Отрезанный ломоть

Количество суицидов среди подростков будет высоким до тех пор, пока государство всерьез не возьмется за решение этой проблемы. Причем без комплексного подхода эффекта не добиться

Отрезанный ломоть

Суициды подростков стали повсеместным явлением: в Восточно-Казахстанской области в прошлом году свели счеты с жизнью около 30 молодых людей, в Карагандинской, Южно-Казахстанской, Акмолинской, Актюбинской областях — более 20. Наибольшие опасения вызывает негативная динамика: за последние три года в Северо-Казахстанской области, например, количество самоубийств выросло в два раза. Согласно исследованию ЮНИСЕФ, проведенному в 2006 году, Казахстан занял первое место по числу суицидов среди юношей и девушек в странах Центральной и Восточной Европы (Казахстан по классификации ЮНИСЕФ относится к этому региону). По данным Всемирной организации здравоохранения, Казахстан находится на третьем месте по количеству суицидов в мире.

За несколько последних лет статистика существенно не улучшилась. По сведениям Агентства РК по статистике, в 2009 году покончили с собой 260 подростков, в прошлом году — 237. Кроме того, наблюдается очевидная тенденция увеличения числа суицидов среди девушек: за последнее десятилетие число самоубийств составляет 27—29 на 100 тыс. населения и занимает первое место среди стран Центральной и Восточной Европы.

Депутат мажилиса парламента РК Жарасбай Сулейменов 12 января попросил правительство взять ситуацию под контроль. Он призвал «сплотить силы для реализации мер по решению этих проблем», одновременно подверг критике работу школьных психологов и инспекторов.

Факторы как они есть

Отчего подростки сводят счеты с жизнью? На портале «Тренинг_KZ» в режиме реального времени проводится опрос на тему «Причина самоубийства у подростков». 37% респондентов главным фактором роста числа суицидов называют проблемы во взаимоотношениях со значимым окружением. Речь идет о людях, которым подросток доверяет: друзья, подруги, любимая девушка, молодой человек. На втором месте в опросе стоят «проблемы в семье» (22%), именно внутри семьи должен создаваться фундамент психологической устойчивости. На третьем месте (17%) «психологические особенности», приобретаемые на генном уровне от родителей. На четвертом и пятом местах стоят воздействие СМИ (15%) и проблемы в школе (14%).

Преподаватель школы-гимназии «Самопознание» Людмила Бекмагамбетова фактор значимого окружения считает лишь толчком к суициду. Принято думать, что под влиянием улицы или плохой компании подросток может пойти на самоубийство. Педагог предлагает обратить внимание на психику подростка, его подверженность эмоциям и уровень стрессоустойчивости. «Для примера могу привести следующую ситуацию. Что говорит женщина, когда мужчина приходит домой пьяным? Такой ты, сякой, не встретился бы с собутыльником, не выпил бы. Но это явное заблуждение. Очевидно то, что не встреть мужчина одного собутыльника, он встретил бы другого. Так как он просто хочет выпить», — поясняет она.

Примерно по такому же сценарию развивается склонность подростка к суициду. Если он очень эмоционален и часто не знает, как самостоятельно найти выход из сложной ситуации, то вероятность суицида высокая. «Внешняя среда или отдельные ее представители могут дать только толчок», — считает эксперт.

Одиночество — сволочь…

К самоубийству подталкивает и одиночество. Внешне это никак не проявляется, так как подросток постоянно окружен друзьями, одноклассниками, братьями или сестрами. По мнению доктора медицинских наук, профессора, психотерапевта Единого реестра профессиональных психотерапевтов Европы Александра Каткова, родители часто отмахиваются от проблем подростка, а педагоги и школьные психологи не готовы помочь ему. Друзья и подруги в нужный момент, когда подросток испытывает депрессию, или не оказываются рядом, или не знают, что предпринять.

При этом стимуляторами суицидальных настроений могут выступать неразделенная любовь, трудности коммуникаций со сверстниками, сложная ситуация в семье. «Рассказать учителю, другу или родителям — вот вопрос, который подросток пытается решить самостоятельно. При этом он не уверен, что люди, к которым он обратится, его поймут. Поэтому подросток замыкается в себе и живет один на один со своими проблемами», — говорит г-жа Бекмагамбетова.

По мнению младшего научного сотрудника отдела суицидологии и эпидемиологии Республиканского научно-практического центра психиатрии, психотерапии и наркологии Минздрава РК Сергея Скляра, вычленять какие-то отдельные причины, приводящие к суициду, не совсем верно. «В каждом конкретном случае — это взаимодействие различных факторов», — считает он.

Но главное то, что подросток одинок. Причем, по словам представителя Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ) в Казахстане Ханаа Сингер, первоначальные причины, ведущие к детскому одиночеству, разнообразны. Как показало исследование, проведенное ЮНИСЕФ в Украине, дети могут впасть в отчаяние ввиду отъезда родителей за рубеж в поисках заработка. «Такие дети чувствуют одиночество, отчаиваются и теряют надежду. Это приводит к серьезным эмоциональным и психологическим нарушениям. Дети перестают общаться с друзьями, родственниками и в особенности с родителями, которые, как им кажется, забыли о них. Дети становятся раздражительными, обеспокоенными и агрессивными. В результате они начинают думать о добровольном уходе из жизни. Мир становится для них чужим, они перестают доверять людям», — продолжает г-жа Сингер. В Казахстане вряд ли трудовая миграция является значимым фактором, однако и у нас родители часто не уделяют должного внимания своим чадам.

Г-н Катков придерживается теории, согласно которой суицид может вызываться неадаптированностью подростков. За последние 15—20 лет агрессивность информационной среды подростковой субкультуры существенно повысилась. «В то же время уровень психологического здоровья — устойчивости к таким воздействиям — заметно снижен. В результате у некоторых подростков, особенно с низким уровнем стрессоустойчивости, формируется так называемый синдром деморализации», — подчеркнул он.

Очевидными проявлениями такого состояния являются плохое настроение, тревога, беспокойство, ощущение тупика, безысходности, путаница в мыслях, неспособность найти какое-либо конструктивное решение имеющихся проблем.

По словам г-на Каткова, подросток просто отчаивается найти помощь со стороны. «Фрустрация может достигать такой силы, что мысль об уходе из жизни воспринимается с облегчением», — подытоживает эксперт.

Начало всех начал

Любой взрослый знает, что воспитывать ребенка необходимо с самого рождения. Но не у каждого это получается. Г-н Скляр призывает родителей к терпимости: «Они должны любить, понимать и принимать своих детей такими, какие они есть». Но если подросток почувствует фальшь, то замкнется и контакта не получится, говорит г-жа Бекмагамбетова.

Родители часто резки в общении с детьми. В подтверждение этого можно привести случай, который нам рассказала г-жа Бекмагамбетова. «Однажды ко мне подошла девочка-восьмиклассница с просьбой помочь советом, — начала она. — Оказывается, она влюбилась в своего сверстника, а тот не отвечает ей взаимностью. Мне захотелось спрогнозировать последовавшие затем события. Девочка заинтересовалась. Я обрисовала последующее: слезы в подушку и полное непонимание со стороны мамы. Девочка даже удивилась и спросила: откуда вы знаете? А потом рассказала, что обращалась к маме и услышала в ответ: «Таких козлов в жизни у тебя будет еще много!» Бабушка с дедушкой, по словам девочки, вообще «не в теме», так как давно этот этап своей жизни прошли. Выбор меня как советчицы девочка аргументировала тем, что учительница всегда «в теме», так как работает с детьми».

Не найдя понимания со стороны родителей, подростки часто идеализируют тех, на кого пытаются быть похожими. Если в качестве кумира выступает дворовый авторитет сомнительной репутации, жди беды. Когда идеалом выступает родитель или положительный старший брат, идеализация носит позитивный характер и оберегает подростка от импульсивных действий.

Наиболее пугливыми бывают дети в младших классах. Учителя они боятся, потому что тот может отругать за плохое поведение или оценки при всем классе. А это априори снижает самооценку ребенка. От родителей он боится услышать упреки в свой адрес. «Все родители упрекают сегодня своих детей за одно и то же. Мол, мы делаем все, чтобы у тебя, нашего отпрыска, были все условия для успешной учебы, а ты плохо учишься», — продолжает она. Когда ребенок спрашивает родителей, за что те его любят, они часто отвечают: за «пятерки» и хорошее поведение. Ребенок же любит родителей без всяких условий.

Г-жа Сингер говорит, что необходимость зарабатывать деньги на достойную жизнь не должна делать родителей бесчувственными: «Дети более уязвимы, чем взрослые. Мы не можем ставить свои интересы выше интересов детей».

Окружение, как оно есть

Окружение у детей бывает разное. Когда подросток сталкивается с насилием во дворе, школе или с непониманием со стороны друзей, он может стать социальным изгоем. Это еще один фактор, способствующий суициду. Если же окружение доброжелательное, дети быстро обретают уверенность в себе. По мнению г-жи Сингер, взрослые должны обеспечить детям безопасную среду.

Г-н Катков полагает, что росту суицидальных рисков способствует асоциальное окружение с крайне агрессивными формами поведения: «Если же микросоциум подает положительные примеры и защищает подростка от агрессивной среды, то риски суицида существенно снижаются».

Подросток, считает г-н Скляр, очень остро реагирует на притеснения, неприятие или изоляцию от привычного круга общения, куда входят друзья, одноклассники, нередко — старшеклассники, на которых подросток чаще всего равняется. Еще одним немаловажным фактором могут стать, по его словам, мнимые или настоящие проблемы взаимоотношений с объектом любви.

По мнению г-жи Бекмагамбетовой, родителям не стоит давить на детей, если они не согласны с их выбором — это может привести к непоправимому. Куда разумнее привести аргументы, обратить внимание ребенка на какие-то моменты, чтобы он принял решение самостоятельно.

Там, где проходит детство

Большую часть времени дети проводят в школе. Участие же родителей в жизни учебных заведений зачастую ограничивается спорадическим посещением родительских собраний. Тем временем детей может ранить что угодно. «Они могут чувствовать себя изгоями из-за низкого, с их точки зрения, социального статуса родителей», — приводит пример г-жа Сингер. Как и в местах заключения, авторитетом в школе обычно пользуются более старшие и физически развитые ученики, которые, что бы ни натворили, остаются, как правило, безнаказанными.

Допустим, в школе ребенка унижают или отбирают деньги. Родители в этой ситуации обычно жалуются администрации или классному руководителю. Администрация же не заинтересована выносить сор из избы: ее деятельность вышестоящие органы оценивают по традиционной схеме — чем меньше ЧП, тем лучше работает учреждение. Поэтому педсовет всегда стремится скрыть проблему. При этом классный руководитель есть лицо подневольное и будет делать то, что ему скажет администрация.

Если ситуация обостряется, родители делают то, что им кажется правильным: переводят ребенка из «плохой» школы в «хорошую». «Но кто даст гарантию, что и на новом месте не найдутся одноклассники, которые будут третировать его? Ведь данного ребенка генетически тянет к тем сверстникам, которые его будут унижать», — поясняет г-жа Бекмагамбетова. В лучшем случае он сломается психологически, в худшем — пойдет на самоубийство.

В агрессивном окружении дети чувствуют себя брошенными и преданными. Они ощущают на себе внешнее давление, впадают в глубокую депрессию и утрачивают всякую надежду на лучшее. Попытка свести счеты с жизнью есть способ уйти от проблем либо привлечь внимание родителей, учителей и ровесников.

По мнению г-жи Сингер, система образования должна стать дружелюбной по отношению к детям, а насилие и агрессию в школах необходимо искоренять. Этого невозможно сделать, если ни администрация, ни учитель не заинтересованы в устранении причин. Низкая зарплата и невысокий социальный статус учителя в обществе существенно снижают его интерес к работе. «В сущности, поэтому в школах вместо педагогов полно, я бы их назвала, урокодателей. Пришли, провели уроки — ушли домой», — говорит г-жа Бекмагамбетова.

Как правило, школа реагирует на чрезвычайные происшествия после того, как они случились. Обычно под мощным директорско-преподавательским прессом дети выдают конкретных виновных, их наказывают. Однако разбираться в глубинных причинах произошедшего никто не хочет.

Полицейские в помощь?

Школьные инспекторы теоретически должны помогать администрации школы, учителям вести профилактическую работу: предотвращать преступления. По мнению г-жи Бекмагамбетовой, школьный инспектор должен стать частью педагогического коллектива. Чтобы этого добиться, ему нужно беседовать с учащимися, склонными к насилию, а также с детьми, которые могут стать потенциальными жертвами насилия.

Но это в идеале, тогда как в реальности все обстоит иначе. Часто инспекторы просто забывают, где они находятся. Нравы, привычные в правоохранительной системе, они переносят в школу, поэтому чаще всего пытаются «расколоть» детей, чтобы найти виновного в ЧП и затем наказать. Как и в правоохранительной системе в целом, от инспектора требуют процент раскрываемости, тогда как профилактика ограничивается формальными беседами с трудными подростками с различной периодичностью.

Г-жа Сингер охарактеризовала последствия такого поведения инспекторов: «Дети часто испытывают страх перед людьми в форме». Для начала нужно добиться того, чтобы инспекторы выполняли свои служебные обязанности, считает г-н Катков: «Через систему инспекций по делам несовершеннолетних и так называемых школьных полицейских нужно выявлять факты криминального прессинга, рэкета в подростковой среде и своевременно пресекать криминальную активность».

Что делать?

Согласно исследованиям Social and Economic Policy Working Papers, проведенным ЮНИСЕФ, в условиях экономического и финансового кризиса число попыток покончить с собой удваивается. Казахстан от такой опасности не застрахован. Пока резкого скачка в показателях завершенных суицидов среди детей и подростков в республике не зафиксировано. «Рост действительно есть, но это проценты, а не порядки», — заявляет г-н Катков. Но что произойдет, если сильный кризис все-таки случится? Готов ли Казахстан к тому, что юные граждане начнут сотнями уходить из жизни?

Если нет, прежде всего, считает г-н Скляр, государство должно подготовить необходимое количество детских психологов: сейчас их явно не хватает, штаты формируются по остаточному принципу. Часто психологом назначают неудавшегося математика или филолога.

Кое-что уже делается в рамках программы «Саламаты Казахстан» на период 2011—2015 годов. Во-первых, идет широкое внедрение практики психологического тестирования. И не только в школах, но и в дошкольных учреждениях. Тестирование дает возможность еще на ранних стадиях диагностировать низкие уровни психологической устойчивости, а также высокие суицидальные риски у детей и подростков.

Наряду с подготовкой новых кадров переподготовку в рамках программы должны пройти действующие специалисты. Предусмотрено обучение школьных психологов и социальных педагогов простым, но эффективным технологиям по повышению уровня психологической устойчивости.

Но и это не все. По словам г-на Каткова, в последние недели обсуждается вопрос о широкомасштабном внедрении специальной программы FAS (английская аббревиатура — «семья и школа») в отечественную образовательную систему. Ее суть — обучить семьи самым передовым технологиям профилактики аномального поведения детей. Конечно, эта программа не панацея от всех бед, но многие проблемы родители научатся решать самостоятельно.

По программе FAS уже проведено несколько семинаров с участием специалистов из Англии, разработавших эту систему. Сегодня она работает в школах Павлодара и некоторых других регионов страны. Опыт павлодарских школ при поддержке Министерства образования и науки и в сопровождении профильного Республиканского научно-практического центра планируется распространить повсеместно.

Нелишним оказался и ресурс международных организаций. В частности, ЮНИСЕФ организовала в Казахстане сеть социально-психологических служб и молодежных центров здоровья. Они оказывают психологическую помощь тем, кто в ней нуждается.

Но все эти меры будут эффективными только в том случае, если к процессу подключатся абсолютно все: семья, школа, правоохранительные органы, школьные психологи. В противном случае нам придется, сталкиваясь с очередным случаем суицида, снова беспомощно разводить руками.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики