Записки путешественника

Шесть этнических сообществ — шесть стран и один автор — заядлый путешественник, который открывает нам то, что ему интересно

Меткалф Дэниел. Затерянные в степях Центральной Азии.
Меткалф Дэниел. Затерянные в степях Центральной Азии.

Это увлекательное чтиво не только на этнографическую тему — это наш быт глазами автора. Книга получилась странная. Конечно, для человека стороннего (просто читателя) она интересна без всяких оговорок. Для местной публики (нас — аборигенов) она излишне простовата и поверхностна. Порой автор даже смешит: оказывается, нашу действительность можно увидеть и так. Например, когда нашего гостя смущают суровые гостиничные нравы и соответствующий “инвентарь” гостиничного номера, мы-то ко всему этому с детства приучены. Для научного люда — это и вовсе ненужная книжная поделка. Последних, безусловно, смутит простота выкладок путешественника. Но они точно ошибутся. Безусловно, признать книгу Меткалфа как серьезный исторический документ даже в далекой перспективе никак невозможно. Скорее всего, именно по этой причине путешественник и гранты не получил на свои вояжи. Но то, что он описывает, хотелось бы увидеть и узнать любому: и иностранцу, и нашему человеку. Дэниел Меткалф успел зафиксировать «уходящую натуру»: немцев в Казахстане, евреев в Узбекистане, каракалпаков в Узбекистане, следы ягнобцев в Таджикистане, хазарейцев в Афганистане. Шесть глав — шесть этнических групп, исчезающих в тех пространствах, в которых они жили. При этом автор “Затерянных” развенчивает одни мифы, правда, в отместку порой создает свои. При этом пересказывает общеизвестные факты, но общеизвестные только для нас, а не для всего мира. К поиску этнических сообществ, описанных в книге, добавим незабываемые встречи путешественника с бывшими среднеазиатскими функционерами, шаманами Азии и бандитами этих же мест. Получилась адская и весьма любопытная смесь. Выводы порой несколько прямолинейны, но кто, если не британец, озаботится экологической деградацией, политическими репрессиями и социальной изоляцией этих регионов? Ясно, пока не правительства этих стран. Иногда возникает невысказанный вопрос: почему никто другой до ухода нашей натуры ее не зафиксировал? Но вопрос этот все же не к нашему автору. В начале своей книги-путешествия он еще во что-то верит, хотя бы в то, что еще многое можно изменить. К последним страницам своего опуса циником наш автор еще не стал, но оптимизм его явно поубавился.

Для читателя не такая уж редкая ситуация, когда иностранец пытается раскрыть для себя мир постсоветского пространства. Так уже было в давние времена и у Марко Поло, и у Гильберштейна, и в наши дни в художественных опусах экс-посла Испании в Казахстане Паскуале де ля Порте. При этом нехотя такие авторы раскрывают общечеловеческие вещи. К таковым относятся универсальные концепты: любовь и ненависть, жизнь и смерть, признание и забвение и еще много чего. У Меткалфа все получилось без всяких набивших оскомину символических обобщений по линии «Восток — Запад» и очень искренне, важны детали. Так бывает только у молодых талантливых авторов. Книга — из серии тех работ, когда самому хочется повторить чужие подвиги и увидеть других людей, уже кем-то примеченных. Заметим, что многого уже нет, что-то ушло безвозвратно даже за те три-четыре года, которые прошли после описанного путешествия.

Возникает известный психологический эффект. Когда читаешь, не можешь избавиться от чувства, что знаешь автора, не шапочно знаком с его героями, и получается, что это именно ты бродил по душным улицам Бухары и видел пыль Арала. Так же было и со Свифтом и его читателями последних трех столетий. Определите с ходу, откуда эта цитата (от автора Гулливера или современных «Затерянных в Центральной Азии»): «С детства я чувствовал влечение к загадочным и малоизвестным частям земного шара». Кстати, это начало книги нашего автора — выпускника Оксфорда и одновременно заядлого путешественника. Нельзя утверждать, что путешественник-британец поднялся до уровня осмысления и обобщения своего великого предшественника, но они столь близки по стилистике, перекликаются по духу. И все-таки несомненную историческую ценность книга имеет. Она из постоянной серии «Запад о Востоке»: с долей брезгливости к варварам, щенячьим любопытством к неизвестному. У Меткалфа удивительно точно и тонко представлены уже известные и другие, не столь хорошо описанные, детали поведения и мышления постсоветского человека, обретающегося в Центральной Азии. Думаю, именно в разного рода научно-исследовательских центрах по изучению Центральной Азии «Затерянные» займут свое почетное место. Правда, такие центры готовы коллекционировать все и что угодно. Свидетельствую как очевидец, что, например, в фондах Индианского университета (признанного центра по изучению Центральной Азии) есть все: от сомнительных книжиц наших чиновников, НПОшной бумажной «макулатуры» до подшивок газеты «Советский Узбекистан», журнала «Русский язык в казахской школе» и прочее, прочее, отсутствующее в республиканских книгохранилищах. Для них эта книга точно будет карманным путеводителем и «духопросветителем». Несомненно, правы те, кто в 2010 году включил эту работу как номинанта на «Лучшую книгу о путешествиях». Заметим, что все это удалось благодаря достойному переводу Айтолкын Курмановой.

Книга получила хорошую прессу в западных СМИ. Попробуем предположить, что заслуженно: атмосфера региона передана точно.

Книга хороша для обеих «целевых» групп.

Для иностранцев, которые нас посещают и не понимают.

Для нас, не всегда понимающих себя.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики