Война в стиле фэнтези

Прежде чем развязать войну в рамках литературного произведения, надо придумать мир, в котором она будет происходить. Иначе война закончится художественным поражением автора

Война в стиле фэнтези

В последнее время в Казахстане в литературной среде обозначилась тенденция приспособиться к потребностям современности, перейти на нормальные рыночные отношения — то есть создавать произведения, хоть каким-то боком интересные широкой публике. Тут важны пока что не столько художественные результаты, сколько то, что писатели-издатели пробуют разные технологии создания и раскручивания жанрового «продукта».

С этой точки зрения мы и постараемся рассмотреть роман Ержана Есимханова «Война». Книга анонсировалась как первый казахстанский роман в жанре фэнтези. Это не совсем правда. Тут можно было бы вспомнить, скажем, роман Оливера Лантера (псевдоним, конечно) «Кредиторы богов». Но не лишенная определенных художественных достоинств книга мадам Оливер не претендовала на то, чтобы попасть в бестселлеры казахстанского книжного рынка, которого в 2002 году попросту не существовало. Роман же Есимханова — действительно первая попытка «фэнтезийного прорыва» к массовому читателю.

Первое, что разочаровывает, — отсутствие карты. Стивенсон говорил, что весь «Остров сокровищ» родился из карты с крестиком и сакраментальной надписью «золото здесь». А в фэнтезийном романе речь идет не о маленьком острове, а о целом мире! А что это за мир, если он не нанесен на карту? Одна из главных изюминок жанра — возможность прямо «на местности» поиграть в завоевания, путешествия и открытия.

Другая изюминка — малый народец. Так англичане называют всяческие нечеловеческие расы — от эльфов до гоблинов. У Толкина их чуть не десяток и за каждой — предыстория. В жестких разновидностях жанра авторы ограничиваются двумя-тремя, но в любом случае их присутствие неизбежно постольку, поскольку они символизируют враждебные и дружественные герою стихии. Ержан Есимханов, понимая, что совсем без малого народца — никуда, вставил в роман каких-то маловнятных лесовиков. Кто они, чем живут, откуда в романе взялись и зачем в нем нужны — остается непонятным. Еще есть Шаман — вроде как человек, но в конце концов оборачивающийся каким-то демоном, что выглядит крайне неубедительно и необъяснимо. Третья изюминка — квест — в романе тоже отсутствует. Нет вожделенного всеми артефакта (кольца, меча, диадемы), поиски которого составляли бы основу сюжета. Наконец, предоставляемая фэнтези возможность эскапизма (т.е. бегства от постылой реальности в романтические фантазии) — тоже одна из важнейших изюминок жанра. И вот тут-то г-на Есимханова и постигла самая, наверное, главная неудача. Бежать в созданный его фантазией мир читателю вряд ли захочется.

Хотя герои фэнтезийных романов живут в мире вымышленном, но еще одна приманка жанра в том и состоит, что мы вдруг узнаем в фантазиях реальность. Например, у Толкина трудно не заметить, что положительные персонажи — родом из «рыцарственной» Западной Европы, а отрицательные — с «деспотического» Востока (этим объясняется сверхпопулярность «Властелина» у диссидентски настроенной части советской интеллигенции). Но если мы можем сказать, что хоббиты родом из доброй старой Англии, что Арагорн сиживал за круглым столом короля Артура, а эльф Леголас дружил с провансальскими трубадурами, то персонажи г-на Есимханова этнографически аморфны. Нет попытки использовать в романе узнаваемые читателем центральноазиатские мотивы. Персонажи носят финно-угорские, западнославянские и скандинавские имена. При этом образ жизни и обычаи у всех одинаковы. Еще хуже, что нет дифференциации по оси Добро — Зло. Все персонажи тщеславны и грубы, а различаются только степенью жестокости. Правда, Шаман воспитывает преемника — Ройво. Этому горячему финскому парню, возможно, предстоит стать в будущих томах (если они будут написаны, а на такую мысль наводят незавершенность сюжета и цифра «1» на обложке) спасителем местного человечества, но пока он ничем не примечателен и симпатий не вызывает. Одно из племен возглавляет чрезвычайно жестокий вождь, вознамерившийся покорить все прочие народы, что и осуществляет методами кровавыми и однообразными. Описания битв излишне многословны, военные хитрости примитивны и рассчитаны на трусов и простаков. Кстати, основным оружием, используемым в мире Ержана Есимханова, является топор. Это противоречит элементарным законам развития военной техники, но могло бы быть занятно, если бы автор нафантазировал тактику боя, отличную от той, которая развилась в реальном мире. Но автор этого не сделал. В сценах сражений, составляющих основу книги, его больше всего привлекают кровавые подробности. Читатель простил бы фонтаны крови, если бы они служили фоном для эпического рассказа о борьбе Добра и Зла. Но такого рассказа не получилось. Дело могли бы спасти перечисленные выше «изюминки» жанра. Но автор ими пренебрег. В «Войне» нет высоких чувств, нет чудесных существ, невероятных приключений, загадочных стран и волшебных колец. То есть, по большому счету, фэнтези-то и нет. Есть оркоподобные, неразличимые в психологическом отношении существа, которых невозможно ни полюбить (как мы любим Гэндальфа или Бильбо Торбинса), ни возненавидеть (как мы ненавидим Сарумана), которые тюкают друг друга топорами непонятно во имя чего. Не люди, а компьютерные юниты из real-time strategy WarCraft.

Конечно, нельзя требовать от г-на Есимханова, испекшего чуть ли не первый казахстанский фэнтезийный блин, больших художественных прорывов, но пренебрежение элементарными законами жанра, к сожалению, не позволило создать даже просто конкурентоспособный продукт. Мне кажется, что если автор в самом деле хочет продолжить свой проект, то в первую очередь ему надо взять лист бумаги, карандаш и нарисовать наконец-таки карту.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?