Точка сборки

Экспериментальный оркестр из Германии продемонстрировал алматинской публике, как можно сочинять музыку, исполняя и слушая ее

Точка сборки

В Большом зале Казахской национальной консерватории им. Курмангазы выступил «Андромеда мега экспресс оркестр». Событие стало возможным в рамках Года Германии в Казахстане, благодаря поддержке Гете-института. Алматинцы смогли познакомиться с не совсем обычным творчеством. Хотя музыканты играют на классических инструментах (исключение составляют электрогитара и барабаны) и в академических стенах, «Андромеда мега экспресс» в классическом смысле не совсем оркестр, у него нет одиночных инструментов и дирижера. Но он и не исполняет привычную музыку, эстраду или джаз. В оркестре двадцать музыкантов, но его трудно назвать камерным. Все они родом из разных стран Германии, Франции, Швейцарии, Канады, Норвегии, Японии, Таиланда, Чехии и Южной Кореи.

Гармония шума

Произведения, которые играет оркестр, его участники сочиняют сами, но тоже в не совсем обычном смысле. Они не ограничиваются написанием партитур и их воспроизведением. Важную роль в сочинении играет процесс исполнения, основанный на импровизации и интерпретации. Можно сказать, музыку придумывают все вместе в процессе игры. Каждый музыкант вносит свою лепту, и каждый раз оркестр звучит по-новому. Такое творчество трудно поместить в какие-то рамки. Когда они импровизируют, импровизация может вызывать ассоциации с джазом, но это не свинг. Они играют музыку к кинофильмам, мелодии часто звучащие в публичных местах — лифтах, отелях, ресторанах, супермаркетах, в телерекламе, но это не поп-музыка и эстрада, обращаются к произведениям второй венской школы, полифонии ренессанса и классике, но это не камерное и не симфоническое звучание. Оригинальная концепция «Андромеды» строится на контрастах, неожиданных переходах, аллюзиях, создании эффекта дежавю и прямом цитировании. В ее основе лежит смешивание известных и не очень произведений со звуками окружающего пространства. Ведь сама гармония — музыка сфер — рождается из разрозненных, накладывающихся друг на друга звуков, из шума космоса. Как отметил руководитель оркестра Даниель Глатцель, очень важно изменить восприятие слушателей, у которых всегда есть ожидания, диктуемые стереотипными образами и привычками. Главное не удовлетворить их, а научить слушать по-новому. Одни, не услышав привычного звучания, теряются и раздражаются, другие начинают сочинять музыку сами. Ведь, как говорил великий Моцарт, музыка — не что иное, как организованный шум.

В далекой галактике

Отечественные музыканты тоже смогли познакомиться с инновационным, экспериментальным творчеством «Андромеды», приняв участие в воркшопе и джем-сейшене. После мастер-класса студенты консерватории задались вопросом: почему у нас нет подобных музыкальных коллективов? И нашли ответ сами. К сожалению, у нас мало интерпретаторов, мастеров импровизации, способных выйти за рамки написанных кем-то сочинений, мало авторства и эксперимента. Наши музыканты зажаты, их учат играть по нотам, в лучшем случае они просто хорошие исполнители. Возможно поэтому, не всем музыка «Андромеды мега экспресса» пришлась по вкусу и напомнила шум, раздающийся из оркестровой ямы перед спектаклем. Но надо отметить, что коллективу из далекого созвездия не чужды популярные приемы, превращающие концерт в академических стенах в зрелищное шоу. Так, например, исполняя композицию «Куклы», музыканты имитировали не только механическое звучание, но и движения кукол, при этом умудряясь импровизировать.

Интуитивная кухня

По мнению 25-летнего берлинского композитора Даниеля Глатцеля, миссия руководителя оркестра состоит в том, чтобы создать условия для свободной импровизации и избежать игры по образцам и шаблонам.

— Даниель, композиция, посвященная музыке, которая проигрывается в публичных местах — лифтах, холлах отелей, — это аллюзии, создание эффекта дежавю или прямое цитирование?

— Мне нравится работать с мелодиями, которые мы слышим повседневно. Это эксперимент. Беру мелодии как две составляющие части и смешиваю, при этом их меняя.

—  Авторская концепция заключается в смешивании?

— Есть такие произведения, где я все смешиваю. Но есть и те, где музыка цитируется. Хотя, например, в «Куклах» нетак много цитат, больше нового, придуманного мной. Я не сосредоточиваюсь на чем-то одном, всегда меняю тактику. Я больше руководствуюсь интуицией, нежели концептуальной установкой. Я слышу и преобразую услышанное подсознательно. Писать получается лучше, если я отдаюсь интуитивному потоку воображения.

— Какое место занимает шум в построении композиции?

— Все эти объекты — тональности, тоны, шумы — как холст, на котором можно рисовать и выплескивать краски. Это материал, из которого я создаю свои произведения. Можно использовать самые разные объекты. Важно показать переход от шума к гармонии, к музыке, к тому, как рождается форма. Когда слышишь шум, звуки, надо быть открытым и чувствительным, необязательно иметь ожидания. Когда звучит музыка, у слушателя возникают ожидания, предчувствия того, что он услышит дальше. После прослушивания шумовой музыки обычная музыка воспринимается по-другому. Слушатель настраивается на другой лад.

— Импровизации — важная составляющая произведения?

— Фактически в каждом произведении присутствует импровизация. Но не совсем в обычном смысле. В классическом варианте импровизации ведущий солист импровизирует с аккордами, как, например, в джазе. Есть другие формы импровизации, в которых рамки задает текстура. Я стараюсь дать как можно больше свободы для интерпретации, расширить границы произведения. Чтобы каждый мог играть, как он хочет или может. И это гармонирует со всем остальным. Когда несколько человек живут в одной квартире, они приспосабливаются друг к другу, начинают вести совместную жизнь. Так, и в оркестре каждый музыкант играет отдельно, но в то же время и вместе с другими.

— Каково место лидера в таком оркестре, он не дирижер в классическом смысле?

— Аналогично тому, как исполняется произведение, руководитель задает направление, придумывает идеи. Совместно с оркестром он пытается разобраться в них и воплотить в жизнь. Свою роль я вижу в том, чтобы способствовать концентрации на идеях.

— Есть ли образцы и идеалы для оркестра? В чем заключается критерий сыгранности? При каких условиях оркестр играет хорошо?

— Надо быть очень наблюдательным. Когда в оркестре много человек, существует опасность расфокусировки. Фокус может сместиться, при большом составе его всегда сложно удерживать. Важно оставаться на высоте, передать энергию произведения так, чтобы она не снижалась. Чтобы к процессу игры музыканты относились творчески, чтобы она не превратилась в рутину, чтобы они не копировали предыдущие образцы игры и оставались в движении.

— Что касается энергии и динамики. Большинство проигранных сегодня произведений имели динамичный характер, их темп ускорен, они экспрессивны. Медленные места нужны для контраста, для того чтобы подчеркнуть динамизм. В этом отражена тенденция современного мира?

— Форма не так важна. Мы стараемся проникнуть в глубину. Не важно, медленно или быстро, главное суть музыки. Мне трудно это выразить. В процессе работы над композицией, в ее интерпретации оркестром появляется множество слоев. Тут важна глубина.

— В пресс-релизе, посвященном оркестру, упоминается имя Фрэнка Заппы. Это ориентир для вашего творчества?

— Я не придаю этому имени особого значения. Просто так пиарщики написали текст. Я мало знаком с его музыкой.

— Не хочется навязывать вам какие-то рамки, но все же как бы вы определили свой стиль творчества?

— Стиль в том, что мы смешиваем разные стили, и снаружи это описать проще, чем изнутри.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее