Новый новый путь

Государственная стратегия развития с горизонтом до 2050 года будет актуальна еще лет десять

Новый новый путь

В последние годы некогда повсеместно упоминавшийся стратегический документ «Казахстан-2030» перестал чиновниками цитироваться. Особенно усилилась эта тенденция в ходе кризиса и после него. И тому есть довольно веские основания. Перечитывая сегодня Стратегию-2030, можно увидеть, что, с одной стороны, она потеряла актуальность, с другой — во многом была довольно наивной. Что, впрочем, простительно, если вспомнить, что написана она была в 1997 году.

Что мы имеем в виду, когда говорим о наивности. Возьмем пример с рынком. Документ весь пропитан огромной верой в благотворность его невидимой руки. В подтверждение такой отрывок: «При помощи рынка мы должны создать и усилить конкуренцию между регионами по принципу: лучший регион тот, где выше уровень жизни. Производительные силы должны концентрироваться там, где для этого есть лучшие условия». Уже в середине двухтысячных стало понятно, что такой подход ведет к упадку некоторых территорий. И дело тут вовсе не в их неконкурентоспособности. И даже не в некомпетентности тех или иных акимов. Просто естественным образом одни места являются более предпочтительными для людей по сравнению с другими. Что ведет к несбалансированным миграционным перетокам населения, возникновению напряженности в одних местах и концентрации бедности в других. В Стратегии-2030 говорилось также, что проблемы села можно решить, лишь предоставив крестьянам микрокредиты, после чего якобы должен был бы включиться конкурентный механизм, делающий селян зажиточными и довольными своим положением.

Стоит признать, что уже и в «Казахстан-2030» не раз упоминалось, что рынок не является панацеей, и даже говорилось об упадке ценностей, вызываемых им. Тем не менее ожидания от рынка в нем были завышенными. К слову, в стратегии, представленной в 2012 году, этого уже нет. Есть ожидания от предпринимательства, но не от рынка как такового.

Также послание октября 1997 года, в котором излагалось стратегическое видение до 2030 года, было полно напоминаний, что у государства нет денег практически ни на что, и в качестве цели на ближайшую перспективу ставилась, например, такая: «Обеспечить полную и своевременную выплату пенсий, пособий и заработной платы в бюджетных организациях». Понятно, что подобные вещи давно ушли в прошлое.

Многие проблемы страны объяснялись в Стратегии-2030 недофинансированием. Например, признавалось, что хороший средний уровень знаний у населения — это наследие советской системы, а уже начавшаяся тогда деградация системы образования объяснялась нехваткой средств у государства. Сегодня понятно, что система деградирует даже при наличии средств. И корень проблемы тут не в деньгах.

Одним словом, документ даже на 2005 год уже довольно сильно устарел во многих моментах. Поэтому нет ничего особо удивительного в том, что его стали цитировать реже. «Казахстан-2030», тем не менее, не был признан недействительным, продолжал считаться основой для принятия всех решений в стране. По факту же не использовался уже довольно давно.

Сдвиг на 20

В своем послании конца 2012 года, в котором Нурсултан Назарбаев представил новое стратегическое видение до 2050 года, президенту пришлось объясняться с теми, у кого вызвало недоумение, почему стратегия, намеченная до 2030 года, отправляется в корзину в 2012 году. Ответ им был таким: «Основные задачи, поставленные Стратегией-2030, выполнены, другие в процессе выполнения».

Пожалуй, это самая слабая часть последнего послания президента. Примеры, которые приводились, не так уж убедительны. Например, «экономический рост, базирующийся на открытой рыночной экономике с высоким уровнем иностранных инвестиций и внутренних сбережений». Рост действительно был. Был и высокий уровень иностранных инвестиций. Но вот что касается внутренних сбережений, их как не было, так и нет. В действительности по каждому пункту, якобы подтверждающему достижение поставленных целей, можно сделать замечания, говорящие о неполном соответствии картины сегодняшнего дня и картины, нарисованной в «Казахстан-2030».

Тем не менее стратегия с учетом всего, что произошло за прошедшие с 1997 года пятнадцать лет, конечно, требовала ревизии. Пожалуй, действительно правильным было бы каждые пять лет проводить анализ главного стратегического документа с последующей его корректировкой. С выявлением не только достижений, но и слабых звеньев, где достичь намеченного не удается, и честной оценкой того, почему так происходит. Признавать свои ошибки совершенно не зазорно. Однако такого механизма предусмотрено не было.

В чем отличие новой стратегии от предыдущей? Где сменились приоритеты? Ответить на эти вопросы не так просто, так как оба документа довольно объемны и затрагивают множество аспектов. Поэтому мы возьмем только наиболее значимые, на наш взгляд, тренды. 

На ваш выбор

Первое — это некоторое освобождение от контроля, если так можно выразиться, политической системы. В Стратегии-2030 было сказано следующее: «Если различные группировки, независимо от того, что их объединяет — политическая идеология, религиозные, этнические или классовые интересы, находятся в состоянии противодействия, это приведет к опасной ситуации, при которой народ будет отвлекаться от цели — достижения общего блага и реализации своих национальных интересов». В общем-то, в этом тезисе уже в 1997 году представители любой оппозиции должны были увидеть для себя грозный знак. Уже лет через десять поле было расчищено, отвлекающих народ от воплощения мечты не осталось.

Думается, вера в правильность такого подхода у Нурсултана Назарбаева появилась после знакомства с книгами Ли Куан Ю, отца-основателя Сингапура, который не устает повторять, что демократия — это плохой выбор для Азии, приводящий к хаосу. Пожалуй, он знает, о чем говорит.

Однако взглянем на то, что мы видим в 2012 году. Нурсултан Назарбаев говорит о том, что многопартийный парламент является большим достижением. (И почему-то утверждает, что такое произошло впервые в истории Казахстана, хотя это не так, заметим в скобках.) Сейчас Нурсултан Назарбаев предложил расширить полномочия парламента. И такое, пожалуй, мы действительно слышим из его уст впервые.

Президент также вводит выборность некоторых акимов: «Будут избираться 2533 акима, в том числе акимы сельских округов, поселков, а также 50 акимов городов районного значения. Это 91,7% от общего числа акимов всех уровней». Понятно, что речь идет об акимах самого нижнего звена. Конечно, этот слой госуправленцев самый неподконтрольный на самом деле центру. Их огромное число, они удалены даже от областных руководителей. На должности эти попадают нередко по блату. В итоге люди часто оказываются очень недовольны властью в целом, воплощенной в самом низовом ее представителе. Поэтому Астане в каком-то смысле проще разобраться с этой проблемой именно так — возложив на самих жителей небольших населенных пунктов ответственность за выбор для себя акима.

Однако сам факт введения выборности — это все же вектор, указывающий на то, куда все будет двигаться дальше. Кроме того, это способ вывести новый тип политика, не связанного ни с какими движениями из прошлого. Такие политики, которые получат на позициях акимов и административный опыт, и знания о реальном положении дел в самом низу, смогут в дальнейшем объединяться, в зависимости от взглядов, в партии, приходить с платформами в усиленный полномочиями парламент.

Все, впрочем, как обычно, зависит от исполнения. Если первые выборы сельских акимов будут сопровождаться мощной кампанией в государственных СМИ, которая прямо-таки вобьет в головы гражданам, что от их выбора зависит их собственная жизнь завтра, тогда, может, что и выйдет. Ну и, конечно, власть должна позволить выбираться не только членам «Нур Отана», но и беспартийным. Если эксперимент с сельскими акимами окажется удачным, то лет через пять в Казахстане возможно введение выборности уже городских акимов, а позже — и областных.

Второе ключевое изменение — отношение к иностранным инвестициям. В 1997 году в Стратегии-2030 они считались безусловным благом. Их нужно было заполучать любой ценой. Улучшать изо всех сил инвестиционный климат, чтобы деньги приходили из-за границы. Заманивать иностранцев изо всех сил.

В 2012 году Нурсултану Назарбаеву уже не нужны иностранные инвестиции сами по себе. Они должны обязательно увязываться с трансфертом технологий, с передачей знаний казахстанцам. Вместе с тем иностранный капитал призывают активнее создавать совместные предприятия в производственной сфере. И опять-таки передавать знания местным партнерам и кадрам. Таким образом, видно, что президент осознал, что деньги — совсем не главный элемент успеха.

Параллельно предлагается создать программу привлечения иностранных специалистов для осуществления ключевых проектов там, где у местных не хватает знаний и навыков. И это из той же оперы — знания важнее денег.

В сельском хозяйстве ставка прямым текстом делается на средние и крупные хозяйства. Фермерство больше не в фаворе. Обращается внимание на развитие инновационных агротехнологий.

На невидимую же руку рынка надежды больше нет. Поэтому, например, вводится механизм перераспределения средств в регионы с большой безработицей.

Исправляя ГПФИИР

Упомянутый выше призыв к иностранному бизнесу создавать СП является косвенной демонстрацией разочарования лидера нации в местном бизнесе. Вообще же, многие абзацы в Стратегии-2050 в действительности посвящены исправлению ошибок документа, который в отличие от Стратегии-2030 как раз упоминался в последние годы часто. Хотя и нечасто цитировался, поскольку цитировать там особо нечего. Речь идет о Государственной программе форсированного индустриально-инновационного развития. Формально она еще не завершена, но все ее недостатки уже стали очевидны.

В Стратегии-2050 сказано, что отныне помощи не стоит ждать отдельным предприятиям. И главное, при принятии решения о государственной поддержке того или иного проекта должна обязательно производиться оценка рынков сбыта, экспортного потенциала и пр.

Суть ГПФИИР, как мы не раз писали, в конечном итоге сводилась к списку предприятий, которым государство подсобляло если не деньгами, то ускоряя процедуры. Самым удивительным эффектом ГПФИИР оказалось, что бизнесмены, вкладывая, в том числе и собственные деньги, часто не были способны произвести базовые для любого бизнеса операции — провести маркетинговый анализ, взвесить риски. В результате в рамках программы было построено несколько заводов, которые или вовсе стоят, не работая, или работают не на полную мощность.

Теперь вся надежда на иностранцев, которые научат наших предпринимателей внутри СП адекватно смотреть на рынки, да и, собственно, производить. В последнем большинству наших предпринимателей тоже не хватает опыта. Многие из них в лучшем случае разливали сок в пакеты, который пред этим делали, разводя концентрат.

Шанс привлечь иностранцев в совместные предприятия существует, поскольку теперь есть большой рынок ЕЭП, где можно беспрепятственно реализовывать продукцию. Будем надеяться, что, поработав с иностранцами, отечественные предприниматели действительно научатся у них, как вести дела.

Для бизнеса будет введено обязательное членство в бизнес-ассоциациях по примеру Германии. Это ответ государства на бесконечное брюзжание деловых людей по поводу того, что, власть о них недостаточно заботится. Теперь их принуждают приходить со своими горестями в ассоциации. А точнее, в одну ассоциацию — «Атамекен», включающую в себя отраслевые подразделения.

Заканчивая с темой взаимоотношений власти с бизнесом, скажем, что для последнего есть отличная новость. Все лицензии будут проанализированы на предмет того, представляет ли предмет лицензирования угрозу жизни и здоровью населения. Там, где угрозы нет, будет вводиться уведомительный порядок. Если список существенно сократится, это станет настоящим прорывом.

Возвращаясь же к неудачам ГПФИИР, стоит упомянуть, что многие построенные предприятия на самом деле ориентировались на вчерашний день. Оборудование приобреталось не самое передовое, да и предполагавшаяся для выпуска продукция была далеко не инновационной. Последнее не всегда и нужно — если есть свободная ниша, где можно быть конкурентоспособным, почему бы и нет. Однако стоит признать, что большая маржинальность всегда ближе к инновациям. Чем свежее продукт сам по себе, тем большую добавленную стоимость получает бизнес. Китай смог вырасти во вторую экономику мира, подбирая под себя старые отрасли. Но Казахстан с его маленьким населением и сравнительно высокими зарплатами вряд ли себе это может позволить. Самые передовые технологии нам, конечно, никто не отдаст. Однако государство имеет полное право стимулировать именно высокотехнологичную индустриализацию с хотя бы средним уровнем технологий. Пока в шутке про то, что в аббревиатуре ГПФИИР одна «И» лишняя, доля правды составляла 99%. Инновационности в госпрограмме было откровенно немного. Теперь ситуация, видимо, несколько поменяется.

Глядя вдаль

Есть один очень важный момент, который в Стратегии-2050 упомянут вскользь. Речь идет о длинных деньгах, которые должен обеспечить Нацбанк и финансовая система. Это действительно важнейший вопрос. Но опыт Стратегии-2030 показывает, что если что-то упомянуто вскользь, без особого акцента и разъяснений, это что-то в дальнейшем игнорируется и замыливается.

Обычно считается, что стратегический документ не должен быть слишком конкретным. Конкретика должна относиться не к стратегии, а к тактике. Однако опыт управления независимым государством научил Нурсултана Назарбаева тому, что все нужно разжевывать. И на каждый вопрос нужно назначать ответственного и срок исполнения. В Казахстане все работает только так.

Поэтому Стратегия-2050 — вещь гораздо более конкретная, полная явных указаний. В этом его сильная и слабая сторона одновременно. Сильная потому, что есть шанс — правительство исполнит большую часть поручений. Слабая потому, что такой документ гораздо быстрее устаревает. Уже через десять лет, а то и меньше, придется как-то объяснять, почему у Казахстана теперь главный документ — Стратегия-2070.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики