Маркс на стороне трудовых коллективов

Казахстанское профсоюзное движение готово к тому, чтобы создать свою партию

Маркс на стороне трудовых коллективов

Осостоянии и перспективах левого движения в Казахстане мы беседуем с Айнуром Курмановым, председателем республиканского общественного объединения «Талмас».

— Какие на момент распада СССР и возникновения Казахстана как независимого государства были позиции у левых?

— Политическая палитра Казахстана всегда была скудной. У нас не развиты партийные организации, профсоюзы, общественные объединения. В период распада СССР произошел расцвет демократической свободы. Попытки появления левых групп имели место и в Казахстане. Был ряд организаций, которые работали в направлении воссоздания коммунистической партии в период 1991—1992 годов после того, как Компартия прекратила свое существование, я не помню номер съезда, и была переименована в социалистическую. В сентябре-октябре 1991-го возникла группа «Комитет по восстановлению коммунистической партии». Туда вошли рядовые коммунисты, а не партийная номенклатура, в регионах были созданы оргкомитеты. В 1992 году я вступил в Коммунистическую партию, которая не была тогда зарегистрирована. В конце 1991-го прошел восстановительный съезд компартии. На тот момент КПК, кстати, первый раз в истории, выступила против Нурсултана Назарбаева во время выборов в декабре 1991 года. Это были первые выборы президента, тогда еще КазССР. Протест выражался в призыве не голосовать за эту кандидатуру. В том же году было создано Рабочее движение Казахстана «Солидарность». В него вошли анархо-синдикалисты, сторонники независимого рабочего движения, позднее — и многие сторонники Компартии. В частности, такой известный деятель, как Юрий Владимирович Виньков вошел в состав политсовета этого объединения. В 1993—1995 годах организация начала быстро радикализироваться и оказала влияние на забастовки девяностых. Кажется, в 1995-м был создан Республиканский стачечный комитет, в том числе по инициативе Федерации профсоюзов, выступивших против закрытия предприятий и массовых сокращений, против повышения цен, невыплаты зарплаты и против политики правительства по проведению неолиберальных экономических реформ — массовой приватизации, отмены социальных льгот. Мадэл Исмаилов стал зампредседателя стачечного комитета от лица Рабочего движения Казахстана. Тогда профсоюзы в рамках федерации были достаточно активными. В начале девяностых были неформальная компартия и рабочее движение. Были отдельные анархистские группы. Андрей Гришин — один из тех, кто создавал в Казахстане анархистские организации, впоследствии плотно сотрудничавшие с рабочим движением. А основу рабочего движения Алматы и Казахстана составляли рабочие коллективы. Надо отметить, что это было рабочее движение, представлявшее конкретные трудовые коллективы Алматы, Усть-Каменогорска, Караганды и ряда других крупных промышленных центров.

КПК: возрождение, смерть, распад

— По своему характеру это было движение, которое принято называть профсоюзным?

— Да, только оно было политизировано и приняло форму политического движения.

— Профсоюзное движение в чистом виде деидеологизировано — требования сводятся к повышению зарплаты и увеличению отпуска. Какая была идеология у этого движения? Коммунистическая?

— Да, Юрий Владимирович Виньков и Мадэл Исмаилов были членами КПК и оказали влияние на рабочее движение, представляя левое крыло КПК. Затем, когда в 1996 году пришел г-н Абдильдин, представители левого крыла начали оттесняться. В 2001 году многие деятели рабочего движения, возрождавшие компартию, были исключены из КПК или же убраны из состава ЦК. КПК с 2001 года полностью консервируется…

— И живет своей номенклатурной жизнью…

— Да. Я тоже тогда был в КПК и активно участвовал в рабочем движении в девяностые. Надо отметить, что Абдильдин всегда был против митингов и радикальных методов борьбы. После того как были созданы Народный конгресс и другие пропрезидентские партии, Назарбаев отказался от услуг Социалистической партии. Ряд деятелей соцпартии в массовом порядке перешли в КПК и, соответственно, повлияли на общий курс. Партия сразу стала умеренной. Это был такой период, когда усиливались коммунисты в России, был общий неокоммунистический подъем. Мы считаем, что после успеха 1999 года на парламентских выборах, когда Компартия стала второй партией после «Отана», ей, видимо, было предложено стать системной парламентской партией, переименоваться в социал-демократическую и стать тем, чем является КПРФ в России. Абдильдин не скрывал, что ведутся переговоры на высшем уровне. Одним из условий было отсечь от партии «радикалов и экстремистов», активно участвовавших в рабочем движении и пытавшихся проводить несанкционированные митинги. Что и было сделано. Лишившись левого крыла, компартия оказалась обескровленной, поскольку в левое крыло входила молодежь и люди среднего возраста. Это те, кто вступил в КПК после развала СССР, те, кто жаждал действовать, пытался организовать трудовые коллективы, участвовал в социальных движениях того времени. Они все были убраны с политической арены. Что произошло потом с КПК, мы все прекрасно знаем.

— Она стала более респектабельной, системной, но утратила влияние и жизненные силы?

— Она не прошла в парламент, обещание власти осталось невыполненным. Соответственно, блок с ДВК можно считать ошибочным путем. За счет КПК были созданы организационные структуры буржуазных партий, не в пользу КПК использовались кадровые возможности. Действительно, КПК была единственной на тот момент партией со своей идеологией и структурой, первичными организациями.

Сегодня КПК сошла с политической арены как реальный выразитель левых идей, и на ее место приходят новые организации и кадры. У нас существует официальный политический процесс в рамках институтов и неофициальный вне стен учреждений. Сейчас социалисты участвуют во втором политическом процессе. Активно организуя, мобилизуя, помогая самоорганизоваться в различные группы и независимые профсоюзы. Я думаю, это в перспективе даст серьезные результаты и изменения. Мы не занимались предвыборными кампаниями, не входили в буржуазные партии, а осваивали работу с массами, которые начали подниматься на борьбу в период кризиса. Социально-экономическая и политическая ситуация в стране не стояла на месте. Кризис 2007—2008 годов создал новые социальные слои и группы. Появились новые бедные — представители среднего класса, мелкой буржуазии, по которым пришелся удар кризиса и которые потеряли свой жизненный уровень. Они стали политизироваться и организовываться в социальные движения. Мы сформировали движение дольщиков и ипотечников, потом в мае 2009 года появилось движение «Казахстан-2012», которое выдвинуло политические требования. Влияние социалистов состояло в том, что были выдвинуты требования национализации.

Чего хотят рабочие

— Давайте уточним, социалисты — это члены определенной партии или социалисты по убеждениям, люди, разделяющие социалистические идеи?

— По убеждениям, большая часть их состоит в политическом сопротивлении, но не входит в существующие политические партии. Произошел интересный сплав между социалистами как идеологическим выражением социальных движений и самими социальными движениями. Это наложило отпечаток на программные документы, на «Казахстан-2012» и на появление независимых профсоюзов. Проникнув сначала в социальные движения, социалисты нащупали связь с трудовыми коллективами. Кризис первоначально охватил средний класс, ставший жертвой финансового кризиса, потом перетек в сектор реальной экономики, что отразилось в падении производства, закрытии предприятий, сокращении рабочих мест и понижении зарплаты, ущемлении прав работников и усилении эксплуатации со стороны как местных, так и иностранных работодателей. Это вызвало волну недовольства в 2009 году, и первые крупные забастовки прошли под политическими лозунгами. В ходе забастовки на ТОО «Бургылау» в Жанаозене участвовало две тысячи нефтяников. Там прозвучал лозунг о национализации. 22 июня прошла забастовка двухтысячного коллектива электровагоноремонтного завода в Алматы, где также стачечный комитет потребовал национализации предприятия и введения рабочего контроля. Через месяц прошло крупное собрание трудового коллектива АЗТМ и других предприятий. Под влиянием социалистов трудовые коллективы начали выдвигать требования, связанные с сохранением собственного производства под трудовым контролем. У многих трудовых коллективов и их активистов появилось осознание гибельности пути либерального экономического курса, проводимого правительством, рыночных экспериментов и массовой приватизации, грозящих стране деиндустриализацией, закрытием малых производств. Это ясно шахтерам и металлургам, видящим действия иностранных корпораций. Социалисты, действуя в низах и участвуя во внесистемном политическом процессе, добились влияния на данные социальные группы и нарождающееся профсоюзное движение рабочих. Это база под создание в будущем новой политической партии. Мы этого никогда и не скрывали. В апреле 2011 года после выборов пройдет конференция «Казахстан-2012», которая, скорее всего, примет новую стратегию и поменяет название на социалистическое движение, поставит во главу угла создание политической партии социалистического толка, в основе которой была бы социалистическая идеология.

— Слушая ваш рассказ об акциях протеста и забастовках, кажется, что идет эксплуатация ксенофобии, когда людям говорят: «Вы плохо живете потому, что вас продали китайцам или корейцам, или Машкевичу и т.д.». Что-то подобное практиковал «Ак жол» во время предвыборной кампании 2004 года.

— Это не ксенофобия, главным требованием была национализация предприятий и установление контроля за получением прибыли со стороны трудовых комитетов и профсоюзов. И эта идея проистекала из понимания того, что частные предприниматели, связанные с бывшей партноменклатурой, заинтересованы только в получении сверхприбыли и ликвидации производства. Вагоноремонтный завод и АЗТМ подводились к банкротству, и хозяева их были не китайцы и не корейцы, а местные предприниматели, напрямую связанные с Ак ордой. Здесь Китаем и не пахнет. За «Казахмысом» стоят не корейцы, а близкое окружение власти. Поэтому дело тут не в ксенофобии, а в реальном понимании того, с чем останутся трудовые коллективы. В 2014 году планируется консервация Жезказганского медеплавильного завода, закрытие всех рудников — об этом заявила сама компания. У нас в ближайшие три-четыре года появятся еще два города-призрака — Сатпаев и Жезказган. Будут закрыты и другие производства. То же самое ожидает предприятия Карагандинского угольного бассейна, где «АрселорМиттал» сейчас дожимает возможные ресурсы этих лет. Все начинается с экономической борьбы, которая в Казахстане быстро политизируется, поскольку на стороне работодателя активно выступает власть, в первую очередь силовые органы. Любое безобидное экономическое выступление трудового коллектива превращается в политическое потому, что активистов вызывают в КНБ, прокуратуру.

— Рабочие требуют национализации, то есть передачи предприятий в руки государства, которое с ними борется?

— Хороший вопрос, но это лозунг на перспективу. Люди выступают за смену социального, экономического курса, а не только за одномоментные шаги — заберите наш завод в руки государства. Государство активно противостоит этим настроениям, поскольку оно капиталистическое и неолиберальное, обслуживает интересы транснациональных компаний и крупных работодателей и собственников. Рабочие, требующие национализации, хотят большего. В то же время есть общее понимание необходимости выработки программы переходных требований и общей тактики борьбы. Мы встречались, создавали организации шахтеров, нефтяников и металлургов. Все понимают, что борьба не должна быть локальной, связанной с конкретной отраслью. Возникла идея создания межотраслевого республиканского профсоюза, которую поддержали представители всех регионов страны, где уже существуют или создаются профсоюзные организации. Существует ряд нелегальных, полуподпольных организаций, готовящихся к новым акциям протеста. Везде готовы к выдвижению более широких требований, чем просто, например, повышение зарплаты. Нужен широкий социальный пакет льгот и реформ, который бы обеспечил повышение общего уровня жизни. Это касается пенсионного обеспечения и социального страхования. Это вопрос, связанный с образованием и медицинским обслуживанием.

— У вас есть взаимодействие с системными политическими партиями? Например, с «КПК — Алгой», «Азатом»?

— Оппозиционные партии нам помогают в предоставлении помещений и звукоусиливающей аппаратуры, в тиражировании листовок. Да, наши крупные забастовки, пресс-конференции и акции они освещают. Оказывают информационную поддержку. Этим все и ограничивается. Нельзя говорить, что мы одно целое. Что касается КПК, то у нас есть контакт только с ее молодежными группами. Ее нет в регионах, коммунисты ни в чем там не участвуют. Впрочем, это касается всех оппозиционных партий. Говорить об их влиянии не приходится. Рабочее движение само по себе, а оппозиция — сама по себе.

Новая партия

— В Европе левые партии строились двумя путями — группой интеллектуалов, которая использовала трудовые коллективы, чтобы прийти к власти, как это было с большевиками, или просто вести парламентскую борьбу. Или же, наоборот, профсоюзы считали, что для защиты их интересов нужна политическая партия. Что происходит в Казахстане?

— К Казахстану, как и к другим сырьевым странам, трудно применить классические методы анализа политических процессов. В нашем случае не подходит ни первый путь, ни второй. Профсоюзное движение у нас находится в зачаточном состоянии. В то же время левых организаций кот наплакал. Может быть, единственная организация — Социалистическое сопротивление Казахстана. Но как нарождающиеся социалистические организации, так и нарождающееся рабочие движение быстро друг друга нашли и действуют в одном направлении. Образуется симбиоз рабочего и социального движений, а также социалистических политических групп, которые, возможно, объединятся в одну партию. Но это не будет попыткой интеллигентов манипулировать трудовыми коллективами.

— В свое время на базе трудовых коллективов была создана Гражданская партия. На сегодня практически единственная партия «Нур Отан» борется за трудовые коллективы, пытается втянуть в свою орбиту?

— Нет, такого нет. Работодателю просто говорят — у тебя должно быть столько-то членов партии «Нур Отан». Тот отдает распоряжение начальнику цеха — составить списки. Вот она, «борьба за трудовые коллективы». Управленческий аппарат и часть работников записывают в принудительном порядке в партию. Так же дела обстоят и в бюджетных областях. Какой-то политической борьбы за трудовые коллективы не ведется ни властью, ни оппозиционными партиями. Поэтому здесь идут процессы, не связанные с нынешними политическими институтами, — самоорганизация, создание собственных политических объединений снизу, порой полуподпольных групп, которые и организуют в нужный момент забастовки.

Ни власть, ни оппозиционные партии Казахстана не заинтересованы в профсоюзах. Поэтому профсоюзы, которые тут будут возникать, будут иметь изначально политизированный характер. Это неизбежно. Рабочие лидеры и активисты, приходя на сцену политической борьбы, автоматически радикализируются под влиянием внешних условий, бюрократической среды, под давлением спецслужб. Им нелегко выжить в таких условиях, поэтому их идеология будет более радикальной. Но не с точки зрения свержения существующего строя, а с точки зрения самоорганизации и выдвижения широких социально-экономических требований.

— Под радикализацией вы имеете в виду не методы борьбы, а требования?

— Естественно, требования. А методы — это проведение забастовок, митингов, шествий, демонстраций. Все забастовки незаконны с точки зрения трудового законодательства, поэтому против них легко возбуждаются судебные процессы. Потом обрушиваются репрессии на активистов, многих увольняют. Репрессии вызывают ответную реакцию — оставшиеся активисты сплачиваются, уволенные не уходят, не растворяются и пытаются влиять на своих единомышленников из-за забора. А мы этому помогаем. Даем политнаправление и программу.

— База социалистов — рабочие?

— На данный момент рабочие. Правда, активисты забастовок часто оказываются потом безработными. Мы их не теряем, не исключаем — они остаются в профсоюзах, но смещаются с предприятий. С безработными сложнее работать — они распылены. С самозанятыми тоже. Приходится работать с концентрированными трудовыми коллективами. Легче проводить пропаганду.

— А бюджетники, врачи и учителя?

— С ними сложнее, но и там создаются профсоюзные по духу движения. Во всяком случае, среди учителей. Например, движение «Ар-Намыс», защищающее их права. Недовольство среди бюджетников достаточно высокое. Но они хуже организованы, и, так сказать, забиты. Ургозы увольнения и прессинга там актуальны. Они вовлечены в политический процесс фальсификации на выборах. Они — основная база партии «Нур Отан». Их насильно включают в списки правящей партии. Они в большей степени контролируются. Но и там есть наши сторонники. Если и будет создаваться политическая партия в перспективе, то это будет сплав рабочего, социального (ипотечников, дольщиков и других пострадавших от кризиса) движений и политических групп социалистической направленности. Я думаю, такая партия будет создана в ближайшие два года, и не для того, чтобы быть в подполье неформальным объединением, а для участия в политическом процессе. Мы не «Алга» и будем набирать реальные десятки тысяч людей, которые будут требовать регистрации партии.

Социализм или деградация

— Как вы относитесь к программе форсированной индустриализации? Будет ли она способствовать форсированию радикализации требований рабочего класса?

— Боюсь, это такой же провальный проект, какие уже имели место. Фикция — никакой программы индустриализации не будет. Наоборот, возникла вторая волна деиндустриализации. В отличие от девяностых сейчас идет уничтожение оставшихся отраслей производства, сырьевых, добывающих. Что касается инфраструктуры, то вы видите, что происходит с КТЖ и другими. Отдельные предприятия, если и возникают, то остаются без сырьевой базы и закрываются. Фактически это проекты по отмыванию ресурсов и для пропагандистских эффектов. Они не производят реальных изменений в экономике. Как она была сырьевой, так и остается. Можно вспомнить программу импортозамещения, кластеры, создание промышленных регионов — ничего не сработало. Это словотворчество.

Не за горами серьезный социальный кризис. И он признается властями — досрочные выборы президента тому подтверждение. Это означает, что можно ожидать волны недовольства в обществе. Идет процесс самоорганизации — создание движений и групп снизу. Это положительный процесс. Его надо поддерживать. И на этой ниве социалисты будут получать поддержку и формировать базу. Закладываются основы профсоюзов и гражданских движений. На их основании можно построить социальную партию, со своей программой, борющуюся за изменение социально-экономического курса.

— Если сегодняшняя экономика Казахстана была создана внешними рынками, потребляющими сырье, то единственная возможность изменить ситуацию — вырвать страну из частных рук?

— Да, но это не значит, что зависимость от внешних рынков исчезнет. Она будет сохраняться, зато ресурсы не будут утекать в частные карманы, офшорные зоны. А будут аккумулироваться в общественные фонды и пойдут на нужды общества — здравоохранение, образование, строительство жилья и развитие собственного производства. На повышение жизненного уровня. Индустриализация — возрождение прежних отраслей экономики, которые у нас уже были. Власть призналась, что мы не индустриальная страна. Со временем месторождения будут исчерпаны, в ближайшие 10 лет закончатся контракты, которые были подписаны в девяностые годы с транснациональными компаниями. Мы попадем в точку невозврата, когда будут исчерпаны возможности развития общества, наступит период деградации и дезинтеграции. Мы можем получить худшую ситуацию, чем в Кыргызстане. Президент не вечен, а мы можем в долгосрочной перспективе получить и новое Сомали. Будут вести борьбу разные группировки. И надо отметить, что экстремисты — не мы, хотя нас в этом обвиняют. Не мы дестабилизируем социально-политическую ситуацию. Это делают борющиеся за власть группировки, которые в случае ослабления Елбасы приведут страну к расколу. Нынешняя оппозиция и провластные партии — это те, кто борется за передел власти. Народные объединения снизу должны создать третью силу — единую политическую партию с последовательной программой и альтернативной моделью развития.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее