Больше, чем ничего

О том, как проходил и чем закончился процесс реструктуризации БТА Банка, нам рассказал управляющий партнер White&Case Фрэнсис Фитцхерберт-Брокхоулз, который является юрконсультантом БТА Банка по реструктуризации.

Больше, чем ничего

— Как вы оцениваете реструктуризацию БТА Банка?

— Суд в Англии признал завершение реструктуризации. Сейчас мы ждем этого в Нью-Йорке. Тот факт, что мы получаем одобрение из США и Англии, говорит о том, что реструктуризация признана в двух крупнейших финансовых центрах. Financial Times написала, что казахстанская реструктуризация — это модель для других стран. Здесь не налогоплательщики, а кредиторы понесли потери. Хотя обычно наоборот. Из-за рубежа видят, что Казахстан предложил и осуществил очень честный, справедливый и сложный процесс для успешной реструктуризации банков.

Много есть примеров из других стран. По Leman Brothers до сих пор ничего не решено. Прошло два года и потрачено 102 млрд долларов. И, естественно, LB уже не будет существовать. Банки в Исландии пошли ко дну, и потери кредиторов были больше, чем в ситуации с БТА. Во время этого процесса кредиторы спрашивали нас: вы предлагаете поправки в банковское законодательство, чтобы навредить нам? На самом деле мы предлагали закон, который позволил им хоть что-то получить. Они получили 40 центов на доллар, и это больше, чем ничего. Облигации, которые выпустил БТА в рамках реструктуризации, хорошо торгуются, и люди уже смогли получить по ним прибыль. Рынок видит БТА в качестве вполне состоятельного банка, и это прецедент в мире.

— Сложно было договориться с кредиторами?

— Кредиторы в какой-то момент поняли, что у них нет альтернативы. И на собрании кредиторов 92 процента проголосовали за реструктуризацию, что показывает их заинтересованность.

На самом деле кредиторы требовали, чтобы государство помогло банку и выплатило их долги. Казахстан — маленькая страна, у вас большая территория, но мало населения. И нельзя было ожидать, что государство пойдет на такой шаг и выплатит все эти долги. Это огромное количество денег, а у правительства были и другие задачи. Государство, конечно, финансово участвовало в реструктуризации, но было справедливо, что и кредиторы понесли потери. Поскольку варианта, что государство ответит по всем долгам, не существовало, кредиторам оставалось согласиться на реструктуризацию.

— Что было самой большой проблемой?

— Огромное количество кредиторов: местные, зарубежные, старшие, младшие... Кроме того, у БТА был очень большой портфель по торговому финансированию. Нужно было скомпоновать все предложения кредиторов, и это был сложный процесс. В апреле прошлого года стало понятно, что найти удобный для всех вариант будет очень тяжело. Поэтому мы предложили изменения в закон, которые бы позволили не получать одобрение всех кредиторов, а ограничиться двумя третями. И это было критически важно для успешной реструктуризации. Теперь не нужно было договариваться с каждым кредитором в отдельности.

Всегда будут недовольные. Например, в Аргентине спустя 10 лет после начала проблем до сих пор договариваются с кредиторами. Государство при этом процессе может работать, но не банк. Он должен вести основную деятельность.

То, что кредиторы активно вносили свои предложения и участвовали в обсуждении, говорит о том, что они видели этот процесс как честный и приемлемый. После одобрения в Англии и США БТА уже сможет спокойно работать и чувствовать себя защищенным с юридической точки зрения.

— Влияет ли процесс реструктуризации, пусть и завершившийся, на репутацию банка?

— На самом деле мне кажется, что кредиторы и клиенты увидят БТА как хорошо реструктуризированный банк, у которого есть будущее и проблемы которого позади. Конечно, БТА сейчас работает в жесткой для банков среде и разделяет общие проблемы. Ситуация с плохими долгами его тоже касается. У банка были кредиты в отраслях, пострадавших от кризисов, в том числе в строительстве. Но можно сказать, что он находится сейчас в конкурентной среде, и ничто не отличает его от других банков. БТА работает как обычный финансовый институт, люди приходят и пользуются его услугами. Но, конечно, теперь нужно будет работать, чтобы восстановить свои позиции на рынке.

— Какова будет основная цель для банка на ближайшее время?

— Снова вернуться в бизнес. Последние 18 месяцев люди много работали над реструктуризацией и отвлеклись от основной работы. И теперь они должны вернуться к бизнесу — привлекать депозиты, работать с клиентами и т.д.

— По сравнению с другими странами были ли у реструктуризации БТА Банка какие-либо отличительные черты?

— Это был банк! Люди никогда не реструктурировали банки! Банки обычно либо банкротят (как LB), либо разделяют на хороший банк и плохой банк (как, например, в Исландии). Во втором случае все хорошие активы передаются в хороший банк, и он продолжает работать. В Казахстане мы также предлагали такой вариант. Но эта схема предусматривает очень сложные бухгалтерские и налоговые расчеты и последствия. Так что главное отличие в том, что состоялась реструктуризация банка как действующего бизнеса.

— Как завершение реструктуризации скажется на банковской системе в целом?

— Депозиторов это никак не затронуло, и это должно дать им уверенность в банках. Это научит иностранных кредиторов быть более аккуратными. Они будут более тщательно подходить к финансированию. Еще одним тестом будет выход одного из больших банков на рынок капиталов. В ближайшие шесть месяцев, я уверен, один из крупных банков выйдет на рынок с еврооблигациями, и это будет хорошая проверка.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?