Вернуть, нельзя помиловать?

Рахат Алиев уверен, что арест на родине ему не грозит
Рахат Алиев уверен, что арест на родине ему не грозит

В середине мая в Казахстане произошли три события, вновь вернувшие общество к событиям четырехлетней давности вокруг Нурбанка.

Тогда без вести пропали топ-менеджеры банка Жолдас Темиралиев и Айбар Хасенов. Напомним, что банк контролировался Рахатом Алиевым, крупным акционером и экс-зятем президента РК.

17 мая Генпрокуратура сделала официальное заявление об обнаружении тел управленцев Нурбанка. Трупы обнаружены 13 мая на территории складской базы «Казтелерадио» в предгорьях Алматы.

Спустя несколько дней после обнаружения трупов, 18 мая, первый заместитель генпрокурора Иоганн Меркель завел речь о возможной второй попытке добиться экстрадиции Рахата Алиева. Впрочем, при этом прокурор ссылался на проблемы с экстрадицией, заявляя, что «это очень сложный процесс». Буквально на следующий день на страничке Twitter с именем Рахата Алиева помещена запись: «Я не признаю обвинений в убийствах, мне приписываемых, и официально заявляю, что не принимал в этом никакого личного участия. Моя жизнь посвящена служению народу Казахстана».

По заочному приговору казахстанского суда Рахату Алиеву среди прочего вменялось похищение людей. Если же его причастность к преступлению будет доказана, то силовики смогут изменить «похищение» на «убийство».

В 2008 году Рахат Алиев и экс-председатель КНБ Альнур Мусаев заочно приговорены в общей сложности к 40 годам лишения свободы.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее