Слишком хорошо забытое старое

Редакционная статья

Слишком хорошо забытое старое

Не раз приходилось слышать, что когда предельно форсированными темпами разрабатывалась Программа форсированного индустриально-инновационного развития, в коридорах власти шли бурные дискуссии, нужно ли вообще использовать в ней слово «инновационный». Кончилось тем, что слово осталось, однако инновационная часть вылилась, по сути, в констатацию того факта, что для «создания основы для развития экономики будущего» нужно развивать биотех, телеком, альтернативную энергетику и прочие «зеленые» технологии. Конкретного плана, как Казахстан эти отрасли собирается развивать, нет. И быть не может.

Почему? Причины достаточно подробно объяснены в Концепции программы развития индустриально-инновационнго развития РК, сделанной по заказу партии «Нур Отан». Там, например, говорится, что число практикующих ученых у нас 12 человек на 10 тысяч населения (для сравнения в Финляндии — 111). Наблюдается недостаточная подготовка кадров для научных исследований в вузах, а также низкая востребованность инноваций со стороны национальной экономики. Создана слабая инфраструктура для коммерциализации результатов НИОКР. Большинство этих проблем не решить даже за 10 лет.

Многолетние попытки создать какую-то инфраструктуру для инновационной экономики закончились, если признаться себе честно, ничем. Когда думаешь о наших неудачливых институтах развития, сразу вспоминается история про дикарей из Меланезии. Во время Второй мировой войны на этих островах американские военные построили транзитные аэродромы для дозаправки своих самолетов. В результате аборигены, которые прежде должны были просто выживать, каждый день сражаясь с природой, перепрыгнули мигом в индустриальный век. Солдаты стали подкармливать их консервами, подвозить на автомобилях и т.д. Все эти вещи местные жители назвали словом «карго» от английского cargo — груз. Затем базы были свернуты. А дикари стали строить из тростника модели самолетов, диспетчерских пунктов и пр. Но консервов так и не увидели. Примерно то же происходит в Казахстане с инновационной инфраструктурой: успешно заимствуется форма, но не содержание. Недостаточно построить нечто внешне похожее на самолет. Он должен быть сделан из дюрали, у него должен быть двигатель и система управления элеронами и закрылками. А внутри должен сидеть обученный пилот. Астанинские инноваторы всегда не очень хорошо понимали, похоже, что взять где-то институты — этого совсем недостаточно.

До Алматы доходят слухи из столицы, что сейчас в каждое министерство спущен из правительства неофициальный приказ выдать список из 20 инноваций, которые будут полезны и актуальны через 15 лет. Не можем сказать, насколько они правдивы. Но если они соответствуют действительности, то это похоже на жест отчаяния. Логику происходящего понять можно. Получив лонг-лист из полутора сотен инноваций, можно потом его сократить до десяти, создать целевую программу с конкретно обозначенными результатами, под которую выделить конкретное финансирование и в довершение поручить лично премьер-министру отслеживать выполнение проектов и их внедрение. Однако, во-первых, неизвестно, что сгенерируют государственные мужи в отведенный им срок. А ведь, как известно, что посеешь, то и пожнешь. Во-вторых, горстка инноваций, которая родится, не будет означать,

что в стране создана система по генерации инноваций.

Вообще же для начала нужно определиться, зачем нам, собственно, инновационная экономика? Ответ вроде бы очевиден. Наиболее маржинальные отрасли — это всегда самые молодые отрасли. Поэтому, чтобы жить богаче других наций, нужно находиться на передовой научно-технического прогресса.

Однако если взглянуть правде в глаза, Казахстан не может себе позволить этой роскоши. И этим он мало отличается от большинства из тех двух сотен стран, что существуют на планете. Реально инновационная экономика создана в совсем небольшом числе государств.

Казахстан вводит в заблуждение его причастность к Советскому Союзу, где инновации действительно генерировались, хотя и большей частью в оборонке. Но это Россия может говорить, что она в этом смысле отличается от большинства развивающихся стран. В Казахстане были и НИИ, и мощные оборонные предприятия. Но, как правило, институты являлись местными филиалами головных организаций, находившихся в Москве, а заводы делали продукцию, которая была сконструирована в российских КБ. Когда институты стали независимыми, уровень исследований стал снижаться, что происходило на фоне деградации системы образования. Поэтому фактически сейчас мы находимся на том же уровне, что и страны, где инноваций не было никогда. Это нужно честно признать.

Все же у нас есть небольшое число научных школ, которые не погибли. Речь идет о металлургии, химии, имеется некоторый задел в биотехе. Институты, которые занимаются этими темами, либо прозябают, либо существуют на западные гранты. Если уж нам так хочется инноваций, нужно действовать точечно. Но не собирать предложения с чиновников, тем более что они плохо разбираются в предмете, а создать четкие программы по финансированию этих направлений, и не менее четкие планы по коммерциализации полученных результатов исследований. Например, принудить наши металлургические гиганты к внедрению разработок отечественных ученых. Сегодня все технологии они покупают за границей. И их можно понять — это же транснациональные корпорации, которые не хотят рисковать. А инновации — всегда риск. Но ради будущего страны, где находятся их основные активы, они рисковать обязаны.