Башня без фундамента

Казахстанские инновационные механизмы нуждаются в перезапуске. Но производить его, не расширив емкость рынка, не модернизировав систему образования и инфраструктуру, нет смысла

Башня без фундамента

В Казахстане нет месяца, который бы не был инновационным. В начале нынешнего марта ученые и преподаватели КазНУ им. Аль-Фараби запустили проект «20-летию независимости Казахстана — 20 инноваций». Помимо объективных юбилейных задач, инициаторы собираются начать трансформировать вуз в исследовательский центр. В апреле ученые отберут двадцатку лучших проектов и приступят к их реализации. Первым представленным инновационным конкурсантом стал проект плазменно-топливной системы на алматинской ТЭЦ-2.

Не прошло и недели, глава АО «НАК “Казатомпром”» Владимир Школьник объявил о строительстве самого современного завода по производству солнечных батарей общей стоимостью порядка 33—34 млрд тенге.

Инновационные начинания в РК традиционно позиционируются как перспективные, но пока, несмотря на все усилия нацкомпаний и госвузов, инновационное развитие страны притормаживает, а выстроенная по успешным западным образцам система внедрения НИОКР в экономику практически не работает. Реформы системы дают небольшой эффект, ведь в первую очередь ремонт нужен ее основанию.

Гора рождает мышь

Последнее десятилетие казахстанские власти создают условия для инновационного развития. И на сегодня в инновационной системе страны задействованы пять институтов развития, девять технопарков, два конструкторских бюро (КБ — транспортного машиностроения и горнометаллургического оборудования). Ожидается запуск еще трех КБ в текущем году.

Из данных официальной статистики можно сделать вывод о том, что инновации у нас развиваются туго. Объем инновационной продукции вот уже четыре года падает не только по отношению к ВВП, но и к собственному прошлогоднему показателю. И происходит это явно не от недостатка исследований, ведь все это время число исследовательских организаций остается относительно стабильным. Можно было бы списать такую научную пассивность на фундаментальные исследования, но на них в Казахстане тратится чуть более 10% средств, тогда как на прикладные и научно-технические разработки — 60% . При этом затраты на исследования до кризиса оставались в целом стабильными как по сумме, так и по составу участников.

Ситуация в казахстанской инновационной системе сложилась неоднозначная: либо в последние четыре года отечественная наука стремительно теряет эффективность для экономики, либо наши ученые все больше увлекаются исследованиями (в том числе и прикладными), которые должны дать результат только по прошествии 5—10 лет.

Несмотря на внешнюю основательность и продуманность инновационной системы, работает она не так гладко, как это прописано на бумаге. Например, в начале 2000-х было создано несколько институтов развития, роль которых сводилась к финансированию субъектов (производителей и изобретателей) системы обрабатывающей промышленности. В частности, поддержка производителей была поручена АО «Инвестиционный фонд Казахстана» (ИФК), а изобретателей — АО «Национальный инновационный фонд» (НИФ). В начале прошлого года Счетный комитет выявил у двух локомотивов инновационного развития убыток в 25,5 млрд тенге за 2007—2008 годы (11,7 и 13,8 млрд соответственно). Оказалось, что из 85 проектов, в которых опосредованно участвовал НИФ, реализованы только три, из 36 проектов ИФК завершены лишь два. Причем львиную долю убытков НИФ составил потерянный KazSat-1 (7,4 млрд), полтора миллиарда фонд потерял от переоценки активов и почти 2 — от обесценивания инвестиций в зарубежные высокотехнологичные компании (НИФ состоит в капитале пяти зарубежных венчурных фондов). «Дочка» НИФ — АО «Центр инжиниринга и трансферта технологий» (ЦИТТ) тогда же показала убыток в 1,6 млрд тенге. В 2009 году чистый убыток НИФ составил 3,6 млрд тенге. Доходы у компании пошли только недавно.

Теперь институты развития пересматривают свою работу. Например, НИФ отказывается от рискового проектного финансирования, переходя к финансированию менее рисковых венчурных фондов. Например, на минувшей неделе НИФ сообщил о намерении создать еще два венчурных фонда в стране (к существующим 6, где партнеры — частные компании): региональный (совместно с акиматом Мангистауской области — 15 млн долларов) и отраслевой (вместе с Казахским институтом нефти и газа АО «НК “КазМунайГаз”» — миллион).

Учим теорию

Не исключено, что неудачи на поприще инновационного развития последних лет связаны с тем, что в обществе нет единого понимания, что есть инновация. И правда, термин «инновация» в последнее время в казахстанской действительности интерпретируется разнообразно. Но спор или непонимание не в универсальной дефиниции, а в ее применении к конкретным инновационным продуктам отечественной экономики и в сравнении их с иностранной инновационной продукцией.

Классическое определение явлению дал основоположник теории инноваций, австрийский экономист первой половины XX века Йозеф Шумпетер. Он понимал техническую инновацию как средство бизнесмена («динамичного предпринимателя») для получения прибыли. При этом бизнесмен является источником конъюнктурных колебаний, дающих новые комбинации изменений в развитии. Критерии этих изменений наполняют «инновацию» особыми отличительными чертами. Шумпетер выявляет пять типичных изменений, производимых инновацией: начинает изготавливаться продукция с новыми свойствами, внедряется новый метод производства, осваиваются новые рынки сбыта, используются новые источники сырья, проводится реорганизация производства.

Инициатор перехода Казахстана на инновационное развитие (и автор всех экономических реформ страны) президент РК Нурсултан Назарбаев в своем определении «инновации» в целом не отходит от шумпетеровского понимания. «Инновации — это новинки, внедрение науки в производство. Инновацией называется такое деяние, когда производительность труда увеличивается ощутимо на глаз», — заметил он в январе 2010 года на бюро политсовета НДП «Нур Отан». Другое его определение: «Инновация — это всегда встреча идеи и бизнеса, которая приводит к осязаемому росту производства товаров, резкому увеличению прибыли и конкурентоспособности».

Более точное и развернутое определение дается в законе «О государственной поддержке инновационной деятельности 2006 года»: «Инновация — результат научно-технической деятельности, получивший реализацию в виде новой или усовершенствованной продукции (работы, услуги) или технологии, обладающий качественными преимуществами при использовании в практической деятельности по сравнению с применяемыми аналогами и имеющий экономическую и (или) общественную выгоду».

В своем первом интервью в качестве председателя НИФ Айдын Кульсеитов назвал инновацией замену в заводских цехах ламп накаливания на светодиоды. «Для большинства экспертов, исповедующих классические подходы, это, безусловно, не инновация, поскольку продукция завода остается такой же, технология такой же, все процессы тоже, — аргументировал он. — А в моем понимании это инновация, и ее надо поддержать. Почему? Да потому что, если за счет этой замены на 5—10% снизятся затраты завода по электричеству, он станет генерировать больше прибыли, станет более эффективным. Для меня критерий инновационности — экономическая отдача, а здесь она налицо».

«Инновация — это внедрение новых наукоемких разработок в практику и получение реальной пользы для людей-потребителей, — полагает кандидат технических наук, доцент кафедры “Стандартизация, сертификация и технология машиностроения” Института машиностроения КазНТУ им. К.И. Сатпаева Ерлан Аскаров. — Но глубина этого термина отличается в зависимости от продвинутости в этом направлении страны». По его мнению, в таких странах, как США и Корея, данный термин понимают как создание очень эффективных разработок, базирующихся на самых последних достижениях науки и техники, и оперативное их внедрение. Китай и Казахстан рассматривают этот термин как внедрение новых научных разработок в реальное производство и получение от этого прибыли. «Но новые у нас разработки в США уже давно внедрены и считаются не самыми эффективными, — говорит он. — У нас этот термин носит более технический оттенок, а в США и Корее в него вкладывается и значительный коммерческий смысл». Г-ну Аскарову вторит казахстанский изобретатель Роман Барабанов: «У нас становится инновацией то, что на Западе уже давно считается обыкновенным».

Место интереса

По задумке казахстанских властей местом привлечения инноваций должны были стать специальные экономические зоны (СЭЗ) с нулевыми КПН, импортными пошлинами и налогами на землю. Таковых в РК шесть, но работают четыре: в Алматы, Актау, Шымкенте и Астане. В конце прошлого года работа СЭЗ была признана правительством неэффективной. СЭЗ стали промзонами новых для Казахстана производств, а прикладные исследования велись считаными компаниями. Но главным образом в СЭЗ происходит трансферт технологий. Например, в СЭЗ «Морпорт Актау» работают со своими технологиями Arcelor и Keppel, в СЭЗ «Онтустик» казахстанские текстильщики привлекли технологические линии Rieter и Kerem Otamasyon.

Ответственными по стране за трансферт технологий является ЦИТТ (см. «Эксперт Казахстан» №8 (246) от 1 марта 2010 года), который сейчас сконцентрировался на создании технопарков, бизнес-инкубации и создании КБ. Первое и последнее получается лучше всего: в РК уже работают 12 технопарков, численность КБ медленно, но растет. Отзывы экспертов о них разные: сотрудники технопарков хвалят их как удачный механизм, сторонние наблюдатели говорят о бестолковой трате средств. Однако объективной статистики о работе этих организаций нет.

В казахстанские инновации должны вкладываться венчурные фонды (пестуемые НИФ), но отечественные инноваторы имеют негативный опыт общения с ними. «Деятельность венчурных фондов я не ощущаю, и чем они занимаются, не знаю, — признается г-н Аскаров. — Года два назад работал с одним венчурным фондом, просил немного — миллион тенге. Три месяца заполнял их бумаги, а затем понял, что денег я не получу. Вся эта писанина сделана специально, чтобы отвадить изобретателей, а у фонда интересы совсем в другом месте».

Наука и жизнь

Проблемные точки инновационного развития Казахстана находятся в разных сферах. Возглавляют список традиционные: бюрократия и коррупция властей, сырьевая направленность экономики и низкий научный и кадровый потенциал.

Инноваторы отмечают бреши не только в законах, но и в профессионализме сотрудников госкомпаний. «Мы подавали инновационный патент в ЦИТТ, — вспоминает директор TOO “ND & Co” Solar Energy (производители солнечных батарей) Нурлан Джиенбаев. — И их специалисты не нашли ничего интересного. При этом мы умышленно не показали, что по этому же проекту есть патент в США. А они этого просто не заметили. Таковы их профессиональный уровень и компетентность».

Но тут же изобретатель признается, что нередко их коллеги придумывают совершенно невероятные штуки. Так, на сайте Innovus.kz, созданном НИФ как инновационная площадка для бизнеса и изобретателей, висит проект стоимостью в миллион тенге, называющийся «Ручка с устройством для фиксации конфет на палочке типа чупа-чупс».

Но инновации редко возникали в лоне госструктур или с их помощью (за исключением СССР). Обычно их стимулирует бизнес и рыночная экономика. Инноваторы считают, что взаимодействие казахстанского бизнеса и исследователей близко к нулю. Причин, по их мнению, здесь несколько. «Одна из главных проблем — низкий технологический уровень наших заводов машиностроения, которые разучились делать нормальные машины, обладают изношенным и устаревшим парком станков, там не хватает квалифицированных рабочих, нет желания качественного изготовления деталей», — считает Ерлан Аскаров.

Г-н Джиенбаев, имевший опыт успешного сотрудничества с НИФ, считает, что перспективные казахстанские инновации губит малая емкость рынка, в таких условиях производство можно запустить, лишь ориентируясь на стабильную господдержку. «Мы рассчитывали завод по производству солнечных батарей мощностью 12 МВт, — рассказывает он. — В результате мы бы получили массовый продукт с низкой себестоимостью. Но для Казахстана это слишком много. Больше, чем один мегаватт, нам не нужен. В одном рынке с Россией у нашей продукции будет удовлетворительный спрос. Да и она будет конкурентоспособна: себестоимость российских панелей наверняка будет выше, так как там налоговая нагрузка выше и электроэнергия дороже».

Земля есть, среды нет

Выступая перед студентами Nazarbaev University, глава государства сказал, что сегодня стране требуется взрыв инновационной деятельности. «Бизнес должен искать перспективные проекты, адаптировать и работать над их реализацией, — потребовал он. — В обществе должен доминировать инновационный, креативный тип поведения». Однако опыт инновационных обществ (американского, японского, корейского) показывает, что взрыв имеет под собой конкретные материальные и интеллектуальные основы.

В частности, нужно сформировать комфортные условия для жизни и производства. «Уменьшить налоги — этого недостаточно для инновационного бума, — полагает г-н Аскаров. — У Казахстана есть не только проблемы с профессиональным образованием, но у нас, элементарно, мало дорог, не развита инфраструктура: водопровод, канализация, электросети».

Кроме того, общество (и главные в данном случае его субъекты — бизнесмены и ученые) попросту не созрело в массе своей для того уровня отношений, который предполагает инновационное общество. «Я многим объяснял, что завод будет приносить прибыль через четыре-пять лет, — рассказывает г-н Джиенбаев. — Но нашим бизнесменам нужно вложить деньги и через год получить обратно. Мне кажется, у них в массе своей попросту еще нет культуры ведения инновационного бизнеса».

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности