Медиаторы Великой степи

Народные судьи Казахского ханства выполняли удивительно простую и полезную для всех функцию — посредничество. Это было честное и результативное примирение

Медиаторы Великой степи

Сегодня медиация — популярный инструмент разрешения гражданских споров. Центральной фигурой этого процесса является медиатор, в задачи которого входит внимательно выслушать стороны, организовать процесс переговоров, генерировать идеи и расширить ресурсы спорящих.

На языке и в стилистике позапрошлого столетия это звучало иначе — «обращение к совести тяжущихся является самым главным в суде биев». Царский чиновник по особым поручениям Иван Козлов, командированный в казахские степи в первой половине XIX века, отмечает: «Светлыми сторонами казахского суда являются постоянные обращения его к совести тяжущихся лиц и дух примирения, господcтвующий в каждом решении его». Об этом свидетельствуют не только рапорты и донесения царских чиновников, но и фольклорные записи.

Мировой суд

Восточного колорита в казахской степи никогда не было. Не было ни лишения свободы, ни настоящих тюрем (зинданов), ни разного рода «отсечений». А конечная цель правосудия идеальна даже по нынешним временам — примирение спорящих и даже враждующих сторон. «Показать и доказать уникальность казахского права в его «древней форме» как права, приверженного ценностям изначальной свободы и идеалам естественного права человека», — прямолинейно, но максимально точно высказался академик-юрист Салык Зиманов.

Судебные функции в Казахстане в XVII—XVIII веках осуществлялись ханами, султанами и биями. Но львиная доля судебных разбирательств была за биями, а в системе управления их судебная власть была ведущей формой власти. В одной из частей казахского свода законов «Жетi Жаргы» говорилось: «Разбирать ссоры и произносить приговор над виновным должны если не сам хан, то правители или старейшины тех аулов, к которым принадлежат истец и ответчик, приглашая к разбирательству еще и избранных обеими сторонами двух посредников».

Собственно древнее право казахов находило наиболее полное выражение именно в деятельности биев. Инспектор народного просвещения в Тургайской области и этнограф XIX века Алексей Алекторов в своей работе указывал: «Ордынец привык у себя дома разбираться по всем ссорам, обидам, дракам и другим дрязгам, неизбежным в домашнем его быту, судом биев и стариков. Каждый бий и старик при разбирательстве дела считает священным долгом оказать тяжущимся полную беспристрастную справедливость; он терпеливо выслушивает все малейшие подробности как приносимой жалобы, так и оправдания и потом уже объявляет свое решение, принимаемое всегда беспрекословно, свято исполняемое».

Как свидетельствуют историки, институт биев существовал в казахской степи без существенных ограничений до XIX века. Точнее, до указа 1822 года «О сибирских киргизах», согласно которому вводилась выборная система и ограничивались права биев. Стало быть, наиболее реальное воплощение этой формы суда относится к XVII—XVIII векам. Далее бии до «Положения об управлении Туркестаном и Степным краем» (принимались в 1886—1891 годах) в формальном отношении никем официально не избирались и не утверждались.

Позже, в конце XIX века, по «Положению» они становились чиновниками, избиравшимися на три года. Только в те годы в дополнение к общеимперской судебной системе появился суд казиев. Была и попытка ранжировать суд биев про трем инстанциям: единоличный суд бия, волостной съезд биев и чрезвычайный съезд биев. Конечно, только по отношению к этому периоду можно привести достоверную статистику: только в Семиреченской области за 1887 год биями-судьями было рассмотрено 7873 уголовных и гражданских дела, волостными съездами биев — 4960 дел и чрезвычайным съездом биев — 4982 дела.  

Народная форма

Суд проводился публично, только в словесной форме, во всех случаях допускался защитник. Правоведческая основа решений биев традиционно была связана с адатом, намного реже с шариатом. Значение решений биев было основано только на их авторитете, причем решение могло быть единоличным, если стороны принадлежали к одному роду с бием и сами пожелали одного судью. Суд биев имел народную форму. Когда не было явных улик против обвиняемого, но имелось сильное подозрение, то бии были вынуждены прибегать к посредничеству честных сородичей, которые под присягой обвиняли или оправдывали подсудимого (что напоминает суд присяжных).

Сердцевиной суда биев становилось выступление самого бия или же словесный поединок между двумя биями. В 1871 году военный губернатор Тургайской области Людвиг Баллюзек записал следующее: «Суд биев — суд изустный, со свойственной ему гласностью и публичностью, суд, в котором всякое дело, начиная с самой простой обиды человека словом до самого высшего уголовного преступления, как убийство, и от самой маловажной кражи до значительной барымты, разбиралось и судилось словесно, без малейшего участия пера и бумаги».

Создание права потом воплотилось в своде «Жетi Жаргы», так как совет биев при хане Тауке выполнял законодательные функции. Текст этого законодательного документа (на русском языке в записях Алексея Левшина) содержал в себе нормы административного, уголовного и гражданского права: «Первое место в нем занимает закон возмездия: за кровь мстить кровью, за увечье — таким же увечьем. За воровство, грабеж, насилие, прелюбодеяние казнить смертью. По сим постановлениям родственники убитого имеют право лишить жизни убийцу, а отрубивший руку, ногу, ухо и прочее, должен быть лишен той же части тела. Впрочем, наказания могут быть смягчаемы по приговорам судей или согласию истцов, и тогда преступник наказывается только установленною за всякое преступление платою…».       

Слова, понятные каждому

Бии действительно были не только судьями-посредниками, но и зачастую выступали как политики, дипломаты и военачальники. Знатоками обычного права они были, собственно, они его и создали, а вот к знатокам шариата (мусульманского права) их трудно отнести.

Само право быть бием в казахской степи определялось двумя исходными моментами: требовались глубокие познания в судебных обычаях и учитывалось личное ораторское мастерство. Не случайно в казахском языке слова «би» (судья) и «шешен» (оратор) воспринимаются как синонимы. Нужно понимать, что многие ораторские изречения биев передавались из уст в уста, как это свойственно жанрам народной словесности, а потому существуют в нескольких параллельных вариантах.

Судебные решения даже выделены в специальный жанр, который называется «рассуждения и дискуссии». Речам биев свойственна не только импровизационность как основополагающий принцип, но и философичность и аллегоричность.

В истории и народной памяти сохранилось более ста имен известных биев XVII—XIX веков, а не только хрестоматийно известные имена Толе би, Казыбек би и Айтеке би. А еще были и Майкы би, Аяз би, Сырым би, Есет би, Едиге би, Бапан би, Жанибек би, Кара би и многие другие. Практически о каждом ораторе-бии осталось множество легенд и преданий.

Так, говоря о Толе би, всегда подчеркивали глубокое знание им законов; Казыбек би представлен как «правдиво рассуждающий» — он известен как мудрый дипломат и правдивый судья; при упоминании Айтеке би отмечают выразительную простоту его речей; Досбол би отличался находчивостью в любом словесном поединке; Тленчи би — находчивостью в своих выступлениях.

Афористичность в речах биев представлена на уровне здравого смысла, а не изощренных логических вывертов. Так, когда Сырым би спросили: «Какова цель купца? Какова цель спора? Какова цель девушки? Какова цель дороги?», ответ би был прост и незамедлителен: «Прибыль. Решение. Замужество. Конец».

Все образчики судебных речей не просто незаурядны по форме своего преподнесения. Они, скорее всего, демонстрация того, какова возможна аргументация народного мудреца-судьи, когда он добивается торжества справедливости. Юридические нормы всегда имеют нравственно-философские корни, и народные судьи подтверждают это своей ораторской и одновременно судейской практикой.

Справедливый бий не просто некий «символ» мудрого человека. На решения биев часто по делу и не совсем по делу ссылаются, но лучше бы открыть их вечные истины самостоятельно, а не по чьей-либо «наводке».

Миротворческие инициативы

Благодаря той известности, которую бии получили как судьи-посредники, оказались возможными и действенными дипломатические и иные усилия биев. Напомним, как после смерти Тауке хана Толе би боролся за объединение трех жузов и организовал противодействие джунгарам.

Бии — государственные деятели всегда оставались реалистами с известной восточной хитрецой (сейчас это принято называть многовекторностью политики). Толе би отправил в 1733 году официальное послание Анне Иоановне от имени султанов и биев Старшего жуза с просьбой принять под защиту: «От дальней стороны ближним сердцем киргис-кайсацкой Большой орды князья, беки Вам, великой государыне императрице и белой царице, в подданство перешли. Токмо просим, дабы указом Вашего Императорского Величества повелено было купцам нашим в Ташкент, в Самарканд, в Бухару, в Туркестан и протчия места ездить». Последняя добавка понятна и по нынешним рыночным временам.

Подобным же образом действовал и Казыбек би, установивший мир между казахским и калмыцким народом. В сохранившихся исторических документах XVIII века, отражающих процесс присоединения Среднего жуза к России, отмечается: «Казыбек би старается, чтобы к китайской стороне никто из Среднего жуза не предался, готовым и верным себя быть обещает, но только при том просит, дабы всегда впредь от китайской стороны какие на них нападения и обиды причиняемы быть могут, от здешней, российской стороны всегда защищаемы были…» (из рапорта командира Сибирского корпуса в середине XVIII века Вильгельма фон Фраундорфа в Коллегию Министерства иностранных дел).

Выражение «Суд Соломона» вошло во все языки. Обозначает оно суд мудрый и скорый. Есть и близкое выражение «Соломоново решение», обозначающее компромиссное решение. Такими были и речи биев Казахстана XVII—XIX веков. Их способность исчерпывать конфликт интересов компромиссным решением нашла применение не только в бытовых ситуациях, но даже в международных отношениях. А простота, доступность, непосредственность их судебных решений — то, чему может позавидовать наша современная Фемида.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее