Кто-то делает что-то

Отечественная музыкальная сцена представлена народным творчеством и классикой. Современные направления развиваются плохо

Кто-то делает что-то

Альбомы известной алматинской джаз-певицы и музыковеда Ирэны Аравиной на полках магазинов вы не увидите. В этом она не видит смысла. Но ее можно послушать в концертных залах и ночных клубах. У Ирэны своя школа вокала, где она учит джаз-импровизации. Она переработала множество американских учебников и обнаружила колоссальную разницу в технике и способах обучения вокалу в отечественной и западной культурах.

Ирэна считает, что получившие классическое образование музыканты перестали обращаться к популярному творчеству: «Их это не интересует потому, что нет спроса на профессиональных музыкантов. Молодой исполнитель с деньгами платит уже просто за то, чтобы ему сделали какую-нибудь аранжировку. Уровень и качество музыки отечественных поп-певцов и продюсеров беспокоит мало. Нередко они просто хотят покрасоваться на экране».

Что касается коммерческого подхода наших продюсеров, то он диктуется их собственным, не отличающимся высоким уровнем вкусом. Они на глазок определяют, что красиво и модно, и не ориентируются на принятые в мире требования к пластике на сцене и звучанию голоса. Причина происходящего, по мнению музыковеда, в том, что у нас нет школы шоу, нет школы мюзикла — редки случаи, когда подтанцовка выполняется профессионально. Певица фиксирует характерный для казахстанской культуры разрыв между видением профессиональных музыкантов и представлениями продюсеров. В то время как в мировых столицах поп-музыки постоянно отслеживаются молодые таланты, кто и каких учеников готовит. Как только появляется что-то свежее и интересное, туда направляются все продюсерские силы — лучшие аранжировщики и композиторы, лучшие стилисты и клипмейкеры. Возникает яркий симбиоз, формирующий новый образ, имя — коммерческий продукт. Шоу-программу там создает не один человек, а огромное количество профессионалов.

Диск как визитка

— Разве в Казахстане не срабатывает схема, ориентированная на общие представления о том, что нравится массам?

— Массам нравится то, что им продают. Куда они денутся? Будут кушать. Вопрос в том, как относиться к своему продукту. Насколько требовательно и самокритично. У нас ориентируются на то, что подешевле и попроще, и думают только о том, как получить деньги без труда.

— Как у нас зарабатывают музыканты?

— На коммерческих мероприятиях — ресторанный шоу-бизнес, частные заказы. Говорить, что они зарабатывают, собирая концертные залы или продавая тиражи дисков, нельзя. Если на Западе концерты организуются для поддержки продаж дисков, то у нас все наоборот — диски нужны для того, чтобы продать выступления исполнителей частному заказчику, богатому клиенту. Я тоже выступаю в клубах. Но пою не везде, куда позовут. Не всегда подходят условия и требования работодателей, которые просят играть коммерческую музыку и отказываются от джаза.

— Почему так происходит?

— У нас отсутствует школа профессионального продюсирования. Чтобы стать продюсером, тоже надо учиться. У нас восточный менталитет. Народ любит фольклор, что особенно заметно на свадьбах. Много хороших певцов, поющих на казахском языке, которых любят. Но и там можно наблюдать торможение: развитие не пошло дальше традиций. Я имею в виду народное песенное творчество, популярное у казахскоязычного населения. Музыканты часто берутся за аранжировки этих песен. Например, великолепно их делает группа Urker. Но этого всего тоже могло бы быть больше, а шоу могли бы быть ярче. Страна у нас малолюдная, и все события происходят только в двух городах — Алматы и Астане. Насыщенным отечественным музыкальным продуктом казахстанский рынок не назовешь. К тому же у нас много приезжих музыкантов с Филиппин, Кубы, Канады, которые работают в клубах. Так, в Алматы работает несколько афроамериканских певиц, которых сначала пригласили по контракту в «Анкару», затем они вышли за ее пределы и стали резидентами других клубов. Получается, что достойной отечественной конкуренции в вокале нет.

— Участвовали ли вы в записи альбомов? Выпускали ли свои собственные диски? Что значит выпустить свой диск в Казахстане — как процесс и результат?

—  Я часто помогала коллегам записывать аранжировки, участвовала в подпевках. Все оплачивалось заказчиками, я никогда не вкладывала собственных денег. Выпуск диска у нас рассматривается только как демоверсия. Когда музыкант хочет презентовать себя. И ты отдаешь богатому клиенту диск, он слушает, а потом говорит, что это не наш формат или мы вас как-нибудь пригласим, или давайте поработаем, какая цена? Ни о каких доходах от альбомов говорить не приходится. Расценки звукозаписывающих студий гибкие — их услуги востребованы. Люди записываются и выпускают альбомы, которые потом не раскупаются. В «Меломане» их целый стенд. Хотя картина отечественной эстрады не так уж богата, тем не менее диски продаются вяло. Причина этого — конкуренция со стороны более качественных зарубежных исполнителей.

Мало и некачественно

— Насколько развита музыкальная культура в Казахстане? Как она представлена в концертных залах, шоу-бизнесе, клубах, на телевидении и радио?

— Все начинается с уровня и качества образования. У нас очень хорошие хоровые школы, очень крепкая скрипичная школа, великолепно работают пианисты, хорошее струнное образование. Это мы видим по концертной деятельности.

Если говорить о поп-музыке, тут начинаются проблемы. На TV и радио высокие цены на ротацию, раскрутку. Чтобы попасть туда, нужны немалые суммы, которых, как всегда, не хватает у начинающих молодых музыкантов. Продвижение носит кустарный характер — какие-то продюсерские центры, студии и школы пытаются копировать западные хиты. Все это вяло, хлипко, без яркого творчества. Бывают всплески удачи, если обращаются к Ринату Гайсину, Еркешу Шакееву. Неплохие хиты у «Мюзиколы» и A’Studio. Они как начали несколько лет назад, так и продолжают работать. Если западная поп-культура развивается путем отбора лучших, то в Казахстане она существует по принципу: кто-то делает что-то. Если кто-то что-то сделал, это уже событие. Но выбирать из чего-то невозможно — такого количества творческих продуктов не создается. Можно сказать, что эстрада по-прежнему представлена теми же немногими именами, что и 10 лет назад. Чего-то нового качественного в ней не появляется. Остальные популярные направления, например рэп, развиваются очень медленно. Если говорить о джазе, то школа Тагира Зарипова готовит профессиональных джаз-музыкантов. Создаются новые джазовые коллективы, но их мало.

— Обучают ли в Казахстане современным музыкальным жанрам?

— Несмотря на то что в Казахстане сильна традиция классического образования, современные направления требуют подготовки собственных специалистов. Но современные традиции обучения у нас не сложились. Возможно, это объясняется тем, что в советское время делался упор на классику, а более современные жанры считались буржуазной пропагандой. В алматинском эстрадно-цирковом колледже еще остались профессионалы, но у них старая советская школа. Лаки Кесоглу прекрасно ставит голос и манеру исполнения, но это другая эпоха и техника. В советской школе существуют два типа извлечения звука — головной и грудной резонаторы. Головной — оперное пение. Грудной — фольклорное. Экспериментальным путем я дошла, что все эстрадники поют речевым резонатором — как говорят, так и поют. Информации об этом у нас нет. Учебников тоже. Только в американской литературе я обнаружила, что существуют еще два речевых резонатора — верхней и нижней челюсти. Верхняя челюсть — европейское пение. Нижняя — афроамериканское. Получается, что по учебникам Штаты самая продвинутая страна в обучении вокалу. Там огромное количество школ и учебных пособий — дисков, DVD, нот, книг.

По сарафанному радио

— Если говорить о наших слушателях, то насколько разнообразен их выбор?

— У тех, кто заказывает музыку, очень посредственный культурный уровень. Например, директор рынка вечером в клубе хочет слушать то же, что он слышит целый день на рынке. Другую музыку он воспринимать не желает. Эту тенденцию я заметила на джаз-фестивале, куда, как казалось, должна была прийти заинтересованная аудитория. Играла интереснейшая, на мой взгляд, музыка, а слушатели выходили из зала. Все это говорит о том, что наша публика не готова к новым формам и ритмам. В Алматы, культурной столице, нет музыкального театра, поскольку нет профессионалов в этой области. Учиться этому надо на Западе. Даже в Москву для постановки «Чикаго» приглашали бродвейского хореографа. Но те, кто туда уезжает, как правило, там и остаются. У нас редко возникают какие-то экспериментальные постановки и вообще современные музыкальные события. Прошло почти пять лет, как поставили мюзикл «Кошки».

— Как происходит формирование музыкальных вкусов у молодежи? На что она ориентирована?

— Вкусы формируются под влиянием сарафанного радио. Молодые люди ходят на всех подряд, кто приезжает. Они не чувствуют разницы жанров, не разбираются в типологии музыки, ее направлениях и истории. Никто им этого не преподает, а они и не ищут этой информации. Конечно, попадаются редкие пытливые умы, которые этим интересуются, но в средней школе этого не дают. Уроки музыки очень бедные. В западных странах практически в каждой школе есть свой оркестр — духовой, симфонический, эстрадный ансамбль, несколько рок-групп. Школы закупают инструменты. А мы на джаз-фестивале просим спонсоров купить в школу саксофон, чтобы дети могли учиться. Хотя, конечно, сейчас стало лучше и с инструментами, и с возможностями, и с информацией. Но все дело в школе и педагогике. Редкие энтузиасты могут объяснить детям закономерности окружающих их музыкальных явлений, что они не возникли ниоткуда, что их предваряют определенные течения и традиции. К тому же выбор рядового слушателя зависит и от уровня общего образования, интеллекта, круга интересов, от способности к самостоятельной интерпретации информации. Как дети, подростки будут вникать в тонкости, если они не обучены, у них нет привычки, и поэтому им скучно? Музыкальные вкусы у нас профессионально не формируют, популярно самообразование.

Цирковой номер

— Что такое «живая музыка» сегодня? Каково ее место в современной культуре и формировании вкусов?

— Колоссальное. Например, у меня есть такие исполнительские программы, когда я пою в клубе и импровизирую под треки диджея. Когда я схожу со сцены и выключаю микрофон, человек 10 сразу спрашивают: это вы пели? А мы думали, это диск играл. Они не понимают, что можно импровизировать вживую с микрофоном, и думают, что петь можно только под фонограмму в минус. Исчезло понятие живого творчества. Сейчас оно воспринимается как цирковой номер. Правда, появилось караоке. Хотя бы таким способом слушатели могут оказаться на месте солистов и почувствовать, что пению надо учиться, что это не так просто. Многие приходят ко мне из клубов без какой-то музыкальной подготовки, чтобы учиться петь.

— Как вы относитесь к диджеям? Ведь сейчас они законодатели вкусов. И хотя многие занимаются рекламой, зарабатывая деньги, тем не менее у них есть и свои музыкальные пристрастия, которые они пытаются привить публике…

— К сожалению, большинство диджеев не имеют музыкального образования. Это просто меломаны, собирающие огромные коллекции. Они путем тыка и компиляции пытаются создать собственные треки, но, как правило, чаще используют чужие. Хотя коллекционирование и подразумевает формирование вкусов и классификацию информации — это все же самообразование.

— Клубная культура не убивает живую музыку?

— В западных клубах очень популярны живые выступления команд. Я пою под треки и электронную музыку потому, что это выгодно хозяевам клуба, которым не надо оплачивать работу целой группы, а лишь заплатить одному-двум исполнителям. Играет диджей, а вместе с ним вживую выступает саксофонист или певец. Этот жанр пришел из Голландии, где возник в конце девяностых. В Европе очень сильны традиции музыкального образования — слушатели музыкально образованны, а исполнители создают новые жанры.

Быть музыкантом и слушателем

— Что входит в понятие современной музыки? Что такое классика и традиция?

—Что хотите считать современным, то и будет. Вышел на экраны фильм «Стиляги», и современным стал стиль 50—60-х. Это вопрос моды. То, что востребовано, то и современно. Завтра будет востребован рок-н-ролл, а послезавтра твист.

— Ваше видение профессионализма? И что значит быть профессионалом в Казахстане?

— Вопрос и легкий, и сложный. Мало иметь образование. Учиться приходится почти всю жизнь. Семь лет школы, четыре — училища, пять лет консерватории... Но этого мало, нужно быть творческой личностью, пытаться реализоваться — искать себя в различных формах, осуществлять проекты. У нас есть хорошие музыканты и композиторы, но их мало. Отсутствие конкуренции замедляет развитие традиции.

— Профессионал профессионалу рознь? Это понятие не девальвируется?

— Грамотный человек может отличить непрофессионала от профессионала. Но бывает так, что непрофессионал оказывается хорошим продавцом. Возникает парадокс — несмотря на то что профессионалов у нас вроде бы и не хватает, при этом они оказываются невостребованными. Музыканты зарабатывают преподаванием в школах и академиях, частными уроками, играя в бюджетных оркестрах. Короче говоря, работают на десяти работах, и хорошими их заработки не назовешь. В Америке тоже выживают хорошие продавцы и те, кому удалось найти хороших продюсеров. Музыканты нередко терпят нужду и больше 50 долларов в нью-йоркских клубах не получают. Но там и конкуренция высока — много профессионалов.

— Как можно заинтересовать музыкантов и публику повышать свой уровень?

— Я бы организовала еженедельные соревнования музыкантов. Нужно, чтобы публика знала уровень местных исполнителей, а они в свою очередь стремились его повысить. Это касается не только музыкантов и танцоров, а всех людей искусства. Чем больше будет событий творческой направленности, тем больше шансов, что в дальнейшем они станут разнообразнее и качественнее. Что касается нашей публики, то она не проживает творческую жизнь, а ждет, когда что-то дадут. Я призываю создавать творческие события самим — помогать музыкантам, актерам, художникам. Не надо ждать. Творческая энергия притягивает. Хороший пример — джазовый фестиваль, который усилиями фактически одного человека вырос, поднялся и проходит ежегодно. Он сумел заинтересовать и привлечь такое количество людей! Не деньги делают творчество, а люди.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?