Выход из пике

Глобальный кризис выявил и усилил диспропорции в развитии экономик стран — участниц Таможенного союза

Выход из пике

Кризис трепал Казахстан без малого три года. Показатели первого квартала, в частности высокая динамика прироста ВВП (7,1%), заставили заговорить о посткризисном восстановлении экономики. Такую же картину мы наблюдаем в других странах Таможенного союза — России и Белоруссии, где, по данным национальных статорганов, ВВП вырос на 2,9% и 4% соответственно. Власти стран объявили об окончании кризиса. Даже осторожные экономисты признают: острая фаза кризиса пройдена. Настало время анализа того, что произошло и продолжает происходить с экономиками стран ТС.

Возможно, следующий кризис участники союза будут переживать одинаково в силу большей интеграции экономик и финансовых систем, но нынешний (или лучше — прошедший?) затронул их по-разному, и выходят они из него тоже каждый по-своему. Причина — в различии хозяйственного устройства. Более диверсифицированная экономика России и преимущественно сырьевая Казахстана объединены большей глубиной рыночных преобразований по сравнению с Белоруссией. Последняя же имеет высокий производственный потенциал, крупные промышленные предприятия, работающие на экспорт, и при этом жесткое госрегулирование. Вместе с тем экономики всех трех стран объединяет уязвимость с точки зрения внешнего спроса: Казахстан и Россия, первый — в большей степени, РФ — в меньшей, зависят от мировых рынков сырья, Белоруссия — от рынков машиностроения и сельхозпродукции, а также нефтепродуктов, которые она производит из российской нефти.

Есть еще одно объединяющее начало: во всех трех странах причинами спада стали внутренние проблемы, кризис ликвидности в 2007 году, а год спустя крах Lehman Brothers лишь усугубил ситуацию.

Все эти вопросы обсуждали участники круглого стола «Страны Таможенного союза: кризис и посткризисное восстановление», организованного журналами «Эксперт» и «Эксперт Казахстан», а также Ассоциацией экономистов Казахстана (АЭК).

Схлопывание пузырей

Как верно подметил директор Центра экономического анализа «Ракурс» Ораз Жандосов, для Казахстана кризис начался в конце августа 2007 года, когда накануне длинных выходных в связи с Днем конституции стали действовать таможенные пошлины на ввоз иностранной валюты. В обменниках резко подорожал доллар, началась паника среди населения. Так люди почувствовали разворачивающийся глобальный кризис, связанный с крахом ипотеки subprime в США. В один момент внешние рынки капитала закрылись для заемщиков из стран с развивающимися рынками, в том числе и для наших банков, внешний долг которых на тот момент достиг 47 млрд долларов (почти половины ВВП).

Но над казахстанскими банками тучи стали сгущаться раньше. «На международных рынках росли CDS, и ставки, по которым банки привлекали капитал в мае-июне, существенно поднялись по сравнению с концом шестого года», — вспоминает г-н Жандосов.

Россия продержалась еще год, для нее кризис начался с Lehman Brothers осенью 2008-го, что можно объяснить меньшей зависимостью от международных рынков заемного капитала. Тем не менее и в Казахстане, и в России перед кризисом были очень похожие внутренние проблемы, которые могли разрешиться только так, как и произошло впоследствии. В обеих странах налицо был стандартный кредитный пузырь и связанный с ним пузырь на рынке недвижимости, кризис стал лишь детонатором взрыва.

«Раздутые неторгуемые, то есть потребительские, сектора. Общий кредитный портфель — 60 миллиардов долларов, доля кредитов физическим лицам — 35 процентов. В России, например, эта цифра была ниже — 21 процент. На каждого казахстанца приходилось 1428 долларов задолженности по потребительским кредитам (в России — 852 доллара). В строительство, рынок недвижимости и другие непроизводственные сектора, зависящие от внутреннего спроса, было направлено 73 процента кредитов. Сильная зависимость от конъюнктуры мировых сырьевых рынков», — такой была ситуация в Казахстане накануне кризиса 2007 года в изложении заместителя предправления Национального аналитического центра при правительстве и Нацбанке РК Александра Дауранова. Важное дополнение: кредитный портфель рос в основном за счет заемных денег. С осени 2007-го банкам уже трудно было рефинансировать свои кредиты, нужно было погашать долги живыми деньгами.

В России спад промпроизводства начался еще летом 2008-го, а сжатие объема инвестиций — даже весной. В острую фазу кризиса — в сентябре-октябре — все основные показатели обвалились. Это позволяет выдвинуть гипотезу о том, что глубинные причины спада были внутренними. Что это за причины — предмет дальнейших исследований, но пределы предкризисной модели функционирования российской экономики выявились еще до кризиса осенью восьмого года.

Россия также не избежала кредитного бума и накачки рынка недвижимости. «Можно было предсказать, как пойдет кризис, во всяком случае в России, и какие будут проблемы. Кризис в наших странах очень похож на азиатский десятилетней давности. Там также очень быстро развивались финансовые системы после финансовой либерализации, на основе притока капитала. Если в какой-то момент этот поток остановится или развернется, падение неизбежно, включая недостроенные и незаселенные небоскребы», — говорит руководитель макроэкономических исследований Сбербанка РФ Ксения Юдаева.

По ее словам, каналами трансляции кризиса на наши страны стали цены на сырье, приток внешних капиталов и трудовая миграция. Об остановке притока капитала мы уже сказали. Что касается сырьевой конъюнктуры, по мнению г-жи Юдаевой, кризис вызвал падение спроса и цен на сырье, в то же время экономики зависимых от сырья стран быстрее стали восстанавливаться. Ситуация в Казахстане во многом с этим связана, считает она.

Для Белоруссии критическим стало закрытие внешних рынков для ее экспорта — он упал на треть, а экспорт грузовиков — аж на 80%. Страны-импортеры в условиях кризиса пошли по пути стимулирования внутреннего производства. Нужно учитывать, что мощности крупных белорусских производителей превышают все мыслимые потребности внутреннего рынка. В условиях кризиса им пришлось работать на склад.

Игра в домино

Глубина падения в странах ТС была различной. В Казахстане замедление ВВП началось в четвертом квартале 2007-го, хотя прирост валового внутреннего продукта в целом по году был все еще высоким — 8,9%. В 2008-м снизился до 3,3%. В прошлом году падение ВВП продолжалось в течение трех кварталов, и только в четвертом мы вышли на положительный рост за счет сельского хозяйства и улучшения конъюнктуры сырьевых рынков.

Больше других от кризиса пострадала Россия. Как определяет Ксения Юдаева, по абсолютному падению Россия вошла в одну группу с такими странами бывшего СССР, как Украина, Армения и Молдова, а Казахстан, как и Белоруссия, — в среднюю группу.

Для России и Казахстана общим было то, что первыми в кризис втянулись банки, которые абсорбировали весь негатив пузырей, а через банки — на кредитозависимые отрасли. В Казахстане — это торговля и строительство, сектор услуг. Кроме того, просел потребительский спрос, поддерживаемый также за счет банковских кредитов, что, в свою очередь, стало дополнительным ударом для перечисленных отраслей. Лидеры казахстанской промышленности, в основном сосредоточенные в сырьевых отраслях, меньше пострадали от кредитного ступора — иностранные финансируются зарубежными кредиторами, отечественные также привлекают деньги с международных рынков, размещая акции и облигации. Они, конечно, пережили краткосрочный шок из-за резкого падения цен на сырье. Однако крупнейшим нацкомпаниям на помощь пришло государство: Китай дал нам под госгарантии 10 млрд долларов, они пошли в том числе и в сырьевые проекты.

В России в большей степени дефицит ликвидности ударил по средним обрабатывающим предприятиям, которые традиционно «сидят на игле» банковского финансирования. Но и крупные компании, финансирующиеся за рубежом, после закрытия рынков внешнего фондирования и девальвации рубля вынуждены были также вернуться за деньгами в отечественные банки. По мнению г-жи Юдаевой, именно этим объясняется продолжающийся рост кредитного портфеля российских банков осенью 2008 года. Но уже в начале 2009 года кредитование вышло на плато.

В Казахстане, пожалуй, произошло наиболее глубокое и длительное кредитное сжатие. На плато мы вышли еще осенью 2007-го. За три года всплеск зафиксирован лишь раз — в феврале девятого в связи с одномоментной девальвацией и переоценкой валютных кредитов по новому курсу.

Только в Белоруссии кредитование продолжает расти. Совокупный кредитный портфель увеличился на 42% в прошлом году. Банки кредитовали за счет бюджетных средств. Как объясняет замдиректора научно-исследовательского центра Мизеса (Минск) Леонид Заико, «2009 год отрабатывался за счет бенефициарных ресурсов от нефти и газа, а также ресурсов МВФ».

Причины нежелания кредитовать Александр Дауранов объясняет тем, что после стагнации строительной отрасли и спада в других неторгуемых отраслях банки не видели заемщиков, которые генерировали бы высокие доходы и могли обслуживать свои долги под высокие кредитные ставки. Но по мере течения кризиса баланс факторов, ограничивающих кредитование, из плоскости предложения стал сдвигаться в плоскость спроса.

Слишком много кредитов

И в Казахстане, и в России сегодня наблюдается феномен падения спроса на кредитные ресурсы банков. Причина, считают экономисты, в перекредитованности экономики, что означает отсутствие стимулов отдавать кредиты. Если такому предприятию дать новый кредит, то оно начнет работать не на себя, а на банк, и у него просто не останется стимулов для развития. Так, в Казахстане опрос Нацбанка предприятий реального сектора по I кварталу 2010 года показал, что число пользующихся банковскими кредитами предприятий снижается. У нас это следствие большой задолженности перед банками (у 42% опрошенных есть долги по кредитам) и жесткой кредитной политики банков. По данным лаборатории конъюнктурных опросов Института экономики переходного периода (Москва), в России на дне кризиса число предприятий, оценивающих доступность банковских кредитов как нормальную, упало с докризисных 80% до 15–17%. Сейчас эта цифра намного выше — 60%. Однако и там спрос на кредиты снизится из-за ухудшения финансового положения заемщиков и большого объема задолженности перед банками.

«Наш эконометрический анализ показал, что на первом этапе была проблема с предложением кредитов, сейчас в большей степени — со спросом. Это стандартная ситуация во время рецессии. Если посмотреть на все кризисы в США, даже не связанные с банковским сектором, на этапе выхода из кризиса и первоначального возврата к росту кредитование начинает снижаться и растет с определенным лагом после восстановления экономики. Когда резко падает спрос, предприятия начинают избавляться от запасов, накапливают наличность, которую можно использовать на первоначальном этапе восстановления. И только потом начинает расти спрос на кредиты», — объясняет Ксения Юдаева.

«Такую ситуацию специалисты называют “кредитной ловушкой”. Можно стимулировать брать кредиты, но если предприятия и домохозяйства отказываются их получать, то из этой ситуации трудно выйти. “Потерянное десятилетие” в Японии все крупные экономисты связывают со ступором спроса на кредиты», — добавляет заместитель главного редактора журнала «Эксперт» Александр Ивантер.

Перекредитованные предприятия не могут расти. Об этом говорит снижение инвестиций — они становятся непозволительной роскошью. В первом квартале в Казахстане инвестиции в основной капитал упали на 4% к тому же периоду прошлого года, а в апреле — уже на 12%. В России накопленный с начала кризиса спад инвестиций составил 22%.

Показателем стагнации обрабатывающей промышленности, во всяком случае в Казахстане, стало снижение импорта. Даже в I квартале текущего года, когда отрасль выросла на 18%, ввоз оборудования и машин упал. Правда, в Казахстане падение импорта и последующий рост цен на сырье и объемов экспорта позволили перекрыть дефицит текущего счета платежного баланса (ПБ) в 2007 году (более 7 млрд тенге) и два кризисных года окончить с профицитом. Положительные величины были зафиксированы и в торговых балансах России и Казахстана, в Белоруссии — дефицит объемом 7,3 млрд долларов за счет падения экспорта. Г-н Дауранов прогнозирует и в нынешнем году положительное сальдо ПБ. «Конъюнктура на сырьевые товары достаточно устойчивая. Нет существенного потенциала для роста импорта, как и больших резервов для роста потребления», — объясняет он. Но предупреждает, что такая ситуация таит угрозу для устойчивости курса нацвалюты.

Сокращение потребительского спроса стало еще одной причиной падения импорта. Это наблюдается и в Казахстане, и в России. Имеется в виду не только отказ от покупки недвижимости, но и товаров длительного пользования. Косвенными показателями падения спроса стало замедление темпов роста инфляции и денежной массы (агрегат М2), а также увеличение суммы депозитов населения во всех трех странах.

Какая девальвация лучше

На пике кризиса — в конце восьмого — начале девятого годов — все страны были вынуждены девальвировать свои национальные валюты. В России ослабление рубля было постепенным, в Белоруссии и Казахстане — одномоментным. Факторами укрепления доллара были падение объемов экспорта и цен на сырье, отток капиталов на фоне остановки внешнего заимствования (в случае с Казахстаном и Россией).

До сих пор не утихают споры, какой сценарий девальвации был более корректным.

Российский рубль стал падать с осени 2008-го. Даже раньше — после августовского блиц-крига в Грузии, тогда начался отток капиталов из России. На воле постепенного удешевления рубля стали нарастать девальвационные ожидания в Казахстане. Но Нацбанк в течение нескольких месяцев удерживал тенге за счет своих валютных резервов, а 4 февраля 2009 года — резко отпустил курс, и доллар взлетел до 150 тенге. В России рубль также удерживался за счет международных резервов Банка РФ. Разовая девальвация резко увеличивала риски банков с несбалансированной валютной позицией, и российские власти на это не решились. Но зато российский Центробанк, по словам г-жи Юдаевой, потерял на этом 200–250 млрд долларов своих резервов, и 50 млрд из этой суммы купило население.

Одномоментная девальвация в Казахстане, где традиционно большая часть кредитов выдается в иностранной валюте (в долларах банки сами привлекали займы, в них же и кредитовали), по оценке Аналитического центра экономической политики в АПК (Астана), увеличила долг заемщиков на 25%, или примерно на 8 млрд долларов.

«Почему я не люблю нашу девальвацию? Нацбанк с конца сентября бессмысленно продавал валюту. Продал четверть международных резервов без какого-либо понимания, что он собирается делать дальше. Вторая ошибка — установление коридора. Повезло, что нефть остановилась и перестала падать. Если бы она продержалась еще два месяца на 40 долларах, этот курс не удалось бы удержать. К плюсам центробанка России можно отнести то, что он не давал гарантий и не устанавливал коридоров. Мы точно так же сделали в 1999 году», — рассуждает г-н Жандосов.

Но Банку России все же пришлось объявлять коридор и жестко удерживать курс в заданных рамках. По словам Ксении Юдаевой, постепенная девальвация раскрутила девальвационные настроения. «Возникало чувство, что Россия уходит в девальвационную спираль, — говорит она. — Все играли на девальвации. Основным занятием становились спекуляции на валютном рынке, а не производство». В момент управляемой девальвации центробанку пришлось сильно повышать процентные ставки и тормозить рост реальной денежной массы, что отразилось на реальном секторе.

В каждом сценарии есть свои и плюсы, и минусы, трудно сказать, какой из них более оптимальный. Но постепенная девальвация обошлась России в треть ее международных резервов, Казахстану разовая — в четверть.

Кризис залили деньгами

Как показал кризис после падения Lehman Brothers, да и нынешний европейский, правительства принимают очень быстрые антикризисные решения. Хотелось бы то же самое сказать о Казахстане, однако целый год с конца 2007-го по осень 2008-го масштабных мер по купированию кредитного кризиса принято не было. Практические шаги по поддержанию ликвидности сделал Нацбанк: предоставлял банкам краткосрочную ликвидность под операции репо и своп, кроме того, в несколько этапов снизил минимальные резервные требования к банкам второго уровня (БВУ), что позволило высвободить порядка 3–4 млрд долларов.

Только в октябре 2008 года было принято решение направить на поддержку экономики 10 млрд долларов из стабилизационной части Нацфонда. Но сама антикризисная программа была принята только в ноябре, а деньги в экономику пошли через банки весной-летом 2009 года. Причем большая часть денег НФ была направлена в банковский сектор — государство заплатило за пакеты в четырех крупнейших БВУ, а также на финансирование специальной программы ипотечного кредитования и развития жилищного сектора — в общей сложности 7 млрд долларов. По миллиарду получили МСБ, АПК, такая же сумма предназначалась на инновационные проекты.

То, что государство что-то реально делает, показало вхождение ФНБ «Самрук-Казына» в капитал БТА Банка и девальвация тенге. Позже средства на поддержку МСБ и рефинансирование ипотечных кредитов были размещены на депозитах в основном в банках с госучастием, какую-то часть бюджетных средств получили и другие БВУ. В банках были размещены и средства нацкомпаний.

Запланированные налоговые послабления (новый Налоговый кодекс с более низкими ставками вступил в действие с 1 января 2009 года) дали еще 3 млрд долларов. Оценочно антикризисные меры Казахстану обошлись в 16% ВВП. 

Социальная часть программы связана с реализацией «Дорожной карты». Она позволила создать от 200 тыс. временных рабочих мест, что было очень важно после остановки строительства и высвобождения работников. Но, к сожалению, уже осенью прошлого года с завершением «Дорожной карты» безработица вновь начала расти. Сейчас принята новая программа — «Дорожная карта» бизнеса, на которую выделено 30 млрд тенге (около 200 млн долларов), вот в ее рамках власти обещают создать уже постоянные рабочие места.

В России, по словам г-жи Юдаевой, падению курса рубля и цен на нефть тоже противостояли лишь госресурсы, в том числе Нефтяной фонд. Акцент был сделан на поддержку финсектора и компаний с большим объемом внешних задолженностей. Был введен инструмент беззалоговых кредитов. На пике их объем достигал 2 трлн рублей. Сегодня он фактически свернут. Вместе с постепенной девальвацией беззалоговые кредиты стали инструментом субсидирования банков.

«Даже если вы выдаете кредиты под 15 процентов годовых и еженедельно девальвируете национальную валюту на те же 15 процентов, банк, играя на разнице курсов и оттягивая резервы центробанка, может получить неплохую прибыль. Это и позволило банкам пережить самый острый период», — говорит г-жа Юдаева. Было выделено 50 млрд рублей на поддержку предприятий, но потрачено из этой суммы только 11 млрд.

В социальной сфере российское правительство не стало отменять запланированные повышения пенсий и зарплат бюджетников. А с безработицей боролось европейскими методами: был сделан упор на сохранение рабочих мест на предприятиях, за что собственники получали компенсацию. В общем, Россия потратила на антикризисные меры 3 трлн рублей (примерно 100 млрд долларов), или 8,2% ВВП. Эти цифры были озвучены премьером Владимиром Путиным в отчете правительства Федеральному собранию в апреле нынешнего года.

По словам г-на Ивантера, напрямую с казахстанскими оценками антикризисных расходов путинская цифра российских расходов несопоставима. «Дело в том, что казахстанские 15–16 млрд — это чисто бюджетные расходы (выражаясь строгим экономическим языком, фискальный стимул), а российские 100 миллиардов долларов включают также непрямые расходы бюджета (государственные гарантии по банковским кредитам), а также все виды поддержки банковского сектора по линии ЦБ и ВЭБ — рефинансовые кредиты, субординированные кредиты. В любом случае очевидно, что относительный размер (в процентах к ВВП) казахстанского антикризисного пакета был существенно больше российского», — отмечает он.

А вот как итоги борьбы с кризисом в России и Казахстане оценивает Ораз Жандосов:

«В России пошли на существенную либерализацию доступа к финансам — предоставление беззалоговых кредитов, гарантий по кредитам, у нас по такой схеме не пошли. Поэтому в России основной проигравший — резервный фонд, у нас к Нацфонду присоединились внешние кредиторы. Второе отличие — каким вышел из кризиса банковский сектор. У нас практически в руинах».

К выходу готовы

Факторами оживления мировой экономики стали рост спроса на нефть и металлы со стороны Китая, а также огромная ликвидность, которую выпустили на рынки США и Евросоюз, считает г-жа Юдаева. Это, по ее мнению, выталкивает и наши экономики из кризиса. Показатели всех трех стран растут, конечно, с учетом глубоких провалов прошлого года.

Тем не менее ситуация неоднозначная, во всяком случае в Казахстане, особенно в несырьевом секторе. Хотя обрабатывающая промышленность выросла на 18% в I квартале, но это больше эффект низкой базы — уж очень сильно упала отрасль в начале прошлого года. Сейчас она восстанавливает докризисные темпы роста. Выросли в основном металлургия, пищевка и производство стройматериалов, что, очевидно, связано с оживлением спроса на эту продукцию. Но для дальнейшего роста сектора, особенно средних предприятий, необходима реструктуризация их задолженности. По словам г-на Жандосова, малый бизнес у нас финансируется неформально, а вот средний закредитован, и в нем сегодня тяжелая ситуация. Реструктуризация поможет реальному сектору и оздоровит банки, иначе нас ждет кредитный тупик.

В России стабилизируется уровень инфляции — по итогам I квартала она достигла исторического минимума — 5,9%. Растет производство, но главным образом экспортно ориентированных товаров, выпуск товаров текущего потребления практически не упал.

О восстановлении ликвидности в российском финсекторе говорит тот факт, что на пике кризиса доля кредитов центробанка доходила до 14–15% в привлеченных средствах банковской системы, а к концу I квартала 2010 года снизилась до 3%. Банки становятся нетто-кредиторами ЦБ, как и в Казахстане, где избыточная ликвидность БВУ достигла 12 млрд долларов.

Всем трем странам удалось избежать социальных потрясений и выйти из кризиса с большими или меньшими потерями. Но кризис не подтолкнул к серьезному реструктурированию как экономики в целом, так и секторов, работающих по искаженным правилам, таких, как девелопмент и недвижимость, нацеленные на быструю прибыль.                

[inc pk='104' service='table']
Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики