Рыбак-теоретик с гитарой Fender

Группа «Чайф» в этом году отмечает 25-летие. Юбилей отпраздновали в начале апреля грандиозным концертом в Москве, дальше — опять в праздничный тур по городам России. В преддверии гастролей корреспондент «Эксперта» встретился с бессменным гитаристом группы Владимиром Бегуновым и расспросил его о музыке и о жизни вне группы

Рыбак-теоретик с гитарой Fender

Первый концерт «Чайфа» прошел в Доме культуры свердловского МЖК 29 сентября 1985 года. С тех пор группа выпустила тридцать два альбома, приняла участие во всех значимых фестивалях и дала концерты чуть ли не во всех городах России. Нынешний состав неизменен с 1996 года: Владимир Шахрин, Владимир Бегунов, Вячеслав Двинин и Валерий Северин. Несмотря на все лавры и возможности, группа по-прежнему базируется в Екатеринбурге, а последние десять лет живет под девизом «Всё только начинается».

Люди как люди

Бегунов играет в «Чайфе» уже столько лет, сколько вменяемому рокеру жить не пристало. Идиома «sex, drugs and rock-n-roll» не просто сносит крышу, а на самом деле способна лишить саму жизнь как иллюзий, так и реальной действительности. Проще говоря, лишить человека жизни. Хотя вот Бегунов все еще терзает струны, правда, намного качественнее, чем двадцать пять лет назад, когда «народная» группа (так любят называть «Чайф») только начинала и была совсем другой.

Все эти годы он вместе с Шахриным воплощает то, что можно назвать духом и энергетикой «Чайфа», хотя, казалось бы, нет двух более разных людей. Роль Бегунова в группе — не просто играть на гитаре те или иные партии, углубляясь в импровизации, выныривая из них, оттеняя голос вокалиста, подхватывая его и сопровождая то металлическим скрежетом, то нежными переборами и ласковым глиссандо. Он еще и сценический раздражитель, к примеру, как Ангус Янг из AC/DC, только предпочитающий не коротенькие шорты и странную гусиную походку-пробежку по сцене, но умеющий не хуже Янга заводить публику разными выходками, которые, впрочем, никогда не становятся самоцелью. Без звучания его гитары «Чайф» не был бы той группой, которую слушают миллионы. Потому и хочется спросить: не обидно ли столько лет стоять на сцене и быть все время в тени лидера — Шахрина? Но разговор начинается с другого: в прошлом году, в ноябре, когда «Чайф» был на гастролях в Уфе, накануне концерта у Бегунова умер отец.

Сам он не смог вылететь на похороны — концерт нельзя отменить, публика хочет шоу и должна его получить.

— Знаешь, — говорит Бегунов, — мы ведь много лет не виделись. Он ушел, когда я только школу закончил. И эмоции все эти годы были самые противоречивые. А тут я вдруг понял, что на самом деле его все еще люблю, просто в голове у меня два отца, один — тот бравый офицер из детства, кумир, и второй, о котором говорить не хочется, испоганивший свою жизнь. Хорошо, что все это было накануне концерта, я сидел в номере, и вдруг начал плакать, никуда не выходил, просто думал и вспоминал. Очистительный такой день вышел. А на самом концерте, когда мы стали играть «Поплачь о нем», меня тоже на слезу прошибло, эта песня вообще уникальна, а в тот момент я ее играл так, будто Шахрин ее лично для меня написал, умеет он все же слова определенным образом подбирать…

Из одного теста

— Давай о другом, — говорит Бегунов, — обидно ли быть в тени? Раньше — да, не скрою, но ведь у нас странная страна; бывает, что на концерт приходят люди, считающие, что идут на «Чай вдвоем», а ты говоришь «знать имя гитариста». Такой шоу-бизнес у нас… Есть главная персона, есть остальные. В России принято выделять лишь того, кто поет, остальные — буква «и». Гребенщиков и «Аквариум», Шевчук и ДДТ, Макаревич и «Машина времени». А знаешь, что больше всего достает? Когда говоришь, что ты не из Москвы. Можно подумать, что главное достижение жизни, это если ты смог уехать из того же Екатеринбурга. Но всегда есть люди, которые знают тебе цену, так что второй ты, третий — какая разница? Важно, чтобы правильно принимали твои идеи в группе, это да, но мы с Шахриным давно пришли к какому-то общему знаменателю, ведь мы из одного теста. А вообще, самая большая моя проблема в том, что я идеалист, верю вот в Олимпийское движение, в общечеловеческие ценности…

С женой, семьей одного из сыновей, котами и верой в общечеловеческие ценности Бегунов живет далеко не в самом пафосном районе города. Только квартира побольше, а за окном все те же спальные пейзажи. Поначалу под домашнюю студию была отведена треть квартиры, но когда семья одного из сыновей перебралась к ним, Бегунову осталась лишь комнатка, настолько забитая аппаратурой, усилителями, гитарами, CD и виниловыми пластинками, что напоминает неухоженную пещеру Али-Бабы.

— Реализовал ли я себя до конца в группе и почему занимаюсь параллельно диджейством и кино? Да просто музыку очень люблю. И кино тоже очень люблю. Вот приезжаем в те же Сочи, к примеру, море меня давно не прикалывает (Бегунов родился и вырос в Крыму. — «Эксперт»), но наступает вечер, когда море только слышно и еще из какого-нибудь бара доносится хорошая музыка, главное, чтобы не шансон, но есть еще места, где играют правильную музыку. Я давным-давно мечтал иметь радиостанцию свою, чтобы рассказывать о хорошей музыке. Потому и диджействую, чтобы делать ту музыку, которую считаю нужной, не из общего ряда. Тошно, что серость правит миром. Помнишь фразу Сальери из «Амадеуса» Формана? Великий фильм… Кино? В пяти фильмах снялся, в двух — с группой, в трех — один. Их мало кто видел, да и увидит, но просто интересно, все интересно, жить интересно…

Своя жизнь

— Я боюсь спокойных людей, — говорит Бегунов, — мы ведь все — вода, состоим из нее на восемьдесят процентов, а она спокойной не бывает. То буря, то штиль. Наверное, потому и у меня такой характер. А потом с годами начинаешь ценить свое личное пространство, на гастролях вот все живут по одному, так уютнее, и пускать в свою норку начинаешь выборочно. Знаешь, сколько раз я видел, как сперва просто хотят с тобой сфотографироваться, потом начинают обниматься, потом чуть ли не целоваться лезут, типа лучшие корефаны. А у меня своя жизнь. У всех нас своя жизнь, иногда вот и доводит это стремление в нее влезть. Депрессии же… Как у всех, но вот перед пятидесятилетием была очень сильная, два месяца не проходила, зато потом все как рукой сняло!

— А вообще у меня офигительная профессия, — вдруг эмоционально и чуть ли не восторженно продолжает он, — мало того что занимаешься делом, которое в кайф, так еще с такими людьми встречался! С тем же Шекли тогда на рыбалку ездили, с бас-гитаристом Хендрикса за одним столиком сидел, это ведь нечто!

Встреча Бегунова с Шекли — отдельная история. Когда классик фантастики гостил в России, его пригласили на рыбалку. Бегунов, как главный рыбак-теоретик (сам он всегда говорит, что больше думает о рыбалке, чем ловит рыбу), тоже поехал ловить щук с этой компанией на Большое Аятское озеро. Пожилому уже Шекли представляли всех по очереди. «А это вот знаменитый музыкант, из нашей русской супергруппы, рок-звезда!» — сказала переводчица и показала на Бегунова. Писатель спросил, какую музыку он любит и знает ли парня по имени Брайан Ино. Бегунов долго рассказывал о том, что вот во времена Roxy Music Брайан Ино играл действительно крутые вещи, а потом начались все эти авангардные дела и прочее… «Я с ним альбом записал, когда жил на Ибице», — просто сказал Шекли.

Делать хорошо

[inc pk='1500' service='media']

В одного из самых интересных музыкантов страны Бегунов вырос из бывшего проходчика метро и бывшего же милиционера. Странного в этом нет ничего, Бегунов — личность. Противоречивая, неоднозначная, временами капризная, в общем, как уже упомянутая выше вода, которая редко бывает спокойной.

Когда-то музыкант страдал и от типичной русской болезни — банального пьянства. Есть те, кто скрывает это, а есть и другие, кто прекрасно осознает, от чего избавился. Бегунов из последних: «Шестнадцать лет в этом году будет, как не пью. Просто в один какой-то чумной день я понял, что если не брошу, то все, кранты. И пошел к “Анонимным алкоголикам”. Сейчас-то понимаешь, что пьянство для России — это тот диагноз, с которым что-то надо делать, не наркотики даже, в процентном отношении наркоманов меньше намного, а вот водка… Да и сколько людей ушло из тех, кто мог бы еще жить да жить. А из музыкантов… Тот же Майк».

О Майке Науменко он говорит с неподдельным чувством: «Может быть, справедливость восторжествует и один из основоположников русского рока вновь займет подобающее место?» Сейчас он забыт, и мало кому известно, кто такой Майк и что за группа «Зоопарк». Впрочем, для того Бегунов и играет в клубах, чтобы хоть как-то возродить хорошую, «правильную», по его понятиям, музыку.

— Если ты что-то делаешь, то должен делать это хорошо! — утверждает Бегунов. — Деньги? Не могу себе представить очень много денег. Мы жили всей семьей на сто восемнадцать рублей в свое время. Хорошо, что сейчас могу позволить себе больше, это действительно помогает доиграть в те игрушки, в которые не наигрался в детстве, но что бы я делал, если бы их было действительно много? Открыл бы клуб… Но в нашей стране, если ты начинаешь заниматься бизнесом, то должен сам все отслеживать, иначе ничего хорошего не получился, разоришься. Потому и не открою. Благотворительностью же и так занимаюсь, и сам, и с группой. Когда с Осетией все это было, просто собрал разные вещи и увез по адресу, который кто-то подсказал, а фонды и тому подобное… это все уже бизнес.

Поймать большую рыбу

Жена артиста Маша как работала медсестрой, так и работает до сих пор, только теперь уже старшей. «Ей нравится, — утверждает Бегунов. — Да и я плохо представляю, что было бы, если бы она не работала, мы бы переругались совсем! Она ловит от этого такой же кайф, как и я от игры на гитаре, а сидеть дома… Да и потом, я все время езжу, она работает, даже если я не на гастролях, то у нас мало времени для разборок».

Он действительно постоянно в пути, особенно сейчас, когда «Чайф» ушел в почти что годовой юбилейный тур. Мы говорим о городах, больших и маленьких, в которых они были и будут, о том, что жизнь эта, конечно, выматывает, но есть в ней и своя привлекательность, если бы не эти безумные переезды, когда сегодня ты в Петропавловске-Камчатском, завтра в Йошкар-Оле, а потом где-нибудь еще.

— Бывает круто, — продолжает Бегунов. — Вот в прошлом году на концерте большом, сборном, с нами вдруг Борис Гребенщиков решил спеть. А потом я с ним в первый раз долго и по душам говорил, он меня за своего признал. Знаешь, каково это?

На вопрос, какая песня сейчас для него важнее — «Я слишком стар для рок-н-ролла, я слишком молод, чтобы умереть» (песня английской группы Jethro Tull) или «Рок-н-ролл мертв» гребенщиковского «Аквариума», он отвечает: «Да ни та ни другая! В первой слишком много иронии, во второй трагизма, а я не чувствую пока ни того ни другого, мне ведь все еще нравится играть эту музыку, причем с каждым днем все больше!»

— Что бы я хотел пережить заново? Молодость, наверное… Просто вновь ощутить, как невозможное становится возможным, это странное ощущение. А чего хочу? Поймать большую рыбу! Хотя Ленни Кравиц ведь сказал, что вот выйду на пенсию, тогда и будет время порыбачить, так что большая рыба пока пусть где-то плавает.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?