Язык молодых

Книга о языке молодежи изначально обречена на успех. Об этом пишут мало, а если порой филологи и обращаются к этой теме, то они готовы утопить всех в своем «птичьем» языке. В книге Ольги Анищенко все понятно всем

Язык молодых

Название долгое и утомительное, а содержание весьма ясное и хорошо организованное. Суть книги — добротное описание молодежного социолекта (речи) XIX—XX веков. Не будем излишне загружать любопытствующего читателя, где и как проходят зримые границы между сленгом, жаргоном и арго. Но все же укажем, в XIX веке сленговое слово называлось иначе и проще — «техническое слово». Блатной жаргон, воровское арго, молодежный сленг — каждое из этих понятий в современной науке имеет свои четко определенные границы распространения, обозначенные уже в самом наименовании. Однако в реальной практике различимую грань между ними провести трудно. В недавней советской речевой культуре отчетлива знаковая традиция: уголовный жаргон оказал наименьшее воздействие на сленг хиппи, в отличие от общеразговорного языка или молодежного жаргона, в последних он присутствует в изобилии. В других языках (соответственно с иной идеологией) все обстоит иначе.

Многие выкладки автора вроде бы и известны, но есть и те положения, к которым никто или уж очень давно не обращался. Справедливости ради укажем, что были и российские, и зарубежные лингвисты и культурологи, которые результативно работали в этой весьма любопытной теме. Но только Ольге Анищенко удалось объединить в одной книге молодежный жаргон кадетов и благородных девиц позапрошлого столетия, особую речь лицеистов и семинаристов начала прошлого века. Далее обратиться к пролетарскому жаргону 1920—1930 годов и обязательно включить современный социолект молодежных субкультур, криминальных группировок, скинхедов, хакеров и иже с ними. Все это присутствует в работе емко и точно. Возможно, от автора «Генезиса» иногда хотелось бы более глубинного осмысления речевого поведения молодежи, а не просто констатации реально существующего. Но спасибо и за то, что уже отмечено. Банальная истина «язык — сколок бытия» не в этой книге приобретает более веские доказательства.

Как молодежь сама относится к своему же языку?

Собственно, почему рождается особый язык молодежи?

Всегда ли формирование молодежного жаргона находилось под влиянием уголовного?

Если нет, когда произошел это уголовный крен?

Хотите все это узнать и понять — вот она эта книга. В ней и свои наблюдения, и информация, полученная из литературных и эпистолярных источников. Самое важное, в трактовке автора, молодежный жаргон — это не просто нарушение принятого обществом стандарта, речевая игра, забава, а продуманное следование определенной идеологии. Добавим от себя, в любой культуре типичной реакцией на абсурд всегда является смех. Именно это и было, и присутствует в должном избытке в молодежной речевой культуре, а в наше время наиболее явно выражено в языковом пародировании в «албанском языке» или «языке падонков»

Иногда Ольга Анищенко, конечно, умильна в своих выводах: «Если социолект кавээнщиков представляет субкультуру молодых людей, с уверенностью смотрящих в будущее, то жаргоны новейших молодежных неформальных группировок готов и эмо свидетельствуют о пессимизме и депрессии его представителей». Пожалуй, только в этом случае с ней трудно согласиться, и не только потому, что «обидно» за готов. Автор опоздала как минимум лет на 20. Нынешние кавээнщики благополучно переродились в нечто прямо противоположное протестному. Постсоветскому пространству свое понимание жизни и речи в ней c недавних 90-х годов тотально навязал КВН, с купеческим размахом выродившийся в поп-культуру. Здесь уже глаголят все: вьюноши, постаревшие и погрузневшие, и красны девицы, потасканные временем и судьбой. В определенной мере они — явно напоминающие комсомольских активистов прошлого столетия — навязывают нам свои жизненные категории. В России это коммерчески состоявшиеся «Камеди Клаб» и «Наша Раша». Наш ответ Чемберлену — «Кыз кылыгы» и «Наша КZАША». Априори отнести все это к проявлениям наступающей мещанской культуры было бы слишком просто. Современные речевые КВН-приколы, как правило, одновременно криминальны и экспрессивны. Этот фрагмент молодежного социолекта большей частью является только скрытой или явной агрессией (политической, этнической, сексуальной). Их речь явно создана на потребу. И, стало быть, только отражает наше потребительское общество, и не более.

Попутные и вроде бы формальные, но очень важные замечания. Автор книги — казахстанская исследовательница, доцент одного из кокшетауских вузов. Замечу, у нас крайне редко, разве что за исключением работы мэтра казахстанской филологии Моисея Копыленко, выходили книги в российских (да и советских тоже) издательствах. Подчеркну, не статьи в проплаченных авторами же сборниках, а солидные монографии в столь же серьезных издательствах. До сих пор такого в казахстанской практике не было. В этом же случае мы обнаруживаем казахстанского автора в реестре серьезного издательства с хорошей репутацией в «кругу» учебной литературы. И книгу, правда, не с самым коммерчески оправданным тиражом.

Филологи (российские и казахстанские) уже «увидели» эту книгу. В том числе и узкие специалисты, которым она была адресована. Кстати, она не раздается ближайшему кругу, как это часто бывает с «онаученными» книгами. Работа продается на российских книжных прилавках — качество, полностью забытое для казахстанских научных книг. На казахстанский книжный рынок книга еще не попала.

Будем надеяться, что эта работа попадает в зону внимания и социологов, и психологов, и политологов. Возможно, и обывателя тоже.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее