Редкая возможность

В условиях дефицита Казахстан мог бы стабильно поставлять редкие и редкоземельные металлы в обмен на технологии, в которых они применяются

Редкая возможность

В августе прошлого года Китай сократил вывоз 17 редких и редкоземельных металлов сразу на 72%, оставив на голодном пайке партнеров в Японии, США и Европе. КНР почти полтора десятилетия была чистым экспортером этого важного сырья, обеспечивая свыше 90% общих поставок на мировой рынок. Китайские ученые объявили, что промышленные запасы так называемых тяжелых элементов этой группы (в основном лантаноидов) в Китае будут исчерпаны в течение следующих 15 лет.

Дефицитный товар

По данным BP Statistical Review, спрос на редкие и редкоземельные металлы растет бешеными темпами. Возможно, именно они станут главным богатством ближайших десятилетий. Индий, таллий, селен, теллур, цезий, рений, галлий, скандий, кадмий, германий, церий, иттирий — эти элементы используются в электронике, сотовых телефонах, современных радарах, дисплеях, лазерах, солнечных батареях, лопатках реактивных турбин, в средствах связи и многих других сферах.

С середины 1960-х и до 1984 года большая часть потребляемого объема «редких земель» добывалась на месте их основного потребления — в Северной Америке, на месторождении Mountain Pass в пустыне Мохаве. Выделение ценных элементов из породы требует много энергии и загрязняет окружающую среду. В 1980-е Китай начал осваивать залежи баснезита (церий, иттирий и лантаноиды) Баян-Обо во Внутренней Монголии и поставлять сырье на мировой рынок. Когда «китайская фабрика» стала набирать обороты, американцы просто законсервировали свои рудники и стали покупать концентраты в Поднебесной. Постепенно Китай обзавелся и технологиями получения чистых металлов. Так, к концу 2000-х основные мировые мощности по производству редкоземельных элементов оказались сосредоточены в нескольких провинциях юга Китая.

В сентябре 2010 года Китай негласно приостановил поставки редкоземельных элементов в Японию, а в октябре — в США и ЕС. Эти меры вызвали настоящую истерику на мировых биржах. Упали акции производителей электроники: за август-сентябрь Intel потерял 20% стоимости, бумаги Sony подешевели на 14%. Одновременно США, Канада и Австралия объявили о возобновлении добычи на собственных месторождениях. За четыре месяца акции компании Molycorp, начавшей работы на Mountain Pass, поднялись в цене на 350%. Индекс Bloomberg Rare Earth Mineral Resources, отражающий капитализацию 17 компаний, добывающих редкоземельные металлы, за это же время вырос в 2,5 раза.

Нужный мусор

Казахстан является одним из значимых поставщиков редких и редкоземельных металлов на мировой рынок. Однако в последние годы их производство не вызывает особого интереса ни у недропользователей, ни у государства. По данным РПГ «Национальный центр по комплексной переработке минерального сырья РК» (НЦ КПМС РК), ни одного нового производства по выделению ценных металлов из обычных руд, и тем более каких-то изделий из этих металлов, за минувшие два десятилетия в стране создано не было. Ряд предприятий закрылись, почти на всех оставшихся комплексность переработки руды снизилась.

Основная проблема редкоземельной промышленности в Казахстане — разрыв технологических цепочек между поставщиками сырья и производителями. В советское время имелось два специализированных цеха по извлечению редких и редкоземельных металлов — на Усть-Каменогорском свинцово-цинковом и на Чимкентском свинцовом заводах (теперь АО «Южполиметалл»). В Усть-Каменогорске технология позволяла извлекать из концентрата 12 элементов из 15 имевшихся, в том числе 9 редких и редкоземельных металлов. Цех работал на сырье из России, сегодня производство там полностью остановлено.

В Шымкенте когда-то добывали из отходов свинца индий, кадмий, таллий, рений. Но в последние годы владельцы предприятия не могли договориться с корпорацией «Казахмыс» о взаимовыгодных поставках сырья — свинцовых пылей. Отходы медеплавильного производства загромождали территорию фабрик корпорации, в то время как завод в Шымкенте более двух лет простаивал. В октябре прошлого года он был передан под управление корпорации «Казахмыс», сейчас там в небольших количествах выпускают соли рения и планируют наладить производство висмута.

Иртышский химико-металлургический завод выпускал более 45 видов металлов и их соединений (ниобий, тантал). Сегодня это предприятие практически простаивает. АО «Алюминий Казахстана» уже не делает пентаксид ванадия, выпускается лишь галлий. На Усть-Каменогорском титано-магниевом комбинате ванадий и скандий выпускают с перебоями. На Балхашском ГМК корпорации «Казахмыс» производят селен и теллур, но перестали выделять из отходов соли молибдена.

На площадке «Казцинка» в Риддере из свинцовой руды извлекают только кадмий и таллий, а при переработке цинка — только кадмий, хотя в руде содержатся индий, таллий, германий, галлий и другие редкие металлы.

Требуются свежие идеи

На РГП «Жезказганредмет», по данным НЦ КПМС, из отходов «Казахмыса» удается добыть не более 35% имевшегося изначально в руде рения, так как он теряется из-за несовершенной технологии обогащения и переработки. В 1995 году производство рения там было выведено в отдельное производство — РГП «Жезказганредмет».

Вокруг этого предприятия долгое время складывалась сложная ситуация: завод, являясь самостоятельным предприятием, перерабатывает давальческое сырье корпорации «Казахмыс» и других источников сырья не имеет. По сути, это один огороженный цех на территории медеплавильного завода корпорации. И в Павлодаре, и в Жезказгане редкие металлы извлекаются из попутных технологических растворов — отходов, возникающих в процессе переработки руды для получения алюминия и меди. Промывная серная кислота, из которой в Жезказгане добывают рений, — это отходы «Казахмыса», ими компания может распоряжаться по своему усмотрению. «Жезказганредмет» же не имеет другого сырья, и это вызывало неоднократные споры между предприятиями о цене и объемах их поставок. Корпорация долгое время пытается получить контроль над предприятием. Официальные лица медного гиганта указывают, что это предприятие было изначально встроено в технологический цикл. Существует и другое мнение: рений является стратегическим материалом, поэтому государство должно контролировать его извлечение и продажу.

На мировом рынке редких металлов предпочитают работать с крупными поставщиками и по долгосрочным контрактам. Несколько лет назад руководство «Жезказганредмета» обвинили в продаже рения по демпинговым ценам. Владелец предприятия — Мининдустрии — ориентировался на текущие рыночные цены, которые в тот момент превышали 10 тыс. долларов за килограмм. Завод пытался продать рений по этим ценам, но его никто не покупал. Оказалось, что мировые производители рения, в первую очередь чилийская Molybdenos у Меtales SA, продавали металл партнерам по долгосрочным контрактам за гораздо меньшую цену — около 2,5 тысячи долларов. В итоге «Жезказганредмет» был вынужден продать свою продукцию по аналогичной цене. Однако контролеры, проверявшие деятельность предприятия, ориентировались на текущие цены, и после инициированного ими расследования на менеджмент завода завели уголовное дело.

Степень извлечения рения в «Жезказганредмете» (из промывной серной кислоты) достигает 97%, но его добыча жестко привязана к технологическим процессам отечественного горнометаллургического комбината (ГМК). Процесс выплавки меди в печах, используемый в Жезгазгане, более энергозатратен, чем плавка в жидкой ванне, которая используется на Балхашском ГМК, где технология не позволяет извлекать рений.

В последнее время «Казахмыс» принял решение увеличить объемы производства в Балхаше, а одну печь в Жезгазгане остановить. В результате производство рения снизилось примерно вдвое. Ставился вопрос о создании производства рения в Балхаше, но «Казахмыс» пока не готов в это вкладываться.

Кроме того, еще в 1970-х годах рений научились извлекать из урановых руд. Казахстан вышел на первое место по добыче урана в мире, но уже готовая технология до сих пор не используется.

Согласно Индустриальной программе к 2015 году страна должна «увеличить валовую добавленную стоимости металлургической отрасли не менее чем на 107% на основе глубокой переработки минерального сырья и создания новых переделов». Запасы редких и редкоземельных металлов, технологии по их получению могли бы вывести страну в мировые лидеры в отдельных узких сегментах, таких как спецсплавы, катализаторы, компоненты «зеленой» энергетики и новые материалы. Для этого потребуется не только восстановить разорванные связи предприятий, но и привлечь в эту сферу новые технологии, а их в нашей стране никогда не было. Возможно, это можно было бы сделать в рамках СП с иностранными производителями, которым сегодня не хватает сырья.

Переоценка ценности

Для комплексного извлечения редких и редкоземельных металлов из руд придется переоценивать запасы месторождений.

АО «Центр наук о Земле, металлургии и обогащения» является разработчиком большинства технологий извлечения редких и редкоземельных металлов в Казахстане. Президент АО ЦНЗМО доктор технических наук Ербулат Тастанов считает, что для успешного выполнения целей Индустриальной программы государственную политику в этой сфере надо пересматривать.

— Следует ли Казахстану по примеру развитых стран создавать некий резерв редких и редкоземельных металлов?

— Я занимался технологиями получения галлия на алюминиевом заводе в Павлодаре, там при Союзе был запущен цех мощностью до 20 тонн в год. Но даже тогда в советской электронике использовалась лишь часть продукции завода. Значительный объем уже в 1980-х продавали в Японию. Западные страны создают запасы для своих предприятий. То, что мы сегодня производим, полностью вывозится за рубеж. Резерв создать можно, но насколько разумно Казахстану сейчас замораживать деньги в запасах этих металлов? Спроса на них в нашей стране нет.

— Решаема ли задача комплексного выделения редких металлов в рамках технологий, которые используют отечественные ГМК?

— В советское время перед наукой именно такая задача и ставилась, по многим элементам она успешно решена. Обычно эти элементы производят попутно. Например, при производстве меди получают рений, селен, индий и висмут, при получении цинка — кадмий и так далее. Частные владельцы ГМК за редким исключением используют старые технологические схемы. Самостоятельное выделение редких металлов в Казахстане было налажено лишь в одном месте — на Иртышском химико-металлургическом комбинате (Восточно-Казахстанская область), но концентрат для этого завода завозился из России. Этот завод сейчас остановлен, как и похожий завод в Киргизии.

— Как заставить частные компании добывать элемент, который ему коммерчески не интересен?

— Государство должно законодательно требовать от недропользователей внедрения технологий более полного использования добываемого сырья. Если металл в руде присутствует, но компания его по каким-то причинам не добывает, а отправляет в отвалы, то она должна за это платить. Размер такого «налога» можно было бы рассчитывать исходя из рыночной стоимости полезного компонента, который превратился в отходы. И это будет справедливо, ведь недра по Конституции принадлежат народу Казахстана, а инвестор лишь получает право на их разработку. Минеральные ресурсы являются невосполнимым богатством. Часто тот или иной редкий металл путем вторичной переработки отходов добыть уже невозможно.

— Насколько полно учтены запасы редких металлов в рудах месторождений, которые сегодня разрабатываются?

— При разведке месторождений основного металла — меди, цинка или свинца — попутные запасы редких и редкоземельных металлов часто не оцениваются и не ставятся на баланс. Если металл не поставлен на баланс, то и извлекать его по закону не положено. К примеру, при подземном выщелачивании урановых руд попутный рений получать нельзя, потому что его содержание и запасы в данном месторождении не оценивались и не утверждены. В то же время второй раз извлечь рений из получаемого раствора невозможно, он теряется безвозвратно.

Поэтому новый подход, о котором я говорил, потребует масштабной переоценки месторождений именно с точки зрения комплексной переработки сырья. Кто и на какие деньги будет ее проводить — большой вопрос. Сегодня государственная геологоразведка имеет ограниченные возможности для оценки. У крупных компаний есть свои геологические службы, они сопровождают эксплуатационную разведку разрабатываемых месторождений. Но за пределами своих территорий работать они могут только после заключения контракта на недропользование. Такой контракт заключается лишь после проведения конкурса на месторождение. Крупные корпорации предлагали правительству разрешить им вести разведку до заключения контракта и выдавать участки для изучения без тендера. Но это предложение по понятным причинам было отклонено.

Геологоразведка должна быть независимой, ее могли бы вести частные специализированные компании после соответствующих тендеров. Но на это потребуются бюджетные деньги.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?