Поиск равновесия

Энергосистема Казахстана постепенно становится единой. Первым реальным шагом в этом направлении стал прошлогодний запуск второй высоковольтной линии электропередачи «Север—Юг»

Поиск равновесия

Как известно, во времена СССР энергосети строились, исходя не из границ союзных республик, а из того, где выгоднее располагать генерирующие мощности. В северо-восточной части Казахстана по течению Иртыша было поставлено несколько гидростанций, а наличие гигантских залежей дешевого угля предопределило появление теплоэлектростанций — в частности, двух гигантских ГРЭС в Экибастузе. В 80-х годах прошлого века северные области были включены в Единую энергетическую систему СССР, став технологической цепочкой, связывающей Западную Сибирь и Урал. Таджикистан, Киргизия, Узбекистан и часть Казахстана входили в Среднеазиатскую энергетическую систему. Южным соседям здесь отводилась роль регуляторов, однако избыток гидроресурсов стал впоследствии их слабым местом. Если в Казахстане в структуре генерации свыше 80% занимает тепловая энергия, то в Таджикистане этот объем приходится на выработку электроэнергии гидростанциями.

Электрический полураспад

Энергосистема была организована, в общем, весьма разумно, однако когда СССР распался, на севере республики возник избыток энергомощностей (в Павлодарской области сейчас производится более 40% всей казахстанской электроэнергии), в то время как на юге образовался серьезный дефицит. Недостаток привел к покупке мегаваттов за границей. При этом север и юг были связаны между собой лишь одной высоковольтной линией, эксплуатирующейся почти 30 лет. Ее пропускная способность составляла 650 МВт, и этого было явно недостаточно. В предельных режимах передавалось до 800 мВт, однако к южноказахстанским потребителям, зачастую по цепочке «подгружались» узбекские и таджикские энергосистемы, работавшие в параллельном режиме. Разрывы с ограничениями и взаимные упреки в несоблюдении режимов длились на протяжении 2008—2009 годов.

Такой дисбаланс, вернее «слабое звено», ЕЭС Казахстана грозил серьезной проблемой на фоне растущего спроса. Причем чем дальше, тем больше она усугублялась. Есть экономическая аксиома, что дефицит всегда заканчивается ростом цен. Тарифы энергокомпаний контролируются в Казахстане Агентством по регуляции естественных монополий (АРЕМ), и без согласования с регулятором их, конечно, не увеличишь. Однако нехватка электричества на юге в любом случае — объективный факт, ставший серьезным аргументом генерирующих компаний Алматинской, Жамбылской, Южно-Казахстанской и Кызылординской областей, когда они подавали заявки в АРЕМ на повышение своих цен. Учитывая, что потребление электроэнергии в стране постоянно нарастает (исключением стал лишь кризисный 2008 год), тут явно требовалось что-то предпринимать.

В итоге KEGOC, как системный оператор ЕЭС и госкомпания отвечающая в стране за магистральную передачу энергии, вооружившись поддержкой государства в начале 2000-х решила построить вторую линию транзита протяженностью 1100 км. Это позволяло увеличить переток с севера на юг, нарастив его пропускную способность до 1350 МВт в момент пиковых нагрузок. Стоимость строительства была оценена в 322,9 млн долларов, из которых KEGOC занял около 310 млн. долларов у зарубежных и отечественных банков. Такой вариант финансирования был выбран с учетом специфики отрасли и ограничений в законодательстве для инвесторов в секторе магистральной передачи. Государство не вкладывало в крупнейший инфраструктурный проект бюджетные тенге, ограничившись гарантией системному оператору для получения займов. В итоге строительство было профинансировано несколькими организациями: Международным банком реконструкции и развития (МБРР), Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР) и Банком развития Казахстана (БРК).

«Кредитное соглашение было подписано в 2005 году, — рассказывает управляющий директор по экономике KEGOC Айбек Ботабеков. — Поскольку мы должны были выполнить все требования банков по процедуре закупок, выбрать генподрядчика и подрядчиков по их правилам, само строительство началось только в 2007 году. Оно заняло около двух лет, что можно считать очень хорошим результатом». Линия была сдана в сентябре прошлого года, а уже в конце года в стране был побит очередной рекорд потребления электричества.

Энергия южан

Что реально дал республике второй транзит, соединивший север с югом? В принципе, будь на месте KEGOC частник, он мог ничего и не строить — загрузка и востребованность одной линии позволяла бы без усилий улучшать финансовые показатели. «Если опираться на цифры 2009 года, дефицит на юге составил тогда 6,5 млрд кВт.ч, из которых Киргизия дала нам 1,1 млрд кВт.ч, — рассказывает г-н Ботабеков. — Существовавшая линия физически могла пропустить только 4 млрд кв.ч. Оставшиеся 1,4 млрд кВт.ч перекрывались работой Жамбылской ГРЭС. Для сравнения, в 2008 году стоимость ее (ЖГРЭС) электроэнергии, вырабатываемой на мазуте, составляла 6,5 тг., в то время как сейчас, на шинах экибастузских станций кВт.ч стоит 4,68 тенге. Вот прямая экономия для потребителей юга». С учетом ввода второго транзита пропускная способность линии увеличилась до 7,5 млрд кВт.ч. Этого, по мнению г-на Ботабекова, должно хватить на ближайшие год-два.

Выгода для южан от появления ЛЭП действительно есть, хотя и не все это поняли. Тариф для южных областей складывается из дорогой жамбылской электроэнергии, цен других местных генераторов, дешевой северной энергии и тарифов на передачу электричества. Когда отпала необходимость в использовании на полную мощность Жамбылской ГРЭС, цена на электричество здесь зафиксировалась. В то время как на севере электроэнергия подорожала в прошлом году в среднем на 20%, на юге тариф за счет запуска второй линии транзита практически не вырос. Некоторые региональные поставщики на юге, конечно, несколько подрастили цену своего товара, но если бы переток с севера был таким же ограниченным, как прежде, рост тарифа оказался бы куда существеннее. Электроэнергия, в свою очередь, как известно, один из мультипликаторов — увеличение ее стоимости приводит к еще более резкому росту общей инфляции.

«Строительство второй линии “Север — Юг” в смысле своей стратегической значимости, возможно, один из самых важных проектов, профинансированных Банком развития Казахстана, — говорит управляющий директор БРК Руслан Кидрисов. — Речь идет об усилении энергосистемы Казахстана». Проект существенен не только потому, что позволяет сделать более или менее одинаковыми цены по республике, таким образом выравнивая и экономическое положение регионов, но и потому, что выход из строя или плановый ремонт какого-либо крупного генератора на юге не приведет теперь к серьезным проблемам — в частности, к веерным отключениям. Раньше в такой ситуации юг мог надеяться лишь на соседей Казахстана. Однако надежность работы киргизских ГЭС вызывает все больше вопросов. Как бы то ни было, большее число энергостанций, завязанных в общую сеть, — это большая стабильность системы в целом. Кроме того, именно на этой линии будет построена крупная Балхашская ТЭС, которая сможет поставлять электричество как на юг, так и на север — в общем, туда, где возникнет дополнительная в ней потребность.

Подрядчиками по проекту выступили индийская «KEC International Limited» и хорватская «DALEKOVOD JSC». Почему не обратились к местным компаниям? Выбор проходил на условиях тендерных процедур Всемирного банка и ЕБРР. «Также нужно понимать, что последняя высоковольтная линия в республике была сооружена в 1991 году, — объясняет г-н Ботабеков. — Так что фактически этот проект — первое крупное строительство электросетей в независимом Казахстане». Индийцы и хорваты в свою очередь нанимали местных субподрядчиков. Таким образом, казахстанские компании получили опыт, взаимодействуя с теми, кто строит современные ЛЭП. А вторая линия «Север — Юг» действительно сделана, что называется, по последнему слову техники: например, волоконнооптическая линия связи для централизованного контроля за работой ЛЭП встроена в грозозащитный трос, использована полимерная изоляция проводов и т.д.

Кстати, несмотря на наличие высокотехнологичных «опций», строительство транзита, по оценкам экспертов, обошлось недорого. «Чтобы избежать неожиданностей, все риски мы переложили на подрядчиков, однако стоимость работ сбили, — объясняет Айбек Ботабеков, добавляя при этом: — Вообще-то наши контрагенты считают нас достаточно жесткими переговорщиками».

Это далеко не последняя высоковольтная линия, которая нужна стране. «Если вы посмотрите долгосрочную стратегию развития электроэнергетики до 2025 года, утвержденную правительством, вы увидите, что предстоит построить еще много линий, — продолжает управляющий директор по экономике АО “KEGOC”. — В будущем мы планируем привлекать уже казахстанские компании в качестве подрядчиков. Тем более требования по казсодержанию предписывают, чтобы не менее 50% товаров и услуг закупалось у отечественных компаний, а в Казахстане пока не производится электрооборудование класса напряжения выше 220 кВт. Понятно, что нам придется больше опираться на местные компании».

Впрочем, хотя строительство второй линии «Север—Юг» начиналось еще до того, как были введены ограничения по казахстанскому содержанию, благодаря проекту возникло несколько довольно крупных производств и сервисных компаний. В стране стали изготавливаться металлические опоры для ЛЭП, железобетонные конструкции для нужд энергетики, шкафы релейной защиты, возникло еще несколько предприятий. Все это пригодится при строительстве новых линий, которые подсоединят Мойнакскую ГЭС, энергоблоки возводимой Балхашской ТЭС, Восточно-Казахстанскую и Алматинскую области, а также для предстоящего активного строительства высоковольтных линий на западе страны. «Важно, что данный инфраструктурный проект дал возможность роста другим сопутствующим производствам в Казахстане — от металла до высоковольтных кабелей — и отечественным организациям, оказывающим строительные услуги», — прокомментировал г-н Кидрисов.

Исключение энергетиков

С точки зрения финансирования KEGOC, во-первых, очень крупная организация, во-вторых, имеет богатую историю займов у международных институтов развития — первый кредит был взят еще в 1999 году, поэтому особых трудностей при получении займа не возникло. Знаковым для компании стал 2008 год, когда в разгар кризиса без гарантий правительства и залога KEGOC получил кредитную линию ЕБРР в размере 400 млн долларов на очередной этап модернизации Национальной энергетической системы. «При рассмотрении возможности финансирования в первую очередь важен клиент, его прозрачность, грамотное корпоративное управление, история и т.п. С этой позиции KEGOC полностью отвечает нашим требованиям, что отражается на конечной стоимости денег для заемщика, которая в таких случаях обычно ниже, чем в среднем по другим займам», — говорит г-н Кидрисов. В БРК считают, что этот проект был интересен банку не только своей масштабностью, но и тем, что реализовывался совместно с международными организациями. «В результате совместной работы с такими крупнейшими банками, как МБРР, ЕБРР, был получен огромный опыт, который применяется БРК в других инвестиционных проектах», — делится г-н Кидрисов.

В самой KEGOC участие Банка развития Казахстана в финансировании линии «Север—Юг» оценивают следующим образом: «С ними намного проще было работать по закупкам, поскольку мы руководствуемся одними и теми же инструкциями, утвержденными правительством», — вспоминает г-н Ботабеков. Что касается ставки, тут ситуация меняется во времени. «В договорах с международными институтами развития у нас прописан плавающий процент, привязанный к LIBOR, а с БРК он фиксированный, — объясняет управляющий директор KEGOC. — На тот момент, когда мы брали кредит, на мировых площадках ощущался дефицит ликвидности и условия того же ЕБРР и БРК были приблизительно одинаковыми. На текущий момент LIBOR упал и, конечно, ставка БРК теперь выше. Но завтра ведь обстановка может измениться». Г-н Ботабеков отмечает, что Банк развития Казахстана не стоит на месте: «Проект “Север—Юг” — это не единственная наша точка соприкосновения с БРК. Банк является также агентом по госгарантиям, так что мы плотно с ним сотрудничаем. И я могу сказать, что в последнее время его руководство серьезно озаботилось бизнес-процессами. Мы ощущаем, что организационно он улучшается».

KEGOC самостоятельно может кредитоваться в крупных западных фининститутах, в том числе коммерческих, то есть брать деньги там же, где и сам БРК. Это ситуация редкая, поскольку основная часть казахстанского бизнеса все еще не может воспользоваться дешевыми западными кредитными ресурсами. «Отечественный банк развития для многих — единственный источник длинных и относительно дешевых денег», — признает г-н Ботабеков.

«Если говорить о сотрудничестве, то для национальных компаний у нас подход более широкий, это отражается и на лимитах финансирования, и на стоимости денег, поскольку проекты, предлагаемые ими, масштабные и капиталоемкие. Казахстану необходимо развивать подобные проекты, работающие на перспективу, которые помимо социальной пользы обеспечивают национальную экономическую безопасность», — резюмирует г-н Кидрисов.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики