Маркс на стороне трудовых коллективов

Казахстанское профсоюзное движение готово к тому, чтобы создать свою партию

Маркс на стороне трудовых коллективов

Осостоянии и перспективах левого движения в Казахстане мы беседуем с Айнуром Курмановым, председателем республиканского общественного объединения «Талмас».

— Какие на момент распада СССР и возникновения Казахстана как независимого государства были позиции у левых?

— Политическая палитра Казахстана всегда была скудной. У нас не развиты партийные организации, профсоюзы, общественные объединения. В период распада СССР произошел расцвет демократической свободы. Попытки появления левых групп имели место и в Казахстане. Был ряд организаций, которые работали в направлении воссоздания коммунистической партии в период 1991—1992 годов после того, как Компартия прекратила свое существование, я не помню номер съезда, и была переименована в социалистическую. В сентябре-октябре 1991-го возникла группа «Комитет по восстановлению коммунистической партии». Туда вошли рядовые коммунисты, а не партийная номенклатура, в регионах были созданы оргкомитеты. В 1992 году я вступил в Коммунистическую партию, которая не была тогда зарегистрирована. В конце 1991-го прошел восстановительный съезд компартии. На тот момент КПК, кстати, первый раз в истории, выступила против Нурсултана Назарбаева во время выборов в декабре 1991 года. Это были первые выборы президента, тогда еще КазССР. Протест выражался в призыве не голосовать за эту кандидатуру. В том же году было создано Рабочее движение Казахстана «Солидарность». В него вошли анархо-синдикалисты, сторонники независимого рабочего движения, позднее — и многие сторонники Компартии. В частности, такой известный деятель, как Юрий Владимирович Виньков вошел в состав политсовета этого объединения. В 1993—1995 годах организация начала быстро радикализироваться и оказала влияние на забастовки девяностых. Кажется, в 1995-м был создан Республиканский стачечный комитет, в том числе по инициативе Федерации профсоюзов, выступивших против закрытия предприятий и массовых сокращений, против повышения цен, невыплаты зарплаты и против политики правительства по проведению неолиберальных экономических реформ — массовой приватизации, отмены социальных льгот. Мадэл Исмаилов стал зампредседателя стачечного комитета от лица Рабочего движения Казахстана. Тогда профсоюзы в рамках федерации были достаточно активными. В начале девяностых были неформальная компартия и рабочее движение. Были отдельные анархистские группы. Андрей Гришин — один из тех, кто создавал в Казахстане анархистские организации, впоследствии плотно сотрудничавшие с рабочим движением. А основу рабочего движения Алматы и Казахстана составляли рабочие коллективы. Надо отметить, что это было рабочее движение, представлявшее конкретные трудовые коллективы Алматы, Усть-Каменогорска, Караганды и ряда других крупных промышленных центров.

КПК: возрождение, смерть, распад

— По своему характеру это было движение, которое принято называть профсоюзным?

— Да, только оно было политизировано и приняло форму политического движения.

— Профсоюзное движение в чистом виде деидеологизировано — требования сводятся к повышению зарплаты и увеличению отпуска. Какая была идеология у этого движения? Коммунистическая?

— Да, Юрий Владимирович Виньков и Мадэл Исмаилов были членами КПК и оказали влияние на рабочее движение, представляя левое крыло КПК. Затем, когда в 1996 году пришел г-н Абдильдин, представители левого крыла начали оттесняться. В 2001 году многие деятели рабочего движения, возрождавшие компартию, были исключены из КПК или же убраны из состава ЦК. КПК с 2001 года полностью консервируется…

— И живет своей номенклатурной жизнью…

— Да. Я тоже тогда был в КПК и активно участвовал в рабочем движении в девяностые. Надо отметить, что Абдильдин всегда был против митингов и радикальных методов борьбы. После того как были созданы Народный конгресс и другие пропрезидентские партии, Назарбаев отказался от услуг Социалистической партии. Ряд деятелей соцпартии в массовом порядке перешли в КПК и, соответственно, повлияли на общий курс. Партия сразу стала умеренной. Это был такой период, когда усиливались коммунисты в России, был общий неокоммунистический подъем. Мы считаем, что после успеха 1999 года на парламентских выборах, когда Компартия стала второй партией после «Отана», ей, видимо, было предложено стать системной парламентской партией, переименоваться в социал-демократическую и стать тем, чем является КПРФ в России. Абдильдин не скрывал, что ведутся переговоры на высшем уровне. Одним из условий было отсечь от партии «радикалов и экстремистов», активно участвовавших в рабочем движении и пытавшихся проводить несанкционированные митинги. Что и было сделано. Лишившись левого крыла, компартия оказалась обескровленной, поскольку в левое крыло входила молодежь и люди среднего возраста. Это те, кто вступил в КПК после развала СССР, те, кто жаждал действовать, пытался организовать трудовые коллективы, участвовал в социальных движениях того времени. Они все были убраны с политической арены. Что произошло потом с КПК, мы все прекрасно знаем.

— Она стала более респектабельной, системной, но утратила влияние и жизненные силы?

— Она не прошла в парламент, обещание власти осталось невыполненным. Соответственно, блок с ДВК можно считать ошибочным путем. За счет КПК были созданы организационные структуры буржуазных партий, не в пользу КПК использовались кадровые возможности. Действительно, КПК была единственной на тот момент партией со своей идеологией и структурой, первичными организациями.

Сегодня КПК сошла с политической арены как реальный выразитель левых идей, и на ее место приходят новые организации и кадры. У нас существует официальный политический процесс в рамках институтов и неофициальный вне стен учреждений. Сейчас социалисты участвуют во втором политическом процессе. Активно организуя, мобилизуя, помогая самоорганизоваться в различные группы и независимые профсоюзы. Я думаю, это в перспективе даст серьезные результаты и изменения. Мы не занимались предвыборными кампаниями, не входили в буржуазные партии, а осваивали работу с массами, которые начали подниматься на борьбу в период кризиса. Социально-экономическая и политическая ситуация в стране не стояла на месте. Кризис 2007—2008 годов создал новые социальные слои и группы. Появились новые бедные — представители среднего класса, мелкой буржуазии, по которым пришелся удар кризиса и которые потеряли свой жизненный уровень. Они стали политизироваться и организовываться в социальные движения. Мы сформировали движение дольщиков и ипотечников, потом в мае 2009 года появилось движение «Казахстан-2012», которое выдвинуло политические требования. Влияние социалистов состояло в том, что были выдвинуты требования национализации.

Чего хотят рабочие

— Давайте уточним, социалисты — это члены определенной партии или социалисты по убеждениям, люди, разделяющие социалистические идеи?

— По убеждениям, большая часть их состоит в политическом сопротивлении, но не входит в существующие политические партии. Произошел интересный сплав между социалистами как идеологическим выражением социальных движений и самими социальными движениями. Это наложило отпечаток на программные документы, на «Казахстан-2012» и на появление независимых профсоюзов. Проникнув сначала в социальные движения, социалисты нащупали связь с трудовыми коллективами. Кризис первоначально охватил средний класс, ставший жертвой финансового кризиса, потом перетек в сектор реальной экономики, что отразилось в падении производства, закрытии предприятий, сокращении рабочих мест и понижении зарплаты, ущемлении прав работников и усилении эксплуатации со стороны как местных, так и иностранных работодателей. Это вызвало волну недовольства в 2009 году, и первые крупные забастовки прошли под политическими лозунгами. В ходе забастовки на ТОО «Бургылау» в Жанаозене участвовало две тысячи нефтяников. Там прозвучал лозунг о национализации. 22 июня прошла забастовка двухтысячного коллектива электровагоноремонтного завода в Алматы, где также стачечный комитет потребовал национализации предприятия и введения рабочего контроля. Через месяц прошло крупное собрание трудового коллектива АЗТМ и других предприятий. Под влиянием социалистов трудовые коллективы начали выдвигать требования, связанные с сохранением собственного производства под трудовым контролем. У многих трудовых коллективов и их активистов появилось осознание гибельности пути либерального экономического курса, проводимого правительством, рыночных экспериментов и массовой приватизации, грозящих стране деиндустриализацией, закрытием малых производств. Это ясно шахтерам и металлургам, видящим действия иностранных корпораций. Социалисты, действуя в низах и участвуя во внесистемном политическом процессе, добились влияния на данные социальные группы и нарождающееся профсоюзное движение рабочих. Это база под создание в будущем новой политической партии. Мы этого никогда и не скрывали. В апреле 2011 года после выборов пройдет конференция «Казахстан-2012», которая, скорее всего, примет новую стратегию и поменяет название на социалистическое движение, поставит во главу угла создание политической партии социалистического толка, в основе которой была бы социалистическая идеология.

— Слушая ваш рассказ об акциях протеста и забастовках, кажется, что идет эксплуатация ксенофобии, когда людям говорят: «Вы плохо живете потому, что вас продали китайцам или корейцам, или Машкевичу и т.д.». Что-то подобное практиковал «Ак жол» во время предвыборной кампании 2004 года.

— Это не ксенофобия, главным требованием была национализация предприятий и установление контроля за получением прибыли со стороны трудовых комитетов и профсоюзов. И эта идея проистекала из понимания того, что частные предприниматели, связанные с бывшей партноменклатурой, заинтересованы только в получении сверхприбыли и ликвидации производства. Вагоноремонтный завод и АЗТМ подводились к банкротству, и хозяева их были не китайцы и не корейцы, а местные предприниматели, напрямую связанные с Ак ордой. Здесь Китаем и не пахнет. За «Казахмысом» стоят не корейцы, а близкое окружение власти. Поэтому дело тут не в ксенофобии, а в реальном понимании того, с чем останутся трудовые коллективы. В 2014 году планируется консервация Жезказганского медеплавильного завода, закрытие всех рудников — об этом заявила сама компания. У нас в ближайшие три-четыре года появятся еще два города-призрака — Сатпаев и Жезказган. Будут закрыты и другие производства. То же самое ожидает предприятия Карагандинского угольного бассейна, где «АрселорМиттал» сейчас дожимает возможные ресурсы этих лет. Все начинается с экономической борьбы, которая в Казахстане быстро политизируется, поскольку на стороне работодателя активно выступает власть, в первую очередь силовые органы. Любое безобидное экономическое выступление трудового коллектива превращается в политическое потому, что активистов вызывают в КНБ, прокуратуру.

— Рабочие требуют национализации, то есть передачи предприятий в руки государства, которое с ними борется?

— Хороший вопрос, но это лозунг на перспективу. Люди выступают за смену социального, экономического курса, а не только за одномоментные шаги — заберите наш завод в руки государства. Государство активно противостоит этим настроениям, поскольку оно капиталистическое и неолиберальное, обслуживает интересы транснациональных компаний и крупных работодателей и собственников. Рабочие, требующие национализации, хотят большего. В то же время есть общее понимание необходимости выработки программы переходных требований и общей тактики борьбы. Мы встречались, создавали организации шахтеров, нефтяников и металлургов. Все понимают, что борьба не должна быть локальной, связанной с конкретной отраслью. Возникла идея создания межотраслевого республиканского профсоюза, которую поддержали представители всех регионов страны, где уже существуют или создаются профсоюзные организации. Существует ряд нелегальных, полуподпольных организаций, готовящихся к новым акциям протеста. Везде готовы к выдвижению более широких требований, чем просто, например, повышение зарплаты. Нужен широкий социальный пакет льгот и реформ, который бы обеспечил повышение общего уровня жизни. Это касается пенсионного обеспечения и социального страхования. Это вопрос, связанный с образованием и медицинским обслуживанием.

— У вас есть взаимодействие с системными политическими партиями? Например, с «КПК — Алгой», «Азатом»?

— Оппозиционные партии нам помогают в предоставлении помещений и звукоусиливающей аппаратуры, в тиражировании листовок. Да, наши крупные забастовки, пресс-конференции и акции они освещают. Оказывают информационную поддержку. Этим все и ограничивается. Нельзя говорить, что мы одно целое. Что касается КПК, то у нас есть контакт только с ее молодежными группами. Ее нет в регионах, коммунисты ни в чем там не участвуют. Впрочем, это касается всех оппозиционных партий. Говорить об их влиянии не приходится. Рабочее движение само по себе, а оппозиция — сама по себе.

Новая партия

— В Европе левые партии строились двумя путями — группой интеллектуалов, которая использовала трудовые коллективы, чтобы прийти к власти, как это было с большевиками, или просто вести парламентскую борьбу. Или же, наоборот, профсоюзы считали, что для защиты их интересов нужна политическая партия. Что происходит в Казахстане?

— К Казахстану, как и к другим сырьевым странам, трудно применить классические методы анализа политических процессов. В нашем случае не подходит ни первый путь, ни второй. Профсоюзное движение у нас находится в зачаточном состоянии. В то же время левых организаций кот наплакал. Может быть, единственная организация — Социалистическое сопротивление Казахстана. Но как нарождающиеся социалистические организации, так и нарождающееся рабочие движение быстро друг друга нашли и действуют в одном направлении. Образуется симбиоз рабочего и социального движений, а также социалистических политических групп, которые, возможно, объединятся в одну партию. Но это не будет попыткой интеллигентов манипулировать трудовыми коллективами.

— В свое время на базе трудовых коллективов была создана Гражданская партия. На сегодня практически единственная партия «Нур Отан» борется за трудовые коллективы, пытается втянуть в свою орбиту?

— Нет, такого нет. Работодателю просто говорят — у тебя должно быть столько-то членов партии «Нур Отан». Тот отдает распоряжение начальнику цеха — составить списки. Вот она, «борьба за трудовые коллективы». Управленческий аппарат и часть работников записывают в принудительном порядке в партию. Так же дела обстоят и в бюджетных областях. Какой-то политической борьбы за трудовые коллективы не ведется ни властью, ни оппозиционными партиями. Поэтому здесь идут процессы, не связанные с нынешними политическими институтами, — самоорганизация, создание собственных политических объединений снизу, порой полуподпольных групп, которые и организуют в нужный момент забастовки.

Ни власть, ни оппозиционные партии Казахстана не заинтересованы в профсоюзах. Поэтому профсоюзы, которые тут будут возникать, будут иметь изначально политизированный характер. Это неизбежно. Рабочие лидеры и активисты, приходя на сцену политической борьбы, автоматически радикализируются под влиянием внешних условий, бюрократической среды, под давлением спецслужб. Им нелегко выжить в таких условиях, поэтому их идеология будет более радикальной. Но не с точки зрения свержения существующего строя, а с точки зрения самоорганизации и выдвижения широких социально-экономических требований.

— Под радикализацией вы имеете в виду не методы борьбы, а требования?

— Естественно, требования. А методы — это проведение забастовок, митингов, шествий, демонстраций. Все забастовки незаконны с точки зрения трудового законодательства, поэтому против них легко возбуждаются судебные процессы. Потом обрушиваются репрессии на активистов, многих увольняют. Репрессии вызывают ответную реакцию — оставшиеся активисты сплачиваются, уволенные не уходят, не растворяются и пытаются влиять на своих единомышленников из-за забора. А мы этому помогаем. Даем политнаправление и программу.

— База социалистов — рабочие?

— На данный момент рабочие. Правда, активисты забастовок часто оказываются потом безработными. Мы их не теряем, не исключаем — они остаются в профсоюзах, но смещаются с предприятий. С безработными сложнее работать — они распылены. С самозанятыми тоже. Приходится работать с концентрированными трудовыми коллективами. Легче проводить пропаганду.

— А бюджетники, врачи и учителя?

— С ними сложнее, но и там создаются профсоюзные по духу движения. Во всяком случае, среди учителей. Например, движение «Ар-Намыс», защищающее их права. Недовольство среди бюджетников достаточно высокое. Но они хуже организованы, и, так сказать, забиты. Ургозы увольнения и прессинга там актуальны. Они вовлечены в политический процесс фальсификации на выборах. Они — основная база партии «Нур Отан». Их насильно включают в списки правящей партии. Они в большей степени контролируются. Но и там есть наши сторонники. Если и будет создаваться политическая партия в перспективе, то это будет сплав рабочего, социального (ипотечников, дольщиков и других пострадавших от кризиса) движений и политических групп социалистической направленности. Я думаю, такая партия будет создана в ближайшие два года, и не для того, чтобы быть в подполье неформальным объединением, а для участия в политическом процессе. Мы не «Алга» и будем набирать реальные десятки тысяч людей, которые будут требовать регистрации партии.

Социализм или деградация

— Как вы относитесь к программе форсированной индустриализации? Будет ли она способствовать форсированию радикализации требований рабочего класса?

— Боюсь, это такой же провальный проект, какие уже имели место. Фикция — никакой программы индустриализации не будет. Наоборот, возникла вторая волна деиндустриализации. В отличие от девяностых сейчас идет уничтожение оставшихся отраслей производства, сырьевых, добывающих. Что касается инфраструктуры, то вы видите, что происходит с КТЖ и другими. Отдельные предприятия, если и возникают, то остаются без сырьевой базы и закрываются. Фактически это проекты по отмыванию ресурсов и для пропагандистских эффектов. Они не производят реальных изменений в экономике. Как она была сырьевой, так и остается. Можно вспомнить программу импортозамещения, кластеры, создание промышленных регионов — ничего не сработало. Это словотворчество.

Не за горами серьезный социальный кризис. И он признается властями — досрочные выборы президента тому подтверждение. Это означает, что можно ожидать волны недовольства в обществе. Идет процесс самоорганизации — создание движений и групп снизу. Это положительный процесс. Его надо поддерживать. И на этой ниве социалисты будут получать поддержку и формировать базу. Закладываются основы профсоюзов и гражданских движений. На их основании можно построить социальную партию, со своей программой, борющуюся за изменение социально-экономического курса.

— Если сегодняшняя экономика Казахстана была создана внешними рынками, потребляющими сырье, то единственная возможность изменить ситуацию — вырвать страну из частных рук?

— Да, но это не значит, что зависимость от внешних рынков исчезнет. Она будет сохраняться, зато ресурсы не будут утекать в частные карманы, офшорные зоны. А будут аккумулироваться в общественные фонды и пойдут на нужды общества — здравоохранение, образование, строительство жилья и развитие собственного производства. На повышение жизненного уровня. Индустриализация — возрождение прежних отраслей экономики, которые у нас уже были. Власть призналась, что мы не индустриальная страна. Со временем месторождения будут исчерпаны, в ближайшие 10 лет закончатся контракты, которые были подписаны в девяностые годы с транснациональными компаниями. Мы попадем в точку невозврата, когда будут исчерпаны возможности развития общества, наступит период деградации и дезинтеграции. Мы можем получить худшую ситуацию, чем в Кыргызстане. Президент не вечен, а мы можем в долгосрочной перспективе получить и новое Сомали. Будут вести борьбу разные группировки. И надо отметить, что экстремисты — не мы, хотя нас в этом обвиняют. Не мы дестабилизируем социально-политическую ситуацию. Это делают борющиеся за власть группировки, которые в случае ослабления Елбасы приведут страну к расколу. Нынешняя оппозиция и провластные партии — это те, кто борется за передел власти. Народные объединения снизу должны создать третью силу — единую политическую партию с последовательной программой и альтернативной моделью развития.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом