Униженные и оскорбленные

Униженные и оскорбленные

Организация KAZENERGY, созданная для лоббирования интересов нефтяников, недавно провела исследование, которое совершенно неожиданно показало — налоговое бремя нефтяников уж слишком велико! Власти просто обязаны, считают в этой ассоциации, или отменить, или уменьшить размер экспортной таможенной пошлины — ЭТП.

Обосновывают они свои выводы пространно. «Аналитики KAZENERGY, — говорится в сообщении одного из информ­агентств, — утверждают, что введение экспортной таможенной пошлины идет вразрез с принципами казахстанского законодательства касательно энергетической отрасли и подрывает основы развития нефтяной индустрии». Далее идет перечисление налогов, которые платят нефтяники, по длине почти не уступающее списку кораблей в «Илиаде»: «Нефтяные компании (за исключением работающих по соглашению о разделе продукции) платят так же, как и все, налог на прибыль, НДПИ — налог на добычу полезных ископаемых (ставка дифференцируема и зависит от многих факторов). Если прибыль выше затрат более чем на 25%, то начисляется налог на сверхприбыль, ставка которого превышает 60%. Так же начисляется РНЭН — рентный налог на экспорт нефти, который зависит от ее цены: чем она выше, тем больше отчисления. Нефтяники также выплачивают КПН — корпоративный подоходный налог, экологические платежи…» И, рассчитывая по девяти крупнейшим нефтяным компаниям, эти самые аналитики приходят к выводу, что средняя рентабельность продаж в отрасли находилась в благословенные (до введения КПЭ) времена на уровне 21,6%, а средний коэффициент налоговой нагрузки (КНН) составлял 63,38%. А вот при КПЭ 40 долларов за тонну рентабельность продаж упала до 16,17%, а КНН вырос до 72,21%. Что ужасно.

Нефтяники пугают уже случившимся снижением рыночной капитализации «Разведка Добыча “КазМунайГаз”» (РД КМГ) на 1,5 млрд долларов, в том числе потерями правительства как основного акционера этого АО в размере одного миллиарда. А это, мол, кратно превышает поступления в бюджет от ЭТП в 2010 году. Генеральный директор KAZENERGY Джамбулат ­Сарсенов сетует на то, что при ставке ЭТП в 20 долларов за тонну плательщики пошлины «совокупно потеряли примерно 80 млрд тенге». А в этом году, прогнозирует он, плательщики потеряют уже 160 млрд тенге. И еще ведь будут косвенные потери, они включают «упущенную прибыль, которую компании не смогут получить из-за сокращения или замедления роста производства, освоения новых ресурсов, стоимости акций и капитализации казахстанских компаний». И в конце концов делается вывод, что ЭТП и рентный налог на экспорт нефти препятствуют развитию нефтедобывающей отрасли. То есть, если их не отменить, нефтяники обидятся, бросят все и потом посмотрят, как мы без них в этом Казахстане сможем жить.

Что касается падения стоимости акций РД КМГ, то стоит напомнить, что это убытки чисто бумажные. А вот налоги, собираемые с нефтяников, — совершенно реальные. Особенно впечатлило в выступлении главы KAZENERGY слово «потеряли». То есть г-н Сарсенов и члены его ассоциации честно признались, что налоги для них — это одни только потери. Государственный рэкет, так сказать. Очень не хочется платить, но вынуждают. А сегодня с этой ЭТП совсем уж житья нефтяникам не стало.

Может быть, действительно переборщили? Обратимся к опыту довольно развитой страны Норвегии, которой не повезло так же, как нам, — на ее территории нашли когда-то нефть. Итак, их версия налогообложения нефтяников выглядит следующим образом. Нефтяные компании в этой стране, само собой разумеется, платят, как и все остальные юрлица, налог на прибыль в 28%. Но кроме того, они обложены налогом на нефтедобычу, составляющим 50%. Также с нефтедобывающих предприятий взимаются пошлина на производство и региональная пошлина. И в довершение они платят пошлину на углекислый газ. Причем сами обладатели лицензии могут CO2 в воздух и не выпускать — достаточно того, что их продукция в конце концов становится источником этого химического соединения. В общей сложности в Норвегии КНН, на который кивают в KAZENERGY, для нефтяных компаний составляет около 80%. То есть он на 8% выше ужасного казахстанского показателя. И ничего. Все равно не обижаются — и добывают, добывают, добывают…

Но и это еще не самое ужасное из происходящего в этой скандинавской стране. В первой половине восьмидесятых норвежцы пришли к выводу, что национальная компания Statoil — аналог нашего большого КМГ — уж как-то слишком сильно влияет на государственные решения и вообще политику. Лоббисты зарвались. И тогда Норвегия ввела новую форму собственности — прямая доля государства в месторождениях и трубопроводной системе (SDFI). Доходы от продажи нефти и газа SDFI стали поступать сразу в бюджет государства. То есть КНН для Statoil составил 100%. Может быть, Казахстану стоит присмотреться к этой прогрессивной схеме?

Кто-то может спросить, за что викинги так невзлюбили нефтяников? Почему они обирают их как липки? Ответ на эти вопросы уже давно найден экономистами и называется он «понижающаяся отдача от отраслей экономики». Это когда дальнейшее развитие отрасли ведет не к понижению себестоимости производства на единицу продукции, а к понижению этого показателя. Простые пласты закончатся, сложные разрабатывать все дороже. Цена продаваемого товара все растет. В ответ потребители находят ему альтернативу, меньше его берут (в Европе, например, постоянно снижается потребление бензина). Из-за этого отрасль приносит все меньше. А если страна от этой самой отрасли зависит, то вместе с исчерпанием ресурсов исчерпывается, если можно так выразиться, и она сама. Поэтому умные люди считают, что пока недра есть, их надо использовать для перехода на производства с «повышающей отдачей» — на те, где есть перспективы развития.

Стоит, правда, оговориться, что даже у викингов не все получается по уму. Все равно, несмотря на все усилия норвежского народа по избавлению от нефтяного проклятия, оно довлеет над ним и искажает отраслевую структуру экономики. Это скандинавов очень беспокоит. Поэтому самая популярная сегодня книга у норвежских интеллектуалов, состоящая из экономическо-апокалиптических прогнозов, называется «Петро­мания». В ней описано, как Норвегия постепенно дрейфует в сторону Анголы и Казахстана.