя за бездействие. Еще один корпоративный контролирующий орган должны организовать сами частные судо­исполнители — он должен будет следить за соблюдением профессиональной этики. В крайнем случае, когда другие инструменты неэффективны, устанавливается уголовная ответственность частных судоисполнителей за нарушения законодательства.

Но даже при наличии таких ограничительных мер эксперты опасаются дискредитации идеи в самом зародыше. «Это может случиться, если государственные судоисполнители будут держать своих частных коллег “в черном теле”. То есть оставлять себе акты, по которым легко получить очередную галочку, а частникам отдавать сложные акты без четкой проработки механизма их исполнения. С другой стороны, власти не должны допустить превращения частных судоисполнителей в обыкновенных вышибал», — резюмирует г-н Полетаев.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики