Кайф собирательства

Кайф собирательства

Президент Astana Group, коллекционер искусства Нурлан Смагулов считает, что коллекционер — это не просто человек, собирающий искусство и в нем разбирающийся, а тот, кто не боится выставлять коллекции: «К сожалению, у нас фактически нет коллекционеров. Есть отдельные работы в отдельных семьях. Есть люди, которые покупают картины к юбилеям и дням рождения. Но можно назвать несколько имен — Ричард Спунер, Имангали Тасмагамбетов, который, например, не один год собирал старинные казахские украшения и подарил свою коллекцию Государственному республиканскому музею. У Дариги Назарбаевой есть хорошие работы Шарденова и Калмыкова, но каждый коллекционер должен сам рассказывать о своей коллекции».

—Нурлан, как оценивать частное коллекционирование в Казахстане — как бизнес, инвестиции, хобби?

—Наверное, можно и как инвестиции. Но у меня есть место, где я реализую свои бизнес-амбиции, — моя компания. Искусство — это страсть, коллекцию я не конвертирую в денежные знаки. Важна ее художественная ценность. Конечно, тот факт, что работы из моей коллекции попали на «Кристис», приносит большое удовольствие, мотивирует к дальнейшему коллекционированию и мы ничего не продаем, т.к. в нашем случае Cristie’s предоставляется как выставочная площадь и все ценности вернутся в нашу страну.

—На что вы опираетесь, принимая решение: какое произведение купить и сколько за него заплатить?

—Никаких прейскурантов и рынка у нас в Казахстане нет. Если в Великобритании есть «Кристис» и «Сотбис», выпускающие большие каталоги, где указана стартовая стоимость, и есть рынок, определяющий текущие цены, то в Казахстане цены стихийны. Сейчас работа может стоить 10 тысяч долларов, через два дня — сорок, а купить ее можно за 3 тысячи. У нас нет площадок, где бы устанавливалась какая-либо цена — все зависит от количества работ и персоналий, желающих их приобрести. Стоимость произведения искусства может определяться важностью события, ради которого его собираются купить. Если покупку нужно сделать быстрее, то цена может сильно возрасти. Если покупатель — коллекционер и ведет предварительную работу, то она может упасть в разы. Арт-бизнес в Казахстане не развит, все делается эмоционально и по воле случая. Я бы сказал, что цены на казахстанское искусство, на шестидесятников, сильно завышены. Литографии Дега или Шагала стоят дешевле.

—Мы знаем, что в основе крупных музейных институций таких, как Эрмитаж или Третьяковская галерея, лежат частные коллекции меценатов. В Казахстане такое возможно?

—Щукин, Третьяков создали то, что мы называем собранием русских музеев. Это большие коллекции не только русских художников, но и французских импрессионистов. Этих людей можно назвать меценатами, они коллекции передали в дар обществу и основали музеи на свои деньги. В Казахстане меценатства пока еще нет. Меня назвать меценатом сложно — я человек, который популяризирует искусство и страстно любит его. Меценатом я смогу стать, если сделаю дар в пользу государства или открою свой музей. Пока я еще не чувствую, кому я могу оставить коллекцию. Коллекционер должен быть уверен, что к его коллекции отнесутся бережно, поймут, сохранят. Это будет возможно тогда, когда государство начнет уделять серьезное внимание изобразительному искусству. Если в госучреждениях начнут работать люди, хорошо в нем разбирающиеся, я с удовольствием передам свою коллекцию государству.

—Представить коллекцию публике, вынести на обсуждение критиков, организовать выставку — это меценатство?

—Конечно, меценатство. Мы позиционируем Казахстан как страну, которая не только богата минеральными ресурсами, но и имеет богатое культурное наследие. Никакого коммерческого интереса в этом нет. Но, повторюсь, меня трудно назвать меценатом, для этого надо сделать что-то очень существенное. В моем понимании меценат не просто тот, кто потратил деньги, а кто жизнь положил на благотворительность. Как гражданин я получаю удовольствие от того, что Казахстан увидят другими глазами.

—Как на стоимость коллекции влияет публичная деятельность выставки, работа с прессой, искусствоведами? Какова роль публичного коллекционирования в формировании ценности искусства?

—Чем чаще работы участвуют в выставках, тем выше их стоимость. Когда выставляется работа на аукционе, то указывается, в каких выставках она участвовала и в какие каталоги включена. Но прямого следствия от данной выставки я не вижу. Скажу прямо — не думаю, что в Англии после выставки поднимется спрос на казахстанское искусство. Слишком наивно в это верить. Но я надеюсь, что казахстанцы станут больше интересоваться своим искусством. На открытие выставки в Лондоне пришло свыше 500 человек. Я ни на одной выставке и вернисаже в Алматы не видел сразу столько публики. Англичане приходят и смотрят, а мы не приходим. Я часто бываю в музее Кастеева, но, к сожалению, не вижу много посетителей.

—Чем вы руководствуетесь, собирая коллекцию искусства?

—Опираюсь исключительно на свой вкус: только сердце, опыт и интуиция. В этом и состоит особый кайф собирательства — выбор ты делаешь сам. Нет лекал и табу: покупаешь то, что нравится, от сердца. Ситуация выбора возникает, когда нужно купить одно из десяти полотен известного художника. Первое время я полагался на вкусы друзей. Первым, кто меня ввел в мир искусства, был скульптор Эдуард Казарян. На данный момент я это делаю самостоятельно.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее