В секту — за истиной

В секту — за истиной

Недавно в театре «Артишок» наш соотечественник, лауреат «Русской премии» Михаил Земсков (Иван Глаголев) презентовал алматинским читателям свою новую книгу «Сектант», изданную московским «Эксмо». Два года назад при поддержке российского Министерства культуры в издательстве «Вагриус» вышел его роман «Перигей» (см. «Большой брат как зло и благо», «ЭК» № 29, 07.08. 2009). На презентации автор поведал присутствующим, где можно приобрести «Сектанта» и о том, как возникло произведение со столь интригующим названием. На написание текстов Михаила обычно вдохновляют зрительные образы и звуки. Поэтому он решил сопроводить чтение отрывков из нового произведения визуально-акустическим рядом, специально подобранными слайдами и музыкой.

Толчком для создания романа стало увлечение автора восточной философией, йогой и другими медитативными практиками: «Заинтересовала сама тема и то, как в ней все переплетается — искренний поиск истины, смысла жизни и Бога». Прообразами для романа послужили различные секты и их правила игры, а прототипами героев — мошенники и потерянные души. Во всем этом автор увидел много драматического. «В одном романе я не сумел рассказать всего, что хотел, и планирую писать продолжение — “Сектант-2”», — пошутил он.

Почему в фокус писательского внимания попало такое явление, как сектантство, не прошедший ли это этап для нашего общества и его героев, не запоздал ли автор с постановкой проблемы? По предсказаниям Миши, нас скоро накроет вторая по счету волна сектантства. Первая — увлечение магией, мистическими религиозными течениями, возникновение сект и появление пророков (яркий пример «Белое братство») накрыла пространство разваливающегося СССР в девяностые. Скорее всего, ее причиной стал всплеск интереса к бывшему когда-то под запретом. «Это происходило неосознанно, стихийно. Волна росла и выплеснулась. Вторая волна будет более глубокая и сильная», — полагает Михаил. По его мнению, факт того, что это снова актуальная тема, подтверждает забавная история, случившаяся с его знакомой московской писательницей Ириной Богатыревой, которой он дал почитать рукопись. «Тогда мой роман был написан, но еще не опубликован, — рассказывает писатель. — Она сразу же мне позвонила:

— Как у тебя роман называется, «Сектант»? Ты знаешь, я заканчиваю роман «Сектанты»!

— Но я первый закончил! Право названия за мной».

Как выяснилось, даже темы и линии Мишиного романа совпадали с темами и линиями романа Ирины, а в центре событий оказался такой же гуру-сектант, вокруг которого собралась группа людей. Ирина была уверена, что речь идет об одном и том же человеке. Она даже утверждала, что описание внешности героя на сто процентов ему соответствует. «Я же никогда его не видел. Это образ собирательный. Но такой типаж существует, а персонажи такого плана часто похожи между собой», — уверен автор. Ирина, несмотря на возникший казус, свой роман все же дописала и даже выслала его Михаилу, но он еще его не дочитал. Писательница решила, что это два разных романа, со схожим сюжетом и героями, но с разным взглядом на ситуацию, это один и тот же сюжет, но в разных жанрах. Миша уверен, что это не просто совпадение и подобная тема еще всплывет в современной литературе.

Роман позиционируется как философский триллер. Такое определение, по словам автора, дали первые рецензенты в связи с тем, что его сюжетная линия динамична, как в кино. Мишу не смущает приложение киножанра к оценке его сочинения. По его данным, триллерами сегодня называют не только фильмы, но и литературные произведения. Отрывки, которые Михаил прочитал на презентации, довольно четко позволяют представить описанные в них образы. Но автор не рассчитывал на кинематографичность текста и не задавался целью написать что-то вроде сценария. К тому же, с его точки зрения, сюжет не очень кинематографичен по драматургии.

Как полагает автор, под сектантством можно подразумевать разные вещи. Понятие, семантика которого ограничена и негативна, используется в романе условно. Название «Сектант» иронично, а привязка к сегодняшним реалиям не определяется модной фабулой послания. «Никакого месседжа в романе нет. Я не люблю произведения, в которых есть явный месседж, они меня раздражают. Я хотел скорее подразнить читателей и заставить их задуматься, — подчеркнул автор. — Одни читатели говорят, что роман отличается от предыдущих моих произведений. Другие, что нет. Я сам думаю, что это отдельное произведение, написанное в новом стиле. Но экспериментом его не считаю». У романа много источников, на поверхности — буддийские тексты, Ошо и Кастанеда. Перечислить все автор затруднился, а непосредственных литературных предшественников и вовсе не назвал. Кто-то из присутствующих заикнулся о Пелевине. «Пелевин и “Сектант” — разные вещи, — отрезал он. — В основе романа лежит моя собственная практика, а не заимствованная информация. Все идеи и концепции возникают на базе реальной жизни. Бытие определяет сознание. Мы видим поверхность айсберга, а что снизу — не знаем», — заявил писатель.

Сектант, сектантство в русском языке и общественном сознании имеют негативный оттенок. Автор с такой моральной оценкой не согласен — для него это нечто большее. Как он полагает, эта тема неоднозначная и многогранная: «Сектантство — нечто, что противопоставляется ортодоксальной церкви, которая и придерживается этой негативной оценки. У меня нет определенного отношения к сектантству в целом, там могут быть разные — как деструктивные, так и самые невинные вещи. Сказать, что сектантство — это плохо, я не могу. У меня больше личного отношения и не к сектантству, а к людям, которые в него втянуты. К ним у меня много симпатии. Часто сектанты — искренне ищущие люди, нередко идеалисты. Главный герой, от имени которого идет повествование, потерявший себя человек. Вначале он этого не осознает, но в конце поступает достаточно неоднозначно. Как — раскрывать секрета не буду», — заинтриговал присутствующих Михаил.

Так почему же человек становится сектантом, уходит в секту? Ответ простой — «его не удовлетворяет бытие, окружающая жизнь и идеология, которую навязывают, а также прямолинейные ответы, которые дает церковь»,  считает автор. Мы же со своей стороны заметим, что неудовлетворенность жизнью — состояние любого нормального человека. Поэтому поиск истины под руководством харизматичного гуру в кругу единомышленников — нормальное явление как для индивида, так и для культуры и общества в целом. Правда, нередко такой путь может привести к негативным и даже трагическим последствиям.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики