Планы на завтра

Чтобы прогресс человечества в будущем шел в ладу с окружающей средой и экономическими интересами, уже сегодня бизнесу и государству необходимо взаимное доверие, основанное на взаимной предсказуемости. От рядовых граждан в эпоху устойчивого развития требуется то же, что и раньше — сознательность

Планы на завтра

Следуя мировым общественно-экономическим трендам, Казахстан, как и многие страны Запада и Востока, присоединился к международному экологическому движению и сейчас делает первые шаги по уступчивой дороге устойчивого развития. Впервые о концепции устойчивого развития в мире заговорили после доклада Римского клуба «Пределы роста» в 1972 году, где ученые с мировыми именами подняли тему угрозы скорого исчерпания ресурсов и загрязнения экологии. В результате был сформулирован такой подход к использованию природных ресурсов, который не оказывает существенного вреда экологии и продолжает рост экономики. Министерство охраны окружающей среды РК разработало концепцию перехода страны к устойчивому развитию до 2024 года. Год назад был принят Стратегический план развития РК до 2020 года, который в целом не изменяет тренду — Казахстан стремится сокращать энергоемкость экономики (по Стратегплану на 25%) и углеродные эмиссии (в соответствии с принятыми обязательствами по Киотскому протоколу — на 15% к 2025 году и на 25% к 2050 году). Об особенностях перехода экономики к устойчивому развитию, проблемах, рисках и возможностях, которые ожидают Казахстан, мы побеседовали с экс-исполнительным секретарем Рамочной конвенции ООН по изменениям климата (занимал этот пост с 2006 по 2010 год), а ныне специальным глобальным советником по вопросам изменения климата и устойчивого развития KPMG Иво де Буром, который подчеркнул, что ресурсный потенциал нашей страны огромен, и обратил внимание на некоторую расточительность муниципальных служб.

Оригинальная устойчивость

— Г-н де Бур, каковы основные критерии, перешла та или иная экономика к устойчивому развитию или нет?

— Что такое устойчивое развитие? Это такая методика использования ресурсов сегодня, которая не поставит под угрозу наше развитие завтра. И вы понимаете, что практическое применение этого принципа от страны к стране, от компании к компании будет разным. Вот и критерии, о которых вы говорите, разные. Ведь разные страны — это разные условия. Например, у Казахстана, в частности, энергетика испытывает огромную зависимость от угля. А, к примеру, Франция большую часть энергии вырабатывает на атомных электростанциях (АЭС), и у нее проблемы другого рода. Поэтому невозможно подобрать универсальные критерии, у каждой страны должны быть индивидуальные критерии. Тем не менее, когда мы говорим о критериях устойчивого развития, мы в том числе имеем в виду энергоемкость экономики. Но, даже говоря об энергоемкости, нужно учитывать реальный контекст конкретной страны. Существуют страны, где уровень энергоемкости на единицу ВВП очень высок, но они являются активными экспортерами своих товаров на внешние рынки. А у других стран энергоемкость высокая, но не потому, что они производят много продукции, а потому, что у них неэффективное производство, происходят огромные потери при производстве и транспортировке электроэнергии. Также, говоря об энергоэффективности, необходимо учитывать долю возобновляемых источников энергии в общей энергогенерации страны. Второй очень важный критерий — то, каким образом используется сырье. В контексте Казахстана важно, что растет использование водных ресурсов в производстве, и надо учитывать, как растут объемы загрязнения воды, сбрасываемой предприятиями. Если говорить об отдельных сферах, то очень важно обеспечить устойчивое развитие сельского хозяйства, развитие городов, транспортной инфраструктуры.

— Устойчивое развитие — это будущее всего мира или некоторые страны не перейдут к таким принципам использования ресурсов?

— Я бы очень хотел, чтобы это произошло, но скорость, с которой страны будут переходить к устойчивому развитию, будет разной. Когда мы говорим о переходе к устойчивому развитию, очень важно понимать один весьма важный момент: многие люди, простые обыватели, думают, что концепция устойчивого развития, борьба с изменением климата к их жизни никакого отношения не имеют. К сожалению, чтобы люди «проснулись», часто нужен какой-нибудь кризис. А когда кризис происходит, бывает уже поздно принимать какие-либо меры. Я думаю, все же очень важно, чтобы каждая страна вырабатывала для себя критерии устойчивого развития и здраво оценивала свои возможности. И концепция устойчивого развития, и концепция зеленого роста широко обсуждаются на международном уровне. Но лишь когда вы поймете, что эти концепции означают на уровне вашей страны, вы сможете все это применять на практике.

— Можно ли говорить, что какие-то страны уже перешли к устойчивому развитию?

— К сожалению, мы пока не можем сказать, что хотя бы одна страна закончила процесс перехода. Я могу отметить, что некоторые страны достаточно близко подошли к завершению этого перехода, например Бутан. Но в Бутане такая ситуация с природными ресурсами, которой нигде в мире нет: три четверти площади горной страны, где живет около семисот тысяч человек, занято лесами, более 25% из которых — заповедники. Кроме того, Бутан имеет богатейшие гидроресурсы, что вместе со значительным лесным покровом обусловливает отрицательный уровень выбросов парниковых газов в Бутане. Также Бутан принял на себя обязательство обеспечить национальное счастье (а не измерять успех своего развитие ростом ВВП, как это делается в большинстве стран мира). Эти факторы делают Бутан ведущим кандидатом в лидеры по переходу к устойчивому развитию.

— Наверное, если не касаться таких экзотических стран, как Бутан, а говорить о более индустриально развитых государствах, ближе всего к переходу к устойчивому развитию западные страны. А как обстоит дело с постсоветскими государствами?

— Иногда считается, что развитым странам проще перейти к устойчивому развитию, чем развивающимся государствам или странам с переходной экономикой. Я считаю, что ситуация совсем не такая. В действительности развитым странам, уже сформировавшим свою промышленность определенным образом, нарушить сложившуюся систему производства и начать переход к другим вариантам поведения, сломать свои стереотипы, довольно трудно. С другой стороны, многие развивающиеся страны, еще не сформировавшие костные системы своих экономик, имеют возможность сформировать их сейчас сразу на принципах устойчивого развития. Конечно, и у развивающихся стран тоже успели сложиться свои стереотипы ведения дел, и для перехода к устойчивому развитию им придется некоторые моменты перестраивать. Кроме того, нужно учитывать вот какой фактор: чтобы достичь значительных долгосрочных выгод, связанных с устойчивым развитием, в краткосрочной перспективе потребуются инвестиции. И это сегодня проблема общая для всех государств и для всех крупных компаний.

Экологическая энергетика

— Хотелось бы вернуться к одному из общих критериев устойчивого развития экономики — энергоемкости. Известно, что казахстанская экономика достаточно энергоемкая, как и экономики всех постсоветских стран. Такая же проблема у западных стран. Однако известно, что один из основных принципов экономики устойчиво развивающейся страны — это сокращение энергоемкости при повышении или стабилизации уровня энергопотребления. И как экономики Франции, которую вы приводили в пример, Великобритании или США справляются с этой проблемой?

— Для меня не принципиальна энергоемкость как таковая. Мне кажется, что более важным являются методы производства энергии. И я думаю, что такая страна, как Казахстан, имеет огромный потенциал совершенствования методов производства энергии. Хотя на самом деле производством все не ограничивается, важно и то, как выработанная энергия используется в промышленности, как передается по сетям, каким образом работает инфраструктура, как работают муниципальные службы, как относятся к энергоэффективности рядовые граждане. Еще один большой вопрос — это энергосбережение.

Начнем с того, как производится электроэнергия у вас. Вы используете в качестве топлива уголь, который добываете карьерным способом. Карьерный уголь — это уже мощный удар по экологии, я уже не говорю о сжигании угля. И я вижу, что в вашей стране есть потенциал перехода на более экологичные источники энергии — например газ, которого у вас в изобилии. Но, разумеется, переход к чистым источникам вроде газа или ветра требует серьезных вложений. И ваши граждане должны понять, что эти вложения действительно оправданны. Необходимость внедрения экологически чистых и энергосберегающих технологий должны осознавать и крупные казахстанские компании.

— Почти 90% производства электроэнергии в Казахстане происходит на пылеугольных теплоэлектростанциях. И хотя сейчас идет газификация западных и южных регионов страны, промышленные центры севера, центра, востока республики и Алматы все еще остаются на энергии угольных станций. Как вы считаете, правильнее повышать экологичность и снижать потери угольных станций или выбрать другие источники энергии, дающие эквивалентный уровень энергогенерации?

— Я думаю, делать нужно и то, и другое. С одной стороны, технология производства энергии из угля не находится на пике совершенства, и здесь есть огромный потенциал для улучшений. Принято полагать, что производство электроэнергии из угля — это один из самых дешевых способов, но при этом не учитываются экологический ущерб и затраты на восстановление окружающей среды, вред которой наносит такое производство. И одна из важных задач при переходе к устойчивому развитию — определение полной стоимости воздействия того или иного производственного процесса на экологию. И если мы сумеем правильно оценить воздействие угля на экологию, цена «угольной» электроэнергии существенно повысится. Поэтому развивать другие источники энергии экономически оправданно. Когда я выхожу из гостиницы в Астане, меня буквально с ног сбивает сильный ветер. То есть нет никаких сомнений, что у вашей страны огромный потенциал развития ветроэнергетики. Кроме того, огромный объем попутного газа сжигается в факелах на нефтеносных месторождениях. То есть я бы не формулировал в качестве главной задачи перехода казахстанской энергетики к устойчивому развитию отказ от угля. Но необходимо развивать и его альтернативу.

— В общем, в РК нет энергодефицита, но в силу особенностей энергетической системы, сложившейся еще в советские времена, некоторые регионы испытывают дефицит энергоснабжения. Один из таких регионов — запад страны, где до 1998 года работал ядерный реактор. Сегодня есть планы воссоздания АЭС. Насколько, по-вашему, Казахстану нужна АЭС?

— С такой проблемой сталкивается и Китай, но что делают китайцы, когда какой-нибудь из их провинций не хватает электроэнергии — они используют эту возможность для закрытия старых неэффективных электростанций и для строительства новых экологичных и энергоэффективных мощностей. Но вот на вопрос, нужна ли атомная энергетика Казахстану, я не могу ответить. Конечно, атомная энергетика является важной отраслью в контексте решения проблемы глобального изменения климата. Но в каждом конкретном случае необходимо производить индивидуальную оценку, которая покажет, действительно ли для той или иной страны ядерная энергетика является лучшим выходом. То, что произошло недавно в Японии, заставляет нас вновь задуматься, насколько безопасно строить АЭС там, где есть опасность землетрясений. Атомная энергетика — это ведь тоже не удел всего человечества. Есть страны, в которых недостаточно нужного размера водоемов, необходимых для охлаждения реактора.

— Этот вопрос к тому, что АЭС — это неплохой выход для страны, которая хочет производить много энергии и выбрасывать мало углекислоты. Присоединившись к Киотскому протоколу, Казахстан взял на себя обязательства сократить эмиссии парниковых газов на 15% к 2020 году и на 25% к 2050 году. А основными объектами, активно строящимися по нашей индустриальной программе, являются металлургические, химические и машиностроительные заводы, то есть энергопроизводство будет только расти. Насколько сложно будет нам выполнить обязательства?

— В действительности степень сложности выполнения обязательств в рамках Киотского протокола напрямую зависит от того, насколько грамотно и качественно будет проработана соответствующая страновая стратегия. При этом необходимо сформировать эффективное партнерство между казахстанскими промышленными предприятиями и государством. Как можно более тесное взаимодействие государства и бизнеса в разработке стратегии сокращения эмиссий позволит максимизировать эффективность проводимых индустриальных и экологических программ для казахстанской экономики. В первую очередь стратегия должна учитывать возможности каждой отдельной отрасли производства: насколько там можно сократить выбросы парниковых газов и какие для этого потребуются затраты. Именно с этого нужно начинать.

Есть виды мероприятий, которые на сегодня для Казахстана имеют отрицательную стоимость, то есть являются экономически очень выгодными. Например, я знаю, что в Алматы воздух не самого лучшего качества, поэтому мероприятия по очистке городского воздуха послужат не только сокращению эмиссий, но и существенной минимизации затрат на здравоохранение. Есть мероприятия по сокращению энергоемкости, которые можно проводить на предприятиях, они не являются дорогостоящими, но позволяют повысить энергоэффективность. Такого же рода действия нужны и в отношении коммунальных служб. Например, когда позавчера я прилетел в Астану, я заметил, что все автострады очень ярко освещены ночью. Тогда как в результате последнего кризиса многие страны, ранее освещавшие свои дороги подобным образом, решили именно на этом экономить. Также существуют методы, которые требуют сравнительно небольших затрат — это модернизация технологии сжигания угля на пылеугольных теплоэлектростанциях.

И так, когда мы производим анализ каждой отрасли, сектор за сектором, нам необходимо определить, во-первых, каков текущий объем выбросов, во-вторых, каков потенциал сокращения выбросов, в-третьих, каковы будут затраты для реализации этого потенциала целиком. И еще одним важным фактором является вступление в углеродный рынок.

Стабильность как преимущество

— Иво, как раз о нем и поговорим. Полностью присоединившись к Киотскому протоколу, страна имеет право участвовать в торговле эмиссиями. На нашей товарно-сырьевой бирже (ETS) уже закончились необходимые приготовления для открытия внутреннего углеродного рынка. Сокращая выбросы и получая средства от продажи квот, предприятие внедряет новые эффективные технологии. Поэтому многие компании рассматривают квоты как инвестиционный инструмент. А какие еще выгоды сулят киотские механизмы?

— Я думаю, что одно из главных преимуществ, которые дает присоединение к таким международным договоренностям, как, например, Киотский протокол, является получение ясности и определенности направления действий и политики в долгосрочной перспективе. Это касается как государств, так и компаний. И важнейшая задача таких договоренностей — убедиться, что все стороны, участвующие в борьбе против изменения климата, делают это в соответствии со своими возможностями и ответственностью. При этом нет цели переносить те или иные виды экономической деятельности из одной части света в другую. Или создавать какие-то искажения национальных экономик. Почему я говорю, что мы должны учитывать и возможности, и способности стран. Например, экономики многих постсоветских стран в последние десятилетия прошли кризисный период. И поэтому в международных соглашениях нужно считаться с проблемами этих стран.

Что касается дополнительных инструментов, то еще существует потенциальный трансферт технологий. Но еще один момент: присоединившись к Киотскому протоколу, мониторинг текущего состояния эмиссий и производительности всех стран будет полностью прозрачен.

И самое большое преимущество — в долгосрочной перспективе мы имеем прогнозируемость экономического развития. Я общаюсь с представителями крупных компаний в разных странах, и они выказывают озабоченность тем, что не знают, каким путем пойдет страна после очередных президентских или парламентских выборов. А благодаря международным соглашениям появляется некоторая предсказуемость.

— В Казахстане роль государства в экономике достаточно велика. С одной стороны, для экономики это тормозящий момент, когда некоторые отрасли монополизированы, а сама система рискует стать жертвой бюрократии. С другой стороны, направление развития можно изменить одной политической волей руководства. И какова роль такой воли в борьбе с изменением климата и переходе к устойчивому развитию?

— Думаю, что политическая воля важна, но не менее важны и политические возможности. В любой стране, включая государства, где сто процентов экономики находится в руках власти, реформы должны получать поддержку населения, иначе они обречены на провал. Люди должны четко понимать, зачем им следует поступать так, а не по-старому. Давайте разберем пример, как энергия и вода используется населением вашей страны. Достичь эффективной тарифной политики относительно воды и электричества можно лишь тогда, когда население поймет, что повышение тарифов — это действительно необходимая мера. Кроме того, каждое правительство должно четко понимать, какой эффект на конкурентоспособность его производителей окажут те или иные нововведения в плане энергоэффективности и прочего. И, напротив, даже там, где частный сектор экономики хорошо развит, где господствует рынок, государство все равно налагает на бизнес соответствующие обязательства в области экологии, социальной сферы. Практика показывает, что вне зависимости от модели экономики повсеместно приходят к одному: чтобы принимать сбалансированные решения о наложении на страну обязательств в области экологии, нужно прислушаться к мнениям всех участников рынка.

— Однако регулироваться система должна исходя из рыночных принципов?

— Полагаю, что рынок действительно успешный инструмент, чтобы достичь целей устойчивого развития. В частности, Китай сейчас активно экспериментирует с торговлей эмиссиями во многих своих провинциях. Любая национальная политика должна состоять из трех компонентов: первый — налогообложение, второй — тарифное регулирование и третий — механизмы, основанные на рыночном подходе. И в каждой стране правительству следует оценить один из этих трех компонентов в плане эффективности с точки зрения экологической политики. Например, для минимизации воздействия автотранспорта и домашних приборов очень эффективным будет внедрение стандартов, регламентов, тарифного регулирования. Но для энергоемких производств торговля эмиссиями более эффективный метод, потому что в этом случае компания может решить, что для нее лучше: сократить выбросы у себя или приобрести квоты у другого производства.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом