Кто он, герой нашего времени?

Как литература строится вокруг героев, так и кино не обходится без них. О теме героизма заставил задуматься возродившийся кинофестиваль «Евразия»

Кто он, герой нашего времени?

В конце сентября завершился VI кинофестиваль «Евразия». После заявления о закрытии фестиваля и двухлетнего молчания мероприятие, направленное на поддержание имиджа страны и развитие национального кинематографа, воскресло, надо надеяться, для новой жизни. И, что приятно, фестиваль возродился по старой традиции там же, где и появился на свет двенадцать лет назад, — в южной столице. Возрождение произошло в новых зданиях — недавно построенном просторном, но, к сожалению, безжизненном комплексе Almaty Towers, где расположился фестивальный центр, проходили пресс-конференции и конкурсные показы, и в помещении русского драматического театра им. Лермонтова, в котором состоялись церемонии открытия и закрытия. Также фестивальное кино можно было посмотреть в кинотеатрах «Цезарь», «Арман» и Silk Way City.

Конец этого месяца оказался для южной столицы жарким на культурные события. Одновременно с «Евразией» и в ее рамках прошел фестиваль французского кино. В это же время состоялись и другие мероприятия. Почему-то у нас любят проводить все одновременно. Хотя культурную жизнь Алматы в течение года бурной не назовешь — бывают и длительные затишья. А тут пришлось гоняться сразу за несколькими зайцами.

Серж и его Рожа

«Французское кино сегодня» был организован UniFrance при содействии акимата Алматы. В рамках фестиваля было представлено восемь картин, но учитывая насыщенную мероприятиями и фильмами неделю, мне удалось посмотреть только три — «Генсбур. Любовь хулигана», «Человек и его собака» и «Океаны». Надо заметить, что эти фильмы сильно не впечатлили. Первый, вышедший во французский прокат в 2010 году, — фантазия на тему жизни выдающегося французского шансонье показалась сыроватой. Немало впечатлили заставка к фильму, рисунки и театральные приемы. Видимо, режиссер фильма Жоанн Сфар — талантливый художник и кукловод, поэтому самыми запоминающимися стали эпизоды с участием персонажа-фантазма по имени Рожа. Он выглядел реальнее всех остальных из крови и плоти. Без того вялую игру актеров подпортил русский дубляж — слегка подмороженная мимика исполнителя главной роли окончательно застыла благодаря голосу Шнурова, как будто читающего по бумажке. Местами картина затянута и вызывает скуку. Она мало проливает света на личность главного героя. Автор свел сложную творческую судьбу к банальным фобиям подростка. Возможно, это отголоски детских воспоминаний самого режиссера, родители которого — преданные фанаты певца.

Улыбка Бельмондо

[inc pk='1412' service='media']

Впервые казахстанский зритель смог посмотреть на широком экране фильм «Человек и его собака» (2008), где великий Жан-Поль Бельмондо снялся после шестилетнего перерыва. Это римейк картины «Умберто Д» знаменитого итальянского режиссёра Витторио де Сика. Он повествует о пожилом человеке, оставшемся без крыши над головой. Единственный его друг — собака, а люди равнодушны к его судьбе. Картина вызывает мрачное и депрессивное состояние, хотя ей далеко до того душераздирающего эффекта, который производит, например, «Белый Бим Черное Ухо». Даже Париж в картине вовсе не тот жизнеутверждающий город, к образу которого мы привыкли. В серых пасмурных тонах он представлен подворотнями с нищими, приютами для бездомных собак и людей. Чашу страдания переполняет лицо Бельмондо, часто застывающее в беспомощной клоунской улыбке.

Берегите природу

«Океаны» (2010) — новый фильм снявших «Птиц» Жака Перрена и Жака Клюзо. «Океаны» — чересчур красивый фильм, в котором операторская работа в сложных надводных и подводных условиях при помощи современных цифровых технологий превращается в яркое двухчасовое широкоформатное полотно. Гигантский видеоклип с музыкой Бруно Куле изредка разбавляет закадровый голос, который слышно все чаще к концу фильма. Если солидную часть картины ее персонажи эффектно трапезничают друг другом, то в эпилоге на сцену выходит хищник другого масштаба — человечество, которому выносится безжалостный приговор как истребителю не только морского разнообразия, но и биосферы всей планеты. Облечение человечества и призыв беречь природу — прием не новый. К тому же ни одного имени названо не было, поэтому конкретные человеческие особи могут продолжать свое грязное дело и дальше.

Дом, дерево, человек

Что касается конкурсных картин, то по крайней мере три из увиденных сильно похожи. Это татарская «Бибинур», узбекская лента «Смешались воды неба и земли» и получившая гран-при киргизская «Свет-аке». Хотя последняя выбивается из общей тематики. Действие картин происходит в сельской местности, олицетворяющей образ родной земли, главный герой — человек пожилого или среднего возраста, хранитель традиций и моральных норм, которые противопоставляются ценностям городской цивилизации. А молодые, неопытные и лишенные нравственных ориентиров персонажи — старшему поколению. Так создается облик центральноазиатского кино, репрезентирующего себя как носителя традиционных ценностей и патриархальной морали. В «Бибинур» и «Смешались воды неба и земли», а также азербайджанской ленте «40-я дверь» присутствует и исламский мотив, ставший со временем визитной карточкой кино нашего региона. Хотя религия не является главной темой фильмов, но она задает экзотическую, восточную канву киноповествованию и ассоциируется с духовностью киногероев и народа в целом. Конечно, фестивальное кино — кино молодых. Зачастую это кинематографические дебюты — режиссерские, операторские, актерские и т.д. Но в глаза бросалось то, что создатели названных картин — люди уже немолодые.

Татарский аватар

Главная героиня фильма «Бибинур» — необычная старушка, возносящая молитвы Аллаху, добрая душой и до преклонных лет сохранившая девственность. У нее в саду растут волшебные яблоки, а умершие родственники приходят к ней во сне. Земля, на которой она живет, на чудеса богата — прямо из могилы предков бьет живительный родник, а вековое дерево хранит в себе память времен и обладает волшебной силой. Сказочная земля — собственность сына влиятельного татарского бандита, живущего в Германии и собирающегося продать ее китайскому бизнесмену, планирующему построить на ней перерабатывающий завод. Бибинур — единственная праведница в деревне, дорожащая землей и традициями. Остальные сельчане уже заражены тлетворным духом стяжательства — они готовы променять свои избушки на благоустроенные квартиры в городе. С молодым бандитом, приехавшим взглянуть на участок, начинают происходить чудеса — познакомившись с Бибинур и постояв под волшебным деревом, он становится хорошим и передумывает «продавать родину». Но на пути добра становятся бандиты. И праведница жертвует собой ради спасения молодой жизни и родины — взрывает себя вместе с подосланным киллером. В итоге один из героев, обманутый телешоу подросток, становится муэдзином и призывает к молитве. Но поздно — на каждом из домов уже висят спутниковые антенны, принимающие телеканалы и обеспечивающие выход в Интернет, из которых раздаются другие призывы. Особенно повезло одной татарской частной компании, как выяснилось в ходе общения с режиссером Юрием Фетингом, реально существующей и предоставившей оборудование для съемок. На экране она оказалась по ту сторону баррикад. По его словам, это скорее антиреклама.

[inc pk='1413' service='media']

После просмотра я спросила режиссера, почему блага цивилизации противопоставляются религиозным ценностям и об отношении к джихаду. Последний вопрос, как я и ожидала, был истолкован превратно. Г-н Фетинг выразил протест против его постановки, поинтересовался, кто я и откуда, отчитав меня как человека неумного. Но ассоциации с джихадом закономерны — пожилая праведница взрывает себя и убийцу ради спасения другого человека и попадает в рай, а главное, они вполне законны. Был бы Юрий Фетинг не режиссером, а простым обывателем, смотрящим исключительно телешоу и читающим желтую прессу. Но человеку умному (или считающему себя таковым), затрагивающему в картине религиозные вопросы, без сомнения, должно быть известно, что джихад — одно из основополагающих понятий ислама. Слово переводится как усилие и означает прежде всего духовную борьбу как с собственными пороками, так и с язвами общества.

Возникшее недоразумение объясняется еще и тем, что эту историю режиссер придумал не сам, а только взялся ее экранизировать. И читатель, и зритель имеют право на свободу толкования. Но есть и свобода творчества — когда автор выбирает именно такой поворот событий. Выбор режиссера тоже свидетельствует о многом. Ведь можно было придумать и другой конец истории — не взрывать бабушку, а главное не проводить демаркационную линию между проникновением телевидения и Интернета в деревню и исламизацией населения. Селу нужны телефон, телевизор, Интернет, горячая вода и электричество! И они не мешают любить родную землю, беречь природу, уважать традиции предков, быть честными и верить в Аллаха. Справедливости ради надо отметить хорошую операторскую работу и игру Резеды Хадиуллиной (Бибинур), удостоенной на фестивале диплома «Открытие нового имени».

Сильная рука

В узбекской картине «Смешались воды неба и земли», снятой в похожей на «Бибинур» манере неторопливого советского кино, звучит похожий мотив об утерянном золотом веке. Некогда его герой, ныне влиятельный старик, был председателем колхоза, а в селе царили закон, порядок и справедливость. Времена изменились, на смену пришли новые хозяева — молодые да ранние, а порядок сменился хаосом. Но главное — не поменялось сознание сельчан, они, как и прежде, верны традициям — льнут к сильной, но справедливой руке. Вот главный герой отправляется за водой, а по пути вершит суд, учит жизни, решает — тем пустить воду, а этим перекрыть. Кому адресован фильм? Правителям? Подданным? Конечно, хотелось бы увидеть кино, поднимающее проблемы современного узбекского общества, а не пропагандирующего культ личности в средневеково-патриархальном разрезе. Да, были люди в наше время… — с классикой никто не спорит. Да и узбекское село может эффектно смотреться на широком экране, такая южная земля Санникова, хранящая древние традиции. Но хочется надеяться, что не в этом суть авторского, фестивального кинематографа. Хотя хорошего человека всегда жалко, а тем более если его сердце не выдерживает волнений за родную землю и свой народ. Это святое, как и смерть под могучим старым деревом (как будто перекочевавшим из татарского фильма в узбекский) — обязательным атрибутом центральноазиатского кино, символизирующем очень многое: родную землю, мать-природу, верность традиции, постоянство и неизменность.

Свет во мраке

[inc pk='1414' service='media']

На этом фоне киргизская картина «Свет-аке» смотрелась просто новаторски. Хотя ее действие тоже происходит в сельской местности, а главный герой, человек средних лет, воплощает в себе ценности уходящего поколения. Операторская работа иная — никаких акцентов на цветных и черно-белых переходах, катящихся яблок, раскидистых крон деревьев, шелестящей листвы и журчания ручья. Все снято на обычную цветную пленку. При этом дано представление об условиях жизни героев. Цель ленты не в том, чтобы поразить красотой природы и экзотичностью быта. Она о современных нравах киргизского общества. Киргизский фильм, в отличие, например, от узбекской картины, выглядел более раскрепощенным. В нем нашли отражение и политические реалии страны. Его герой — сельский электрик по прозвищу Свет-аке. Сельчане любят его за отзывчивость и доброту. В селе постоянные перебои с электричеством. А Свет-аке и словом подбодрит, и делом поможет. Если надо, подкрутит счетчик тому, кто не может платить за свет. После очередного переворота меняется власть — новый хозяин убеждает Свет-аке в своей готовности возродить село. Но не успели сельчане и глазом моргнуть, как тут же появляются уже фигурировавшие в татарской картине падкие до земли китайцы. Звучит мотив продажности и наивности. Приглашенный в юрту с почетными гостями Свет-аке становится свидетелем непристойной сцены, преподнесенной в качестве местного фольклора. В итоге за искренность чувств и верность принципам герой расплачивается своей жизнью. Может быть, мысли, которые пробуждает картина, не новы — наивный и доверчивый народ страдает от власти временщиков. Но раз снимаются такие фильмы, то хочется верить, что у него есть будущее, поскольку находятся те, кто говорит о проблемах настоящего. «Свет-аке» был удостоен главного приза фестиваля.

Незаметный героизм

Тема героизма в современном кинематографе прозвучала не только в кино, но и на пресс-конференции с Кевином Костнером, ставшем особым гостем фестиваля. Ему был вручен приз «За вклад в мировой кинематограф». Мне удалось спросить у голливудского актера, создавшего на экране образ мужественного, но интеллигентного героя: «Является ли этот образ идеалом для современного общества? Кто он, герой нашего времени? Меняется ли представление о нем в обществе и кинематографе?»

«Я всегда играл героев, которые были умнее и храбрее меня, — ответил он скромно, не выпячивая свою звездность на публике. — Кинематограф лучше всех позволяет исследовать проблему героизма. Героизм в кино бывает разным. Очевидный героизм — когда один человек жертвует собой во имя другого человека, во имя своей семьи, отдает жизнь за свои принципы и свою страну. Но существует и другой тип героизма, который тоже можно исследовать в кино. И он всем известен. Это может быть история матери-одиночки, которая рано утром выходит на автобусную остановку, чтобы отправиться на свою первую работу, где работает восемь часов, а потом отправляется на дополнительную работу еще на три часа. Затем возвращается домой, чтобы покормить семью, почитать детям на ночь, помечтать с ними. И это повторяется изо дня в день. Это и есть героизм. Вы увидите такой героизм повсюду, если внимательно присмотритесь к людям», — уверен Кевин Костнер.

Вопрос в том, как заинтересовать массового зрителя историей матери-одиночки. Ведь для многих кино — побег от реальности и развлечение. Большинству зрителей не хочется видеть на экране то, что окружает их в повседневности. Поэтому популярностью пользуются такие герои, как Бэтмен, Человек-паук и Лара Крофт. Но подлинное признание голливудскому кинематографу принесли картины об обычных людях, чьи истории были рассказаны как нечто уникальное и неповторимое.

Фото: Лиана Бахалова

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее