Не наши страхи

Почти целую неделю южную столицу Казахстана сотрясали «ужасы русской жизни»

Не наши страхи

1 апреля в театре «Артишок» стартовала выставка «Гвозди русского джиалло», на которой алматинские художники Антон Болкунов и Сергей Мельцер представили иллюстрации к произведениям Сорокина, Елизарова и Мамлеева. Понятие «джиалло» (итальянский жанр фильмов ужасов) выбрано условно и прямого отношения к перечисленным авторам не имеет. Это скорее метафора, даже гипербола. «Мы использовали это понятие как шутку. У Мельцера в школе был директор, который ходил в очках с толстыми стеклами. Поэтому все называли его водолаз. Хотя понятно, какой он водолаз. Также и Сорокин относится к джиалло. Джиалло — триллер, в котором преобладают не сверхъестественные мистические вещи, а страсти и психозы. Вряд ли Сорокин, Елизаров и Мамлеев относятся к этому стилю или жанру, хотя бы потому что он киношный», — уточнил Антон Болкунов. Выставку открыл концерт песен на тексты Сорокина в исполнении рэпера Такежана. Сами художники сопровождали его выступление игрой на инструментах и подпевали. Помимо представленных графических работ в программу мероприятия, которое растянулось почти на целую неделю, вошли самые разнообразные события. На следующий день зрители могли лицезреть спектакль «Страшно, страшно, господа» в исполнении театра «Артишок». На третий вечер состоялся показ фильма «4» Ильи Хржановского. На четвертый — литературное кафе и открытый микрофон, а на пятый — с лекцией «Что такое “джиалло” и как с ним бороться» выступил единственный специалист по джиалло в Казахстане, лауреат премии «Джиалло-Пермь», 2008, Виктор Немченко. 6 апреля в закрытии «фестиваля джиалло» принял участие специальный гвоздь — хор «Украина» из областного культурного центра «Просвита Жытесу» (худ. руководитель Шиповской А.Н.).

Начитались книг

Как рассказали Антон и Сергей, они рисуют с самого детства, рождаются эмоции, их интересно передавать, выражать: «Иллюстрирование — попытка перенести на лист бумаги то, что впечатляет, цепляет и нравится». Эмоции бывают самые разные и словами их описать сложно, делится ощущениями Сергей. Художнику проще рисовать, чем говорить. Особенно задевает то, что читаешь, может быть, даже больше, чем сама жизнь. Как пел Петр Мамонов, начитался книг, все, каждый начитался книг. Хотя удивительно, что, выбрав таких социально озабоченных и даже отчасти одиозных и политически скандальных авторов, ребята сами предпочитают оставаться в стороне от политики и актуального искусства. Если одна из главных тем Мамлеева и Сорокина — современные российские реалии, то Мельцера и Болкунова окружающая их казахстанская действительность волнует мало. Может быть, только в том отношении, что в Алматы, по словам художников, в большей степени выражено стремление к «положительному, радостному искусству», которое им не очень симпатично, поскольку вызывает, по их мнению, слишком конкретные эмоции. «Когда льется кровь — тоже может быть интересно и даже совсем не страшно. Интересно, когда эмоции — сложные», — поясняет Антон. Художники опровергли то, что ими двигало желание познакомить алматинцев с российским искусством. Мы живем в глобальном мире, уточнили они.

Что касается самой графики, то она кажется слишком монументальной, как будто бы выточенной черной ручкой из белой бумаги. По словам Антона, такая подача продиктована самим материалом: «Мы пытались передать сложные состояния и рисовали сложные вещи. Монументальными они кажутся из-за размера». Родства между Венедиктом Ерофеевым, выставку иллюстраций к произведениям которого он подготовил два года назад, и выбранными на этот раз писателями Антон не чувствует: «Может быть, только на том основании, что я тоже человек и мне нравятся разные вещи: и массаж ног, и мороженое».

Нормальное искусство

— Кроме эмоций, которые, по вашему признанию, провоцируют вас на творчество, есть еще и интеллект. Насколько он важен для художника?

Сергей: Мне не надо знать, как устроен компьютер, так же как и весь мир, чтобы им пользоваться. Не важно, что там наворотил Сорокин. Важнее то, что делаю я.

Антон: Интеллект важен для любого человека. Но скорее он живет не интеллектом, а эмоциями, которые и заставляют его принимать те или иные решения. Поступившая от них команда идет в мозг и раскладывается на конкретные действия. Есть посыл, а есть буквы. Посыл — в сердце, а буквы в голове. Особенно когда ты занимаешься иллюстрацией и вообще искусством, необязательно туда лезть целиком мозгами. Это не полезно для конечного продукта. Следует сохранять легкость: почувствовал — сделал.

— Сорокинская фраза «я свою норму выполнил» (ее речитативом пропел Такежан) из советской эпохи. Какие сейчас эмоции и смыслы вкладывают в понятие «норма»?

С.: У каждого норма была и есть. У Сорокина же написано, стакан — Васина норма, чекушка — Ленина. Каждый ее выполняет как может. У вас норма — интервью взять.

— Значит, норма — понятие вечное и непреходящее? А вы свою норму выполнили?

А.: Сейчас сказать не можем — должно пройти время. Мы делаем свою работу, и чувство удовлетворения еще впереди.

— Как все организовали, каким образом привлекли к этому делу Такежана?

С.: Мы познакомились и дали почитать Сорокина. Такежан — одиозная фигура, стоящая в стороне от казахстанского шоу-бизнеса, со своей позицией и гнущая свою линию.

А.: Мы все делаем на свои деньги и благодаря поддержке «Артишока». Гранты под такие дела не даются. Есть определенная грантовая политика, которую нужно соблюдать, чтобы их получить.

— Вы современные художники?

А.: Контемпорари арт — актуальное искусство, выставленное в холодных белых стенах, не имеющее отношения к действительности. Я сомневаюсь, что кто-то получает от искусства, основанного на надуманных концепциях, удовольствие.

— Вы не только рисуете, но поете и играете?

А.: Не важно как — главное, чтобы это было сделано хорошо. Сейчас ручкой, завтра маслом. Это не принципиально.

— Что важнее — контакт с публикой, репрезентация вашей графики или же  выразить отношение к писателям и их произведениям?

А.: Иногда есть идея, и ты над ней начинаешь работать. Иногда просто ставишь ручку на бумагу, и что-то получается. Сложно сказать, что тут главное, а что нет. Вряд ли бы мы просто стали собираться, чтобы петь песни Сорокина. Все это все-таки приложение к графике.

Где-то там не с нами

По мнению организаторов, «4» Хржановского лучше всего представляет жанр, в котором работают представленные писатели. Хотя сам фильм, по их признанию, к джиалло никакого отношения не имеет. Более того, сам жанр фильмов-ужасов не имеет отношения не только к российскому кино, но и к российской ментальности. А жаль — ради чего тогда все затевалось? Может быть, ради нашей казахстанской, алматинской, ментальности? Подтверждение тому реакция как самих организаторов, так и зрителей, пришедших в «Артишок» на просмотр фильма. Так, картина, снятая семь лет назад, вызвала в их восприятии настоящий фурор. «Фильм был запрещен в России, шел в кинотеатрах на окраинах Москвы. Одна журналистка после премьеры заявила, что Хржановский предал Россию. Фильм не рекомендован к широкому показу Министерством культуры РФ», — такими словами картину представили публике. Конечно, на то время она была скандальной. Скорее даже хотела быть таковой. То, что ее не показали в широком прокате, на экране центральных кинотеатров, вещь вполне объяснимая. Это арт-хаузное кино, которое широко в кинотеатрах не прокатывается. Зато его в свое время вполне можно было купить в магазинах на разных носителях, даже в Алматы, в «Меломане». Что я и сделала, приобретя кассету, посмотрев фильм и написав рецензию, которую тут же опубликовали в журнале (см. «Что скрывает ложь», «Эксперт Казахстан» №41, 06.11. 2006). Так, что говорить о запретах и цензуре — не очень корректно.

«Четыре» — и в самом деле очень фестивальное кино. Свидетельство тому множество призов, которые он получил. Фильм актуален до сих пор. Но искусственно нагнетать вокруг него шум семилетней давности не стоит. Что касается «предательства Родины», то право на свободу слова имеет каждый, даже, к сожалению, не очень умные журналистки. К тому же со слов выступавших остается неясным, был ли фильм «запрещен» или все-таки «не рекомендован к широкому показу». С той же легкостью зашоренного провинциализма можно было бы устраивать вечера чтения «Архипелага Гулага». Думаю, истинная причина такой реакции кроется в нашей неспособности артикулировать собственную реальность, в бегстве от нее в некий «глобальный мир» или в «ужасы российской жизни». Проще жить тем, что происходит там у них — запрещают ли кино, сносят ли памятники архитектуры или вырубают заповедники. У нас же все тихо и радостно. Как сообщила директор театра «Артишок» Вероника Насальская, Антон с Сергеем звонили Сорокину, чтобы рассказать о готовящейся выставке, и это его заинтересовало. Также, по ее словам, затея получила одобрение Хржановского. Так, что с легитимностью мероприятия с точки зрения авторских прав все в порядке. Хотя о каком соблюдении законности может идти речь в свободном творчестве, которое по определению уже не плагиат. Но у нас все еще принято бояться. Страх — часть нашей ментальности, обратной стороной которой, как правильно было подмечено, стала любовь к радостному, позитивному искусству. Если в жизни все как-то неопределенно и страшно, то смотреть и читать об ужасах как-то не хочется. Конечно, если они не происходят где-то там, не с нами.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом