Нефть как политика

Редакционная статья

Нефть как политика

Диверсификация каналов экспорта казахстанской нефти есть не что иное, как возможность вести суверенную внешнюю политику, не прогибаясь под давлением других стран.

Казахстан, как страна, богатая нефтью, стал государством, вызывающим живой интерес со стороны США и Евросоюза, намеревающихся диверсифицировать каналы поставки нефти. Россия, с которой Казахстан создал Таможенный союз, стремится сделать все от нее зависящее, чтобы казахстанская нефть шла транзитом через российскую территорию. В настоящее время политика Китая по консолидации нефтяных активов в Казахстане и трубопровод Атасу—Алашанькоу не вызывают беспокойства со стороны Запада и России.

Когда в декабре 2005 года был построен нефтепровод Атасу—Алашанькоу, а Россия и Казахстан получили потенциальную возможность поставлять в Поднебесную 20 млн тонн нефти в год, Вашингтон и Брюссель попросту отмолчались. Объемы отвлекаемой нефти оказались много ниже заявленной мощности трубы.

С другой стороны, Запад не готов предложить Казахстану реальные альтернативные каналы. В частности, нефтепровод Баку—Тбилиси—Джейхан (БТД) мощностью 50 млн тонн нефти в год с момента своего запуска в мае 2005 года так и не был заполнен.

Казахстан приветствует любые альтернативные каналы. В 2006-м президент Нурсултан Назарбаев подписал договор о присоединении Казахстана к нефтепроводу, тем самым оказав поддержку проекту. Кстати, документ предусматривал организацию танкерной перевозки казахстанской нефти из Актау в Баку и ее дальнейшую транспортировку по БТД. На первом этапе Казахстан намеревался отгружать по трубе до 7,5—10 млн тонн нефти в год, однако планы так и не обрели реальные очертания. К моменту запуска БТД у Казахстана просто не было свободной нефти.

Между тем Казахстану необходимо учитывать настроения России. Последняя не скрывала своего недовольства БТД, так как, по оценкам некоторых экспертов, экономические потери России от появления нового пути транспортировки каспийской нефти оценивались в 200 млн долларов в год. Впрочем, частично это и стало причиной того, что официальные лица России не присутствовали на торжественной церемонии открытия трубы в Джейхане.

Накал борьбы за каспийские ресурсы достиг апогея к середине 2008 года. Причиной тому стал неуклонный рост цены на нефть. В 2004 году средневзвешенная цена на нефть составила 37,76 доллара, в 2005 году — 53,35 доллара, в 2006 году — более 70 долларов за баррель, а к лету 2008 года она достигла пика — 150 долларов.

Последовавший затем кризис остудил пыл глобальных игроков.

Нынешний год может стать поворотным. В начале декабря, согласно сообщениям нью-йоркской биржи NYMEХ, нефть достигла максимальной цены за последние 25 месяцев. Ценовая конъюнктура вновь повышает значимость Казахстана для стран, нуждающихся в нефти.

Казахстан, в рамках своей трубопроводной политики, вынужден лавировать между Западом, Россией и Китаем. Казахстан не спешит диверсифицировать каналы поставки нефти в обход России, чтобы не раздражать последнюю, в то же время делает все возможное, чтобы против нас не ополчился Запад.

Диверсификация дает свободу выбора. Поэтому данный вопрос приобретает для Астаны особую значимость.

Казахстан должен быть готов к обострению глобальной борьбы за нефть. В конце апреля Пентагон опубликовал доклад под названием Joint Operating Environment 2010. Согласно документу, к 2015 году мир ожидает дефицит нефти и резкое усиление борьбы за углеводороды. «В то же время объем сырья, который способны обеспечить новые районы добычи, ограничен. Каспий, Бразилия, Колумбия, американские континентальные шельфы могут компенсировать упадок старых месторождений, но они не увеличат общий объем добычи», — отмечается в докладе.

В условиях возможных нефтяных катаклизмов Казахстан просто вынужден модернизировать старые и найти новые каналы экспорта нефти. К примеру, добиться модернизации в одностороннем (Россия) или двустороннем (Россия и Казахстан) формате основных на сегодняшний день каналов экспорта.

Не случайно именно казахстанский президент был главным инициатором создания Таможенного союза. Вовлечение в интеграцию Беларуси и, самое главное, России в конечном счете позволит минимизировать основные риски.