Трудновоспитуемые

На излете советской эпохи традиционные жанры увяли, взамен расцвёл провинциальный постмодернизм. Поколение, родившееся на рубеже 80-х и 90-х, увлеклось автопортретированием. Пока оно в основном калькирует чужой и уже устаревший опыт — от Чака Поланика до Ирвина Уэлша

Трудновоспитуемые

Алма-атинская топонимика в их произведениях — пустая условность. Герои живут в безвоздушном пространстве, а их внутренняя жизнь сводится к двум-трём простейшим рефлексам. Но кое-что понемногу меняется.

Так называемый «роман воспитания», начиная с Ж.-Ж. Руссо, был ведущей разновидностью жанра. Его структура за два века эволюционировала незначительно: молодой человек делает первые шаги в самостоятельной жизни, сталкивается с хорошими и плохими людьми, переживает первые сильные чувства, разочарования, проходит первые испытания, приобретает жизненный опыт и теряет иллюзии. В общем, формируется как личность, причем необязательно привлекательная. Романы воспитания, как и всё на свете, бывали разного качества — от шедевров («Красное и черное» Стендаля, «Подросток» Достоевского) до совершенно беспомощных (но очень востребованных в социалистическую эпоху) поделок о юных лоботрясах, перековывающихся где-нибудь в заводском коллективе под влиянием старого токаря Пал Палыча и бдительным оком комсомольской организации. В постсоветских литературах жанр подугас. Дело в том, что «романы воспитания» чаще пишутся «отцами» — в назидание «детям». А для этого необходимо, чтобы опыт одного поколения как-то корреспондировал с действительностью, в которой предстоит жить поколению новому. Но в конце 80-х «порвалась связь времен». Материальная действительность изменилась до неузнаваемости, не говоря уж об идеологических доминантах. «Отцы» не захотели, да и не сумели принять современные реалии, а «дети», выросшие в новую эпоху, не выработали языка для её художественного осмысления. Авторы и герои молодой казахстанской литературы играют то в нонконформизм, то в гламур, балуются наркотиками и поминутно порываются совершить суицид… Я весьма критически отношусь к нынешнему юношеству, но всё-таки думаю, оно посложнее, чем хочет казаться в собственных писаниях. За миром героев Поланика или Уэльбека для западного читателя стоит совершенно определенная культурно-историческая реальность. За плечами героев нашей молодой литературы — пустота, провал, десятилетний разрыв литературной традиции. И любопытно наблюдать, как литературная молодежь пытается его преодолеть. Недавно вышедшая книжка Даника Молдабекова «Помешанный» привлекла внимание уже первой фразой: «Школу я закончил без труда, но и без лёгкости, с которой мог бы делать всё, что угодно, если бы не остывал ко всему столь же быстро, сколь и очаровывался». Этот несколько претенциозный и тяжеловатый зачин заставил вспомнить именно традицию — традицию «романа воспитания», а если брать несколько шире — то и вообще традицию психологического романа, казалось бы, навсегда похороненную.

Сразу оговорюсь, что амбиции юного (нет и двадцати) автора не всегда совпадают с его теперешними силами. Недостатков у книжки предостаточно. В первую очередь к ним можно отнести эклектичность стиля — то Даник имитирует (не всегда умело) русский роман XIX века, то пытается воспроизвести разговорную речь сверстников. Не все сюжетные повороты убедительны. Да и саморедактированию (то есть умению отсекать лишнее) автор пока не научился. В общем, есть над чем работать.

Но хотелось бы сказать о другом. «Помешанный» — одно из редких произведений молодой казахстанской литературы, персонажи которого живут в реальном мире. Эрик (главный герой) не с Луны свалился. За ним — довольно внятно прописанный и узнаваемый социальный фон. У него есть прошлое — родители, детство, школа. Да и настоящее — не абсолют, а лишь мостик в будущую взрослую жизнь. Выражаясь ходульным языком советского литературоведения, мы видим «характер, изображенный в развитии». Или, по крайней мере, попытку такого изображения. Начинающий автор лепит образ героя, прежде всего из прочитанных книг, но, во-вторых, конечно, из себя любимого, и потому редко бывает объективен. В этом отношении надо отдать Д. Молдабекову должное. Он ни в малой степени своего Эрика не идеализирует, старается максимально от него отстраниться и относится к нему с иронией. Поэтому портрет получился нелицеприятный. Эрик — закомплексованный инфантильный эгоист, склонный видеть в окружающих орудие для удовлетворения своих даже и не страстей, а страстишек, в том числе достаточно постыдных. Он сам себя за это презирает и пытается стать кем-то, более достойным уважения. К чести опять-таки автора, к финалу проблем меньше не становится. Даже наоборот. Способ их решения Эрик выбирает экстремальный, и в результате остаётся один на один со своей совестью и весьма туманными перспективами…

Писать в наше время психологическую прозу — дело неблагодарное. Да и великие предшественники «давят». Но кое-что у Д. Молдабекова получилось. Некоторым его наблюдениям в меткости не откажешь: «… Ладно, — сказал он несколько нервно, как, бывает, говорят старики, когда им не важен ответ, а хочется самим продолжить говорить…». Или вот — злая характеристика персонажа с амбициями неформального лидера: «… он ожидал, что слухи о его переезде расползутся по знакомым, и те, вдохновленные его примером, рванут сюда, и создастся настоящая коммуна, но никого, кроме нас, он не видел. Его то одолевало меланхолическое состояние, и он молча читал, нервно покуривая, то на него находило и он со злостью разглагольствовал о мировой несправедливости и голодающих детях…»

Трудно пока сказать, как относиться к книжке Даника Молдабекова — как к первой ласточке, знаменующей возврат молодежи к прерванной традиции, или как к атавизму ушедшей эпохи. Будущее покажет.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее