В секту — за истиной

В секту — за истиной

Недавно в театре «Артишок» наш соотечественник, лауреат «Русской премии» Михаил Земсков (Иван Глаголев) презентовал алматинским читателям свою новую книгу «Сектант», изданную московским «Эксмо». Два года назад при поддержке российского Министерства культуры в издательстве «Вагриус» вышел его роман «Перигей» (см. «Большой брат как зло и благо», «ЭК» № 29, 07.08. 2009). На презентации автор поведал присутствующим, где можно приобрести «Сектанта» и о том, как возникло произведение со столь интригующим названием. На написание текстов Михаила обычно вдохновляют зрительные образы и звуки. Поэтому он решил сопроводить чтение отрывков из нового произведения визуально-акустическим рядом, специально подобранными слайдами и музыкой.

Толчком для создания романа стало увлечение автора восточной философией, йогой и другими медитативными практиками: «Заинтересовала сама тема и то, как в ней все переплетается — искренний поиск истины, смысла жизни и Бога». Прообразами для романа послужили различные секты и их правила игры, а прототипами героев — мошенники и потерянные души. Во всем этом автор увидел много драматического. «В одном романе я не сумел рассказать всего, что хотел, и планирую писать продолжение — “Сектант-2”», — пошутил он.

Почему в фокус писательского внимания попало такое явление, как сектантство, не прошедший ли это этап для нашего общества и его героев, не запоздал ли автор с постановкой проблемы? По предсказаниям Миши, нас скоро накроет вторая по счету волна сектантства. Первая — увлечение магией, мистическими религиозными течениями, возникновение сект и появление пророков (яркий пример «Белое братство») накрыла пространство разваливающегося СССР в девяностые. Скорее всего, ее причиной стал всплеск интереса к бывшему когда-то под запретом. «Это происходило неосознанно, стихийно. Волна росла и выплеснулась. Вторая волна будет более глубокая и сильная», — полагает Михаил. По его мнению, факт того, что это снова актуальная тема, подтверждает забавная история, случившаяся с его знакомой московской писательницей Ириной Богатыревой, которой он дал почитать рукопись. «Тогда мой роман был написан, но еще не опубликован, — рассказывает писатель. — Она сразу же мне позвонила:

— Как у тебя роман называется, «Сектант»? Ты знаешь, я заканчиваю роман «Сектанты»!

— Но я первый закончил! Право названия за мной».

Как выяснилось, даже темы и линии Мишиного романа совпадали с темами и линиями романа Ирины, а в центре событий оказался такой же гуру-сектант, вокруг которого собралась группа людей. Ирина была уверена, что речь идет об одном и том же человеке. Она даже утверждала, что описание внешности героя на сто процентов ему соответствует. «Я же никогда его не видел. Это образ собирательный. Но такой типаж существует, а персонажи такого плана часто похожи между собой», — уверен автор. Ирина, несмотря на возникший казус, свой роман все же дописала и даже выслала его Михаилу, но он еще его не дочитал. Писательница решила, что это два разных романа, со схожим сюжетом и героями, но с разным взглядом на ситуацию, это один и тот же сюжет, но в разных жанрах. Миша уверен, что это не просто совпадение и подобная тема еще всплывет в современной литературе.

Роман позиционируется как философский триллер. Такое определение, по словам автора, дали первые рецензенты в связи с тем, что его сюжетная линия динамична, как в кино. Мишу не смущает приложение киножанра к оценке его сочинения. По его данным, триллерами сегодня называют не только фильмы, но и литературные произведения. Отрывки, которые Михаил прочитал на презентации, довольно четко позволяют представить описанные в них образы. Но автор не рассчитывал на кинематографичность текста и не задавался целью написать что-то вроде сценария. К тому же, с его точки зрения, сюжет не очень кинематографичен по драматургии.

Как полагает автор, под сектантством можно подразумевать разные вещи. Понятие, семантика которого ограничена и негативна, используется в романе условно. Название «Сектант» иронично, а привязка к сегодняшним реалиям не определяется модной фабулой послания. «Никакого месседжа в романе нет. Я не люблю произведения, в которых есть явный месседж, они меня раздражают. Я хотел скорее подразнить читателей и заставить их задуматься, — подчеркнул автор. — Одни читатели говорят, что роман отличается от предыдущих моих произведений. Другие, что нет. Я сам думаю, что это отдельное произведение, написанное в новом стиле. Но экспериментом его не считаю». У романа много источников, на поверхности — буддийские тексты, Ошо и Кастанеда. Перечислить все автор затруднился, а непосредственных литературных предшественников и вовсе не назвал. Кто-то из присутствующих заикнулся о Пелевине. «Пелевин и “Сектант” — разные вещи, — отрезал он. — В основе романа лежит моя собственная практика, а не заимствованная информация. Все идеи и концепции возникают на базе реальной жизни. Бытие определяет сознание. Мы видим поверхность айсберга, а что снизу — не знаем», — заявил писатель.

Сектант, сектантство в русском языке и общественном сознании имеют негативный оттенок. Автор с такой моральной оценкой не согласен — для него это нечто большее. Как он полагает, эта тема неоднозначная и многогранная: «Сектантство — нечто, что противопоставляется ортодоксальной церкви, которая и придерживается этой негативной оценки. У меня нет определенного отношения к сектантству в целом, там могут быть разные — как деструктивные, так и самые невинные вещи. Сказать, что сектантство — это плохо, я не могу. У меня больше личного отношения и не к сектантству, а к людям, которые в него втянуты. К ним у меня много симпатии. Часто сектанты — искренне ищущие люди, нередко идеалисты. Главный герой, от имени которого идет повествование, потерявший себя человек. Вначале он этого не осознает, но в конце поступает достаточно неоднозначно. Как — раскрывать секрета не буду», — заинтриговал присутствующих Михаил.

Так почему же человек становится сектантом, уходит в секту? Ответ простой — «его не удовлетворяет бытие, окружающая жизнь и идеология, которую навязывают, а также прямолинейные ответы, которые дает церковь»,  считает автор. Мы же со своей стороны заметим, что неудовлетворенность жизнью — состояние любого нормального человека. Поэтому поиск истины под руководством харизматичного гуру в кругу единомышленников — нормальное явление как для индивида, так и для культуры и общества в целом. Правда, нередко такой путь может привести к негативным и даже трагическим последствиям.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее