Будешь нашим королем

Неумелая попытка организации покушения на самого себя иногда заканчивается свержением диктатора

Будешь нашим королем

В Бишкеке герои дня — участники апрельской революции. Мужчина лет тридцати пяти не без гордости демонстрирует на экране сотового телефона фотографии своего друга, запечатлевшие сквозное ранение в плечо. Он показывает и входное отверстие, и выходное — на другом кадре. «Снайпер, видимо, в сердце ему метил, но он в последний момент повернулся — это его и спасло», — поясняет собеседник.

План по самосвержению

В ходе разговора выясняется, что мужчину зовут Дамиром, он говорит, что у него высшее образование, есть свой небольшой бизнес в Бишкеке. Седьмого апреля был на площади Ала-Тоо, но, по собственному признанию, когда исход дела стал очевиден, в сам Дом правительства уже не пошел. Собравшихся в тот день на проспекте Чуй он называет героями: «Я нами, киргизами, честно говоря, горжусь. Когда рядом с тобой падает замертво человек, сраженный пулей, какова нормальная реакция? Думаю, пригнуться и попытаться убежать. А ребята оттаскивали убитых и раненых — и возвращались обратно. Снайперы снимали тех, кто больше всех призывал штурмовать здание, сильнее других жестикулировал. Но одних убивали — другие вставали на их место. Это было как в фильме про Великую Отечественную…»

Отвечая на вопрос, как в действительности развивались события, собеседник излагает для начала не хронику событий, а версию, распространенную среди молодых людей, что находились в тот день у Дома правительства. Сценарий, разработанный киргизской службой национальной безопасности (СНБ), по словам нашего собеседника, был циничен. Сначала власти арестовывают большинство крупных оппозиционеров, свозят их в бишкекский СИЗО №1. На следующий день подогретая провокаторами толпа идет вызволять своих лидеров из изолятора, где заблаговременно ослаблена охрана. Уже вместе с освобожденными политиками манифестанты направляются на площадь перед Домом правительства и принимаются штурмовать его. Снайперы уничтожают большинство оппозиционеров, перестреляв для вида и чуть большее число рядовых бунтовщиков. Обезглавленная толпа разбредается по городу и одновременно в Бишкеке начинаются грабежи и погромы — так население настраивается против возмутителей спокойствия. Только на следующий день в столицу вводятся внутренние войска и обстановка стабилизируется. Все произошедшее в итоге называется предотвращением государственного переворота. Оставшихся в живых оппозиционеров обвиняют в организации попытки насильственной смены власти и присуждают им длительные сроки заключения. Курманбек Бакиев, по мнению Дамира, хотел таким образом очистить политическое поле, чтобы уже никто не смел претендовать на власть в стране. Однако вышло иначе — толпа пошла не к СИЗО, а сразу на площадь Ала-Тоо, а смерть спонтанных лидеров толпу вовсе не остановила, а озлобила. В итоге власть пала.

Самопроизвольная революция

Дамир не исключает, что те три-пять тысяч граждан Киргизии, что участвовали в свержении Бакиева, изначально собрались, возможно, с подачи СНБ и среди толпы было несколько провокаторов. Однако, в конце концов, массу людей, по его наблюдениям, уже никто не направлял. Он, как рядовой участник тех событий, не почувствовал, что, с одной стороны, кто-то конкретно организовывал все это, с другой — что власти на первоначальном этапе реально сопротивлялись происходящему.

Как он лично попал на площадь? Ему позвонил друг и позвал на «митинг против ханства». Тому в свою очередь позвонил его друг. Так, с помощью обычной мобильной связи революционеры и нашли друг друга — не было никакого годами или месяцами формировавшегося подполья. И точно так же эта спонтанно образовавшаяся сеть, по словам нашего собеседника, может собраться еще раз в любой момент, если людей снова доведут до точки кипения.

Многие сторонники теории заговоров находят российский, а некоторые даже американский след в событиях 7 апреля. Но никаких доказательств поддержки переворота из-за границы нет. Первая революция, согласно некоторым источникам, финансировалась главой мафиозного клана Рыспеком Акматбаевым, революционеры тогда доставлялись в столицу с юга страны автобусами, словом, многие вещи должны были быть так или иначе кем-то профинансированы. В этот раз признаков какой-то явной организации просто не было. Либо операция была проведена настолько виртуозно, что подобных знаков чьего-то влияния просто не было заметно. Некоторые правозащитники сегодня утверждают, что политики, входящие в акаевский клан, якобы получили за несколько недель до революции большие суммы на дестабилизацию обстановки. Однако, учитывая, что эти деятели не повели за собой толпы 7 апреля, а предпочли отсидеться, в это верится с трудом.

Версия, которая излагается Дамиром, кажется достоверной, хотя в нее и не вписываются некоторые действия милиции и, главное, отъезд министра внутренних дел в город Талас утром 7 апреля. Впрочем, этот чиновник мог и не знать о большой игре, которую затеяли вышестоящие чины. И, разумеется, ничего о ней не знали рядовые милиционеры.

Нетипичное подавление

Есть несколько доводов, подтверждающих предположения, высказанные Дамиром. Против буйных демонстрантов обычно используются дубинки, водометы, в крайнем случае слезоточивый газ и резиновые пули. Как правило, в случае массовых беспорядков задействуются крупные подразделения внутренних войск, вооруженные щитами, касками и бронежилетами. Чтобы эффективнее разгонять бунтовщиков, из толпы выхватываются самые агрессивные, их избивают и по возможности быстро отправляют в изоляторы. Оставшуюся толпу разгоняют водой. В исключительных случаях манифестантов закидывают гранатами с газом, который поражает слизистую глаз или носоглотки, что не дает бунтующим в дальнейшем действовать осмысленно. И уж совсем редко полиция и внутренние войска открывают огонь, и даже в этом случае не боевыми патронами. Убивать, конечно, можно и резиновыми пулями, но не сотню человек.

В данном же случае все было иначе. Полицейских в целом было довольно мало, внутренние войска власти вообще не задействовали — по крайней мере, об этом нет упоминаний. Трудно поверить, что в такой, пусть и бедной, но беспокойной стране, как Киргизия, у властей не нашлось нужного арсенала для предотвращения беспорядков, а все, что осталось на складах — это несколько винтовок с оптическими прицелами и пулеметы с боевыми патронами. Несколько раз милицией были использованы шумовые гранаты и резиновые пули, но не на площади перед Домом правительства, а еще до этого — в столкновениях на пересечении улиц Алма-атинской и Горького. Также настораживает, что попытки остановить группы бунтовщиков на подходе к площади были крайне вялыми. Преградившие путь восставшим бойцы спецподразделения «Арстан», подчинявшиеся непосредственно Джаныбеку Бакиеву, брату президента и начальнику службы государственной охраны, по свидетельствам очевидцев, быстро и без особого сопротивления ретировалась, оставив в качестве трофея целую машину (!) автоматов с холостыми патронами.

Вместо обычных в таких ситуациях действий власти разместили по периметру площади Ала-Тоо на всех зданиях снайперов, которые и открыли огонь. Тем самым клан Бакиевых сказал «а», и учитывая, что собравшихся смерть товарищей не остановила, дальше пришлось бы уже говорить «б», то есть уничтожать всех участников восстания, как это произошло в узбекском Андижане шесть лет назад. Но у Бакиева не было, как у Каримова, группы спецназа из семисот человек, беспрекословно выполняющих любые приказы, и вряд ли нашелся бы хоть один киргизский вертолетчик, который стал бы палить по безоружным согражданам. Да и после объяснить кровавую бойню было бы невозможно. Если в Андижане речь шла, как неофициально утверждают узбекские власти, о попытке создания халифата, то здесь никто ни на что подобное не замахивался — люди пришли лишь выразить протест против опостылевшего режима.

Взгляд изнутри

Наш собеседник отмечает, что он не видел на площади пьяных или находящихся в состоянии наркотического опьянения: «Это все ложь. Мы были возбуждены, но это потому, что нас убивали». Зато одурманенных было много среди снайперов: «Сам я не поднимался наверх, но мои друзья говорят, что вокруг стрелков валялись пустые бутылки из-под Hennessy, шприцы. К моменту, когда до них добрались, они уже большей частью были невменяемые — их просто перекидывали через парапеты». Среди снайперов встречались не только киргизы, но было и несколько таджиков — видимо, ветеранов гражданской войны в Таджикистане.

На вопрос, участвовал ли он в мародерстве, Дамир отвечает с некоторым раздражением: «У вас там, в Казахстане, похоже, все перемешалось — революционеры, самозахватчики, мародеры. Кто такие эти мародеры? Сразу образы из Великой Отечественной всплывают — сволочи, которые золотые коронки с трупов снимают. В действительности, когда власть пала, каждый в этом хаосе преследовал свои цели. Да, некоторые из наших грабили магазины. Но нужно понимать обстоятельства. Я, например, в Бишкеке живу, а там были и неместные пацаны — им и еду-то купить было не на что. Но вместе с тем я слышал, что крупнейшие торговые центры взяли «черные» (Под «черными» имеются в виду члены организованных преступных группировок. — «ЭК»). Они приезжали с автоматами на изготовку, пускали в охранников несколько очередей, а после вытаскивали весь товар. И оружие в отделениях милиции, мне говорили, взяли они же по заказу бывшего начальника СНБ Мурата Суталинова». Еще один любопытный факт: полки некоторых крупных супермаркетов опустели еще за несколько дней до всех описываемых событий — хозяева спрятали большую часть товара.

Интересно, что отношения бывших оппозиционеров и революционеров складываются не лучшим образом. Дамира и его товарищей привело в негодование то, что ни один из вызволенных из СИЗО политиков не направился к Дому правительства и не сказал над телами погибших громких слов. Поэтому Дамир и другие вышедшие в тот день на улицы молодые люди считают их трусами. Некоторые из общественных деятелей, еще не понимая, чем все закончится, пытались даже охладить пыл бунтарей и призывали их разойтись по домам, дабы не провоцировать власти на применение силы. Тем самым они полностью дискредитировали себя в глазах революционеров. Сегодня те, кто реально сверг диктатора, глубоко презирают тех, кто в результате переворота пришел к власти. «Если они не вернут в ближайшее время в Киргизию Бакиева, его сына, его братьев и прочих, мы устроим еще раз то же», — угрожает Дамир. Одно массовое выступление вроде бы должно было состояться 17 мая, однако достаточного запала, похоже, у молодых людей все же не оказалось. Как бы то ни было, временное правительство все-таки не до такой степени раздражает их, чтобы они опять пошли на баррикады.

Чаша терпения

Бакиев и его родственники явно перешли определенную грань. Бишкекские таксисты рассказывают истории про президентского сына Максима, который якобы, посещая какое-нибудь новое кафе, любил вызвать хозяина и сообщить ему, что тот обязан немедленно вынести ему тридцать тысяч долларов. Когда владелец отвечал, что таких денег у него нет, Максим приказывал немедленно переписать свою машину на одного из приближенных. Также он, как говорят, обожал по нескольку часов носиться со своими приятелями на квадроциклах по полям, на которых только появились первые всходы. Тем самым он лишал крестьян будущего урожая и, как следствие, средств к существованию. Максим Бакиев, сам наполовину киргиз, окружал себя кем угодно, только не киргизами. От него несколько раз слышали весьма грубые оценки умственных способностей коренной нации. Такие забавы и такое отношение к соотечественникам не могли не вызывать гнева. Особенно потому, что в силу небольшого размера Киргизии и немногочисленности ее населения молва по стране распространяется молниеносно.

Недовольны сыном Бакиева были и инвесторы. Все, кто не был лоялен президентскому сыну, не могли надеяться на благоприятную предпринимательскую среду. Перестали работать законы, государственные органы, суды способствовали рейдерским захватам. В общем, обстановка все ухудшалась, а власть в Киргизии все больше становилась похожей на какую-то африканскую диктатуру.

Но вот тиран и его семейство лишились власти . Что же дальше? Что будет со страной, в которой есть довольно многочисленная группа людей, свергших правительство? Они уже понюхали пороху, не страшатся крови — ни своей, ни чужой. И эти люди презрительно относятся к новой власти. Перспективы рисуются безрадостные.

Экспроприация экспроприаторов

Справедливости ради нужно отметить, что временное правительство не бездействует. Оно весьма оперативно выплатило семье каждого погибшего, не исключая и милиционеров, по миллиону сомов, то есть около 21 тыс. долларов. Сумма небольшая, но все же. Часть раненых переправили в московские госпитали, других бесплатно лечат в Бишкеке. Студенты, пострадавшие в ходе революции, переведены на бюджетную форму обучения. Временное правительство шлет бесконечные запросы в Минск, где скрывается экс-президент Киргизии. До конца июня Генпрокуратура Белоруссии обещает рассмотреть вопрос об экстрадиции политика. Пока же новая власть пытается вернуть на родину если не самих Бакиевых, то хотя бы их деньги.

При временном правительстве создана комиссия по безопасности и правопорядку, которая в том числе рассматривает факты неправомерного захвата собственности семьей бывшего президента. Такие случаи изучает группа юристов с участием независимых экспертов. Работу поручили вести аналитическому центру «Институт конституционной политики». Директор этой организации Нурлан Садыков в интервью «Эксперту Казахстан» заявил, что готовящаяся национализация логична: «Как вам известно, политическому кризису в Кыргызстане способствовали неумелые действия реформаторов при поддержке президента Бакиева. Эти действия характеризуются смешением государственных и личных интересов, уродливым слиянием частного и государственного капитала, а также формированием плохого инвестиционного климата». Дом правительства, по словам юриста, еще недавно напоминал офис крупной компании, государственная служба превратилась в сервисную организацию для узкой группы людей. Теперь эту группу лишают активов, соблюдая при этом все же необходимые процедуры. Уже известно, что в собственность частных компаний незаконно перешли отдельные объекты энергетики. Рейдерским признан захват доли в одной из сотовых компаний. Теперь они будут возвращены. В числе национализируемых оказались Бишкекская нефтяная компания, Бишкекский ликеро-водочный завод, Кантский цементно-шиферный завод… Во всех этих организациях введены временные управляющие, так же как и в банках, обслуживавших семью Бакиевых.

Генеральская репетиция

Все эти меры, конечно, похвальны, но они не снимают фундаментальной проблемы Киргизии — отсутствия явного национального лидера. Если революционеры не довольны существующими политиками, почему бы им не выдвинуть своего претендента на президентское кресло? Дамир на это замечание возражает, что ни одного харизматичного человека, который мог бы взвалить на себя ответственность за судьбу страны, в рядах бунтарей, к сожалению, нет.

Источник «Эксперта Казахстан» в правительстве Киргизии сообщил следующее: «Стране, чтобы восстановить экономику, нужны немалые средства, причем они должны поступать довольно продолжительный период времени — не меньше пяти лет. Необходимая сумма нашлась в Российской Федерации, но Москва ставит своим условием, что в обмен на помощь президентом станет человек, одобренный Кремлем. Это должен быть киргиз. Он должен быть силовик с генеральскими погонами — милиционер, военный или, что лучше, работник спецслужб. И этот человек должен иметь диплом одного из питерских или московских вузов соответствующего профиля. У нас есть три подходящие кандидатуры. Сейчас претенденты ездят на смотрины». Насколько это соответствует действительности, сказать трудно.

Но когда революционер Дамир слышит о согласовании фигуры президента независимой страны с Москвой, такой расклад его не расстраивает: «Он же все равно местный будет. Главное — чтобы не наглел. Имеешь свой миллион в год на карманные расходы — и трать его, пожалуйста. Если он не будет своих сыновей и прочих родственников повсюду в чиновничьи кресла рассаживать, своих дочерей в парламент проталкивать, даст людям зарабатывать — все ему только спасибо скажут».

Самое странное, что в Бишкеке абсолютно все уверены, что Казахстан ждет своя революция. Жители киргизской столицы, как сговорившись, вопрошают с полуутвердительными интонациями: «А у вас же тоже там что-то зреет?» Откуда взялась такая убежденность, понять невозможно. То ли киргизам обидно, что только у них насильно сменяется власть, а у братского казахского народа куда больше постоянства. То ли они узнали 7 апреля что-то такое, чего пока не знаем мы.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики