Объединяющий чингисизм

Превалирующими факторами консолидации кочевников Дешт-и-Кипчака являлись не языковая общность, но образ жизни и форма государственности

Объединяющий чингисизм

В недавнем прошлом в истории всех народов Советского Союза историческая роль Чингисхана оценивалась однозначным образом. «Борьба народов нашей страны против монголо-татарского ига» — так обычно назывались соответствующие разделы или главы в учебниках по истории СССР. В исторической науке считалось, что именно это так называемое «иго» и было главной причиной отставания в развитии народов, вошедших в Советский Союз, от народов Западной Европы, которых монголы так и не покорили.

Но данная концепция всегда очень плохо увязывалась с исторической памятью казахского народа. Ведь воспетая казахским эпосом прекрасная страна Улуг Улус (Ногайлы), герои которой, свершая свои подвиги, путешествуют в Крым и защищают Казань, — это и была треклятая Золотая Орда советских учебников. По свидетельствам очевидцев, еще в XIX веке сказания о падении могущественной кочевой империи вызывали слезы у степняков. Старики в своих рассказах проклинали лютого хана Бердибека, поражались необычайной хитрости Ивана Калиты и восторгались отвагой Едыге.

Культ Чингисхана, удачно названный Вениамином Юдиным чингисизмом, тоже имел колоссальное значение в жизни казахов. Шаманы-баксы во время магических обрядов призывали на помощь дух великого завоевателя, а простой люд чтил его потомков не столько даже как властителей, а именно как представителей священного рода. По этой причине казахская степь в XIX веке стала единственным местом на земле, где Чингисиды сохраняли свою власть. Соседние государства и племенные союзы, где потомки Чингисхана были давно истреблены, частенько были вынуждены «заимствовать» у казахов представителей голубых кровей, которых объявляли своими ханами.

В погоне за Ильбури

Для того чтобы объективно оценить роль монгольского завоевания в истории Казахстана, надо сначала понять, что представляла собой казахская степь в преддверии монгольского нашествия. Большую ее часть в ту пору занимали кипчакские племена, чьи кочевья простирались от Алтая до Дуная. Эти земли они захватили в XI веке, в ходе длительной войны изгнав кочевавших здесь прежде огузов и печенегов.

Необходимо отметить, что вождями кипчаков были ханы, чья власть передавалась по наследству. О существовании особой кипчакской династии из рода Ильбури (Ильбари, Эльбурилик и т.п.) сообщается в различных мусульманских и китайских летописях. По мнению же Сергея Кляшторного, кипчакские ханы принадлежали к древней тюркской династии Ашина («рожденных от волчицы»), из которой происходили и болгарские цари Асениды. Но эти версии, видимо, не противоречат друг другу, поскольку Ильбури переводится с тюркского как «волчий народ», «волчье племя» и могло просто в какой-то момент заменить старое название Ашина.

Вряд ли кичившиеся своей благородной кровью правители оседлых государств стали бы родниться с правителями, происхождение которых вызывало бы сомнения. Такие вопросы при дворах всех средневековых государств рассматривались очень щепетильно, и случаи вынужденного заключения браков с относительно молодыми династиями всегда воспринимались крайне болезненно. Браки хорезмийских, русских, венгерских, грузинских правителей с кипчакскими царевнами резонанса не вызывали. О происхождении кипчакских ханов говорит и существовавший культ волка, и другие древнетюркские традиции, которые они свято хранили.

Правда, наличие собственной аристократии не способствовало созданию единого государства. Многие современные казахстанские историки в своих работах говорят о некоем «Кипчакском ханстве», однако нет никаких серьезных данных, свидетельствующих о существовании единого кипчакского государства в домонгольский период. Каждое племя управлялось собственным ханом, и численность таких правителей в степи, судя по русским летописям, доходила до нескольких десятков человек. Соседствующие племена для ведения войны с внешним противником заключали кратковременные союзы, но, разумеется, называть подобные объединения государствами было бы некорректно. Потому представляется необходимым согласиться с мнением знаменитого историка Владимира Бартольда, что «движение кипчаков представляет собой редкий пример занятия народом огромной территории без политического объединения и без создания своей государственности. Были отдельные кипчакские ханы, но никогда не было хана всех кипчаков».

Нашествие монголов действительно причинило огромные беды племенам кипчаков. Плано Карпини, описывая свою поездку через территорию современного Казахстана, счел нужным сообщить, что видел «многочисленные головы и кости мертвых людей, лежащие на земле подобно навозу…». Разрушены и покинуты были и сырдарьинские города, находившиеся прежде под контролем кипчакских ханов. Как писал ал-Умари, «в Туркестане теперь можно найти только развалины, более или менее хорошо сохранившиеся. Издали видишь хорошо построенное селение, окрестности которого покрыты цветущей зеленью. Приближаешься к нему в надежде встретить жителей, но находишь дома совершенно пустыми. Все жители страны — кочевники и нисколько не занимаются земледелием».

Но самой главной целью для монголов были представители династии Ильбури, на которых монголы буквально охотились, уничтожая сопротивлявшихся и переправляя в Монголию и Китай тех, кто складывал оружие. Потомки великих тюркских каганов, «рожденных волчицей», представляли огромную потенциальную опасность для потомков, «рожденных от небесного луча». Кипчакская аристократия отчаянно сопротивлялась вплоть до 1242 года, но их борьба закончилась поражением. Именно это и было главной целью западного похода хана Бату, которую часто представляют как попытку завоевания Европы. Оседлые народы были покорены, что называется, в довесок. В первую очередь завоевателям нужны были степи Западного Дешт-и-Кипчака.

Монголы в силу специфической степной культуры не считали кипчаков другим народом. Так, в ходе секретных переговоров на Кавказе в 1223 году монгольские полководцы Субэдэй и Джэбе, по сведениям Ибн ал-Асира, начали свою речь к кипчакским ханам со слов: «Мы и вы одного рода». В свою очередь Ибн-Халдун отмечал, что «у кыпчаков издревле была тесная связь с народом татар Чингисхана и его домочадцами. По большей части кыпчаки роднились с татарами по женской линии, беря в жены их дочерей. Поэтому Чингисхан считал кыпчаков своими однородцами».

Кипчакский улус

В источниках содержится еще множество подобных свидетельств, и не случайно современные историки яростно спорят о том, на каком языке разговаривали древние уйсуны, жалаиры, конраты, кереиты, найманы и т.д. Но на самом деле этот вопрос не так важен, потому что для степняков язык не являлся главным признаком этнической идентификации. Все, кто кочевал, жил в юртах, пил кумыс и верил в Тенгри, считались единым народом.

Когда Чингисхан распределял между четырьмя сыновьями завоеванные страны, его старший сын Джучи по собственному желанию получил во владение восточную часть Дешт-и-Кипчака (до Яика) и северную часть Хорезма. Этот факт говорит о многом, поскольку с точки зрения монголов казахская степь была самым лакомым куском обретенных земель. Джузджани писал, что «когда Туши (то есть Джучи. — «ЭК»), старший сын Чингиз-хана, увидел воздух и воду Кипчакской земли, то он нашел, что во всем мире не может быть земли приятней этой, воздуха лучше этого, воды слаще этой, лугов и пастбищ обширнее этих».

Созданный монголами в степях Казахстана улус в литературе обычно именуется Золотой Ордой. Этот улус Монгольской империи, позже превратившийся в самостоятельное мощное государство, и стал первым объединенным кипчакским ханством.

Самыми известными из сыновей Джучи были Орда-Ежен, Бату, Берке, Шибан и Тукай-Тимур. Старшим являлся Орда-Ежен, который и должен был заступить на место отца. Но законный наследник не отличался особым честолюбием и добровольно уступил верховную власть своему гораздо более энергичному младшему брату Бату. Последний после покорения западной части Дешт-и-Кипчака разбил свою ставку на берегах Волги и земли отца (за исключением Хорезма) оставил под управлением своего брата Орда-Ежена. Этот улус, располагавшийся на большей части территории современного Казахстана, получил название Ак-Орды.

Ак-Орда в составе Золотой Орды находилась на привилегированном положении. Ханы из числа потомков Орда-Ежена избирались на собственных курултаях, и, соответственно, никакой возможности реально влиять на внутренние дела этого улуса у преемников хана Бату не было. Более того, как сообщает ­Рашид ад-дин, в указах и распоряжениях, исходивших из столицы Монгольской империи Каракорума, имя Орда-Ежена как старшего сына Джучи-хана писали прежде имени Бату. Зависимость Ак-Орды от верховного правителя Дешт-и-Кипчака формально выражалась в том, что сам Орда-Ежен в своих ярлыках писал сначала имя Бату. Кроме того, правители Ак-Орды должны были предоставлять войска сарайским ханам во время войн.

Ак-ордынскому правителю были подчинены и улусы других его младших братьев. Так, Рашид ад-дин пишет, что в Золотой Орде Орда-Ежен «с войском и 4 братьями Удуром, Тука-Тимуром, Шингкуром и Сингкумом составлял левое крыло армии; их до сих пор называют царевичами левого крыла».

Непосредственно самому Орда-Ежену, согласно данным источников, были подчинены племена конрат, меркит, йисут, кереит, аргын, кингит и др. В это время происходил процесс глобального переименования кипчакских племен. Орда-Ежен и его потомки называли кипчакские племена не их старыми именами, а по привычной монгольской родовой принадлежности нойонов, управлявших новыми подданными. Любопытно, что в казахских народных сказаниях некоторые реальные исторические персонажи XIII века прямо именуются основателями тех или иных родов. Так, родоначальником уйсунов считается тысячник Чингисхана Майкы-бий, родоначальником найманов — полководец Кит-Бука, родоначальником аргынов — Кадан-тайши.

Непостоянство клинков Ак-Орды

На страницах летописей стали появляться и совершенно новые, доселе неведомые названия племен. Чаще всего они получали имена своих известных родоначальников. Так, в источниках XIII—XIV веков упоминаются имена таких видных фигур золотоордынской истории, как Таз или Йаглыбай (Жагалбай), а немного позже появляются роды и племена с аналогичными названиями, что, думается, не может быть простым совпадением. Тем более что в условиях неограниченной полигамии детей у представителей элиты рождалось много, и у знатного бека могло быть несколько сотен внуков и правнуков, которые и образовывали новый род по имени деда.

В то же время неограниченная полигамия привела к тому, что завоеватели оказались очень быстро ассимилированы среди местного населения. Как писал ал-Умари, «в древности это государство было страной кипчаков, но когда им завладели татары, то кипчаки сделались их подданными. Потом они смешались и породнились с кипчаками, и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их, и все они стали точно кипчаки, как будто одного с ними рода». Способствовало этому и соотношение в численности между монголами и кипчаками. Всего 4 тысячи монгольских воинов с семьями выделил в свое время Чингисхан своему сыну Джучи, а после они еще и были разделены между Бату и Орда-Еженом. Между тем войско Орда-Ежена насчитывало около 50 тысяч клинков. (Когда для участия в походе Хулагу каждый из правителей монгольских улусов должен был выделить пятую часть своих войск, Орда-Ежен выделил 10 тысяч бойцов.)

Об истории Ак-Орды известно очень мало, прежде всего потому, что там редко происходили крупные события, способные привлечь внимание на международной арене. Лишь когда в начале XIV в. в восточном Дешт-и-Кипчаке разгорелась долгая и кровавая война между потомками Орда-Ежена, события на территории современного Казахстана заинтересовали хронистов даже самых отдаленных стран.

Эта смута в Ак-Орде продолжалась свыше двадцати лет, пока приблизительно в 1323 году ханом не стал потомок Орда-Ежена Эрзен. Именно он стал активно заниматься увеличением военной и экономической мощи своего улуса. Он принял ислам, возродил присырдарьинские города и стал оказывать покровительство купечеству. Началось широкомасштабное строительство мечетей и медресе в Сыгнаке, Сауране, Дженде и Барчкенде. Тогда же в этот регион был перенесен политический центр улуса. Древний Сыгнак вновь стал стольным городом восточных кипчаков. Летние кочевья ак-ордынского хана теперь располагались в Улытау, где, видимо, по инициативе того же Эрзена, на могиле Джучи-хана был воздвигнут величественный мавзолей в мусульманском стиле. С вхождением в состав улуса земледельческих районов власть ак-ордынского хана серьезно усилилась, но, несмотря на свой авторитет в степи, Эрзен в течение всей своей жизни продолжал демонстрировать лояльность по отношению к верховному хану Золотой Орды. Как сообщает Муин ад-дин Натанзи, «в непродолжительное время степень его (Эрзена. — «ЭК») ­положения стала близкой к величию Узбек-хана, однако он таким же образом проявлял повиновение и подчинение».

Около 1338 года Эрзен умер, и на его место заступил его брат Мубаррак-ходжа. Новому правителю была не по душе гибкость покойного хана. Заняв сыгнакский престол, Мубаррак-ходжа решился на отчаянный шаг. Ак-Орда была провозглашена независимым улусом. Как и полагалось в таких случаях, началась чеканка собственной монеты с именем правителя государства.

Выжили самые родовитые

Проявление сепаратизма не могло не вызвать ответных мер со стороны центрального правительства. В поход на Ак-Орду выступил сын Узбека Тыныбек. Последовавшая война закончилась полным поражением Мубаррак-ходжи, который бежал и умер в скитаниях. Встревоженный произошедшим мятежом, Узбек решил поменять правящую династию и новым ханом Ак-Орды и Хорезма назначил своего сына и официального преемника Тыныбека. Этим решением хан невольно погубил своего наследника.

Когда в 1341 году Узбек умер, Тыныбек оказался слишком далеко от Сарая, и его младший брат Джанибек, составив заговор, захватил власть в свои руки. Спешивший в столицу Тыныбек был встречен в Сарайчике и убит эмирами, переметнувшимися на сторону Джанибека. Вероятно, за деятельную поддержку своей кандидатуры новым ханом Ак-Орды Джанибек назначил Чимтая, сына благочестивого Эрзена. Таким образом, власть в Ак-Орде вновь вернулась в руки потомков Орда-Ежена. В их руках она и оставалась до времен страшного хаоса, названного в русских летописях «Великой замятней».

Золотоордынский хан Бердибек, убивший в 1357 году собственного отца Джанибека, в страхе за свою жизнь истребил практически всех потомков Бату-хана, но это ему не помогло. Через два года Бердибек погиб, а борьба за власть приобрела невероятно ожесточенный характер, потому что в ней принимали участие не только представители других чингисидских ветвей, но и откровенные самозванцы. Ханы сменяли друг друга, и никому из них не удавалось навести порядок в стране. В итоге в течение первой половины 1360-х годов все вассальные правители отказались подчиняться Сараю.

Естественно, что Ак-Орда не могла оставаться в стороне от этих процессов. Однако Чимтай, на всю жизнь напуганный печальным концом своего дяди, боялся даже подумать об отделении от Золотой Орды. Робость ак-ордынского хана вызывала возмущение даже в его собственной семье. Сын Чимтая Урус неоднократно ссорился с отцом, предлагая совершить поход на Волгу и восстановить государство. Но Чимтай был неумолим. И лишь когда в 1368 году ак-ордынский хан умер, его сын Урус, заняв престол, повелел чеканить собственную монету. С этого момента началась история нового государства, хотя сам Урус-хан этого еще не осознавал. Для него чеканка монеты была лишь способом заявить о своих претензиях на престол в Сарае. Но добиться возрождения державы Бату-хана, несмотря на все старания, ему и его потомкам не удалось. Золотая Орда должна была погибнуть так же, как Ак-Орда должна была жить.

Надо отметить, что среди историков нет единой точки зрения в вопросе генеалогического происхождения Урус-хана. Часть ученых полагает, что он являлся потомком не Орда-Ежена, а его брата Тукай-Тимура. В доказательство этого мнения приводятся известные средневековые труды, посвященные генеалогическим древам Чингисидов. Однако при этом удовлетворительного объяснения по поводу того, когда и каким образом потомки Тукай-Тимура могли заменить в Сыгнаке правящую династию, не существует. Бескровно вывести из политической борьбы огромный и влиятельный клан было невозможно, а физическое устранение всех царевичей из дома Орда-Ежена вряд ли могло остаться незамеченным.

Существующие письменные источники, описывающие политические события, подтверждают тот факт, что власть в Восточном Дешт-и-Кипчаке продолжала оставаться в руках потомков Орда-Ежена. О происхождении Урус-хана, вероятно, свидетельствовали и не сохранившиеся до сегодняшнего дня казахские родословные. По крайней мере, такой исследователь, как Мухамеджан Тынышпаев, тесно связанный с самыми образованными представителями сословия торе конца XIX — начала XX веков, писал, что у «казаков, а особенно Чингисидов осталась память о каком-то хане Ежене (некоторые тюринцы считают его даже предком, между тем Токай-Тимур совсем неизвестен)».

То обстоятельство, что потомки Орда-Ежена сумели сохранить свою власть в Восточном Дешт-и-Кипчаке, определялось авторитетом этой ветви, считавшейся наиболее родовитой после пресечения рода Бату-хана. Никто не мог подвергнуть сомнению право ордаидов на ханский титул. И отчасти поэтому история Ак-Орды, впоследствии переименованной летописцами в Казахское ханство, оказалась необычайно длительной в сравнении с историей остальных кочевых улусов, возникших на развалинах Золотой Орды.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности