Медиаторы Великой степи

Народные судьи Казахского ханства выполняли удивительно простую и полезную для всех функцию — посредничество. Это было честное и результативное примирение

Медиаторы Великой степи

Сегодня медиация — популярный инструмент разрешения гражданских споров. Центральной фигурой этого процесса является медиатор, в задачи которого входит внимательно выслушать стороны, организовать процесс переговоров, генерировать идеи и расширить ресурсы спорящих.

На языке и в стилистике позапрошлого столетия это звучало иначе — «обращение к совести тяжущихся является самым главным в суде биев». Царский чиновник по особым поручениям Иван Козлов, командированный в казахские степи в первой половине XIX века, отмечает: «Светлыми сторонами казахского суда являются постоянные обращения его к совести тяжущихся лиц и дух примирения, господcтвующий в каждом решении его». Об этом свидетельствуют не только рапорты и донесения царских чиновников, но и фольклорные записи.

Мировой суд

Восточного колорита в казахской степи никогда не было. Не было ни лишения свободы, ни настоящих тюрем (зинданов), ни разного рода «отсечений». А конечная цель правосудия идеальна даже по нынешним временам — примирение спорящих и даже враждующих сторон. «Показать и доказать уникальность казахского права в его «древней форме» как права, приверженного ценностям изначальной свободы и идеалам естественного права человека», — прямолинейно, но максимально точно высказался академик-юрист Салык Зиманов.

Судебные функции в Казахстане в XVII—XVIII веках осуществлялись ханами, султанами и биями. Но львиная доля судебных разбирательств была за биями, а в системе управления их судебная власть была ведущей формой власти. В одной из частей казахского свода законов «Жетi Жаргы» говорилось: «Разбирать ссоры и произносить приговор над виновным должны если не сам хан, то правители или старейшины тех аулов, к которым принадлежат истец и ответчик, приглашая к разбирательству еще и избранных обеими сторонами двух посредников».

Собственно древнее право казахов находило наиболее полное выражение именно в деятельности биев. Инспектор народного просвещения в Тургайской области и этнограф XIX века Алексей Алекторов в своей работе указывал: «Ордынец привык у себя дома разбираться по всем ссорам, обидам, дракам и другим дрязгам, неизбежным в домашнем его быту, судом биев и стариков. Каждый бий и старик при разбирательстве дела считает священным долгом оказать тяжущимся полную беспристрастную справедливость; он терпеливо выслушивает все малейшие подробности как приносимой жалобы, так и оправдания и потом уже объявляет свое решение, принимаемое всегда беспрекословно, свято исполняемое».

Как свидетельствуют историки, институт биев существовал в казахской степи без существенных ограничений до XIX века. Точнее, до указа 1822 года «О сибирских киргизах», согласно которому вводилась выборная система и ограничивались права биев. Стало быть, наиболее реальное воплощение этой формы суда относится к XVII—XVIII векам. Далее бии до «Положения об управлении Туркестаном и Степным краем» (принимались в 1886—1891 годах) в формальном отношении никем официально не избирались и не утверждались.

Позже, в конце XIX века, по «Положению» они становились чиновниками, избиравшимися на три года. Только в те годы в дополнение к общеимперской судебной системе появился суд казиев. Была и попытка ранжировать суд биев про трем инстанциям: единоличный суд бия, волостной съезд биев и чрезвычайный съезд биев. Конечно, только по отношению к этому периоду можно привести достоверную статистику: только в Семиреченской области за 1887 год биями-судьями было рассмотрено 7873 уголовных и гражданских дела, волостными съездами биев — 4960 дел и чрезвычайным съездом биев — 4982 дела.  

Народная форма

Суд проводился публично, только в словесной форме, во всех случаях допускался защитник. Правоведческая основа решений биев традиционно была связана с адатом, намного реже с шариатом. Значение решений биев было основано только на их авторитете, причем решение могло быть единоличным, если стороны принадлежали к одному роду с бием и сами пожелали одного судью. Суд биев имел народную форму. Когда не было явных улик против обвиняемого, но имелось сильное подозрение, то бии были вынуждены прибегать к посредничеству честных сородичей, которые под присягой обвиняли или оправдывали подсудимого (что напоминает суд присяжных).

Сердцевиной суда биев становилось выступление самого бия или же словесный поединок между двумя биями. В 1871 году военный губернатор Тургайской области Людвиг Баллюзек записал следующее: «Суд биев — суд изустный, со свойственной ему гласностью и публичностью, суд, в котором всякое дело, начиная с самой простой обиды человека словом до самого высшего уголовного преступления, как убийство, и от самой маловажной кражи до значительной барымты, разбиралось и судилось словесно, без малейшего участия пера и бумаги».

Создание права потом воплотилось в своде «Жетi Жаргы», так как совет биев при хане Тауке выполнял законодательные функции. Текст этого законодательного документа (на русском языке в записях Алексея Левшина) содержал в себе нормы административного, уголовного и гражданского права: «Первое место в нем занимает закон возмездия: за кровь мстить кровью, за увечье — таким же увечьем. За воровство, грабеж, насилие, прелюбодеяние казнить смертью. По сим постановлениям родственники убитого имеют право лишить жизни убийцу, а отрубивший руку, ногу, ухо и прочее, должен быть лишен той же части тела. Впрочем, наказания могут быть смягчаемы по приговорам судей или согласию истцов, и тогда преступник наказывается только установленною за всякое преступление платою…».       

Слова, понятные каждому

Бии действительно были не только судьями-посредниками, но и зачастую выступали как политики, дипломаты и военачальники. Знатоками обычного права они были, собственно, они его и создали, а вот к знатокам шариата (мусульманского права) их трудно отнести.

Само право быть бием в казахской степи определялось двумя исходными моментами: требовались глубокие познания в судебных обычаях и учитывалось личное ораторское мастерство. Не случайно в казахском языке слова «би» (судья) и «шешен» (оратор) воспринимаются как синонимы. Нужно понимать, что многие ораторские изречения биев передавались из уст в уста, как это свойственно жанрам народной словесности, а потому существуют в нескольких параллельных вариантах.

Судебные решения даже выделены в специальный жанр, который называется «рассуждения и дискуссии». Речам биев свойственна не только импровизационность как основополагающий принцип, но и философичность и аллегоричность.

В истории и народной памяти сохранилось более ста имен известных биев XVII—XIX веков, а не только хрестоматийно известные имена Толе би, Казыбек би и Айтеке би. А еще были и Майкы би, Аяз би, Сырым би, Есет би, Едиге би, Бапан би, Жанибек би, Кара би и многие другие. Практически о каждом ораторе-бии осталось множество легенд и преданий.

Так, говоря о Толе би, всегда подчеркивали глубокое знание им законов; Казыбек би представлен как «правдиво рассуждающий» — он известен как мудрый дипломат и правдивый судья; при упоминании Айтеке би отмечают выразительную простоту его речей; Досбол би отличался находчивостью в любом словесном поединке; Тленчи би — находчивостью в своих выступлениях.

Афористичность в речах биев представлена на уровне здравого смысла, а не изощренных логических вывертов. Так, когда Сырым би спросили: «Какова цель купца? Какова цель спора? Какова цель девушки? Какова цель дороги?», ответ би был прост и незамедлителен: «Прибыль. Решение. Замужество. Конец».

Все образчики судебных речей не просто незаурядны по форме своего преподнесения. Они, скорее всего, демонстрация того, какова возможна аргументация народного мудреца-судьи, когда он добивается торжества справедливости. Юридические нормы всегда имеют нравственно-философские корни, и народные судьи подтверждают это своей ораторской и одновременно судейской практикой.

Справедливый бий не просто некий «символ» мудрого человека. На решения биев часто по делу и не совсем по делу ссылаются, но лучше бы открыть их вечные истины самостоятельно, а не по чьей-либо «наводке».

Миротворческие инициативы

Благодаря той известности, которую бии получили как судьи-посредники, оказались возможными и действенными дипломатические и иные усилия биев. Напомним, как после смерти Тауке хана Толе би боролся за объединение трех жузов и организовал противодействие джунгарам.

Бии — государственные деятели всегда оставались реалистами с известной восточной хитрецой (сейчас это принято называть многовекторностью политики). Толе би отправил в 1733 году официальное послание Анне Иоановне от имени султанов и биев Старшего жуза с просьбой принять под защиту: «От дальней стороны ближним сердцем киргис-кайсацкой Большой орды князья, беки Вам, великой государыне императрице и белой царице, в подданство перешли. Токмо просим, дабы указом Вашего Императорского Величества повелено было купцам нашим в Ташкент, в Самарканд, в Бухару, в Туркестан и протчия места ездить». Последняя добавка понятна и по нынешним рыночным временам.

Подобным же образом действовал и Казыбек би, установивший мир между казахским и калмыцким народом. В сохранившихся исторических документах XVIII века, отражающих процесс присоединения Среднего жуза к России, отмечается: «Казыбек би старается, чтобы к китайской стороне никто из Среднего жуза не предался, готовым и верным себя быть обещает, но только при том просит, дабы всегда впредь от китайской стороны какие на них нападения и обиды причиняемы быть могут, от здешней, российской стороны всегда защищаемы были…» (из рапорта командира Сибирского корпуса в середине XVIII века Вильгельма фон Фраундорфа в Коллегию Министерства иностранных дел).

Выражение «Суд Соломона» вошло во все языки. Обозначает оно суд мудрый и скорый. Есть и близкое выражение «Соломоново решение», обозначающее компромиссное решение. Такими были и речи биев Казахстана XVII—XIX веков. Их способность исчерпывать конфликт интересов компромиссным решением нашла применение не только в бытовых ситуациях, но даже в международных отношениях. А простота, доступность, непосредственность их судебных решений — то, чему может позавидовать наша современная Фемида.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?