Соседский взгляд сквозь призму мифа

Как и тысячи лет назад, человечество продолжает мифологизировать Туран и его место в мировой истории

Соседский взгляд сквозь призму мифа

1919 год, Украина. Артиллерийская батарея полковника Добровольческой армии Али Изенбека выбивает красных из усадьбы князей Задонских близ Харькова. Среди полуобгоревшей мебели полковник находит чудом уцелевшие деревянные дощечки с выцарапанными на них письменами. В 1925 году оказавшийся в Брюсселе полковник показывает их другому белоэмигранту, писателю Юрию Миролюбову. С большим трудом разобрав надписи, Миролюбов понимает — в его руках сенсация. Древняя «Велесова книга», написанная новгородскими волхвами, гласит, что прародина славян — район Жетысу, Семиречье, около нынешнего Алматы...

Миф, рассказанный в «Велесовой книге», — лишь один из многих, связанных с казахстанскими землями. С глубокой древности центр евразийского континента притягивал к себе соседей, пугал и очаровывал. Отсюда выходили народы, покорявшие огромные пространства. Память о покинутой прародине постепенно превращалась у них в сказки и легенды. Не всегда их можно истолковать однозначно. Но на то они и мифы — загадочность лишь добавляет им очарования.

Процесс мифотворчества тоже еще не закончен. Сердце Евразии продолжает будоражить воображение соседей — только поэтов и жрецов сменили творцы околонаучных мифов.

Земля царей, земля пророков

Сегодняшний Казахстан находится на территории древней страны Туран. Так первоначально назывались земли скотоводов к северу от Амударьи, позже название распространилось на весь тюркский мир.

Первое дошедшее до нас упоминание о туранцах записано в «Авесте» — священной книге зороастрийцев. Создатель книги пророк Заратуштра жил примерно в VI—V веке до н.э. Впрочем, историки относят самые древние тексты священной книги к рубежу II—I тысячелетий до н.э. — видимо, Заратуштра обобщил ранние предания.

Среди множества мифов, пересказанных «Авестой», есть рассказ о легендарном царе Трайтаоне. Родиной царя «Авеста» называет страну «Варна Четырехугольная». Точное местонахождение ее неизвестно. Книга указывает, что рядом с Варной была страна Хапта Хенду — «Семь рек». Неудивительно, что ряд историков ищет родину Трайтаоны где-то около истоков Амударьи — или неподалеку от казахстанского Семиречья.

Трайтаона прославился двумя главными деяниями: он убил трехголового дракона Дахаку и родил трех сыновей. От его сына Сайрима пошли сарийцы (авест. sairimanąm) — видимо, предки римлян. От Арьи — арийцы (airiianąm), они же иранцы. От Тура — туранцы (tūiriianąm, позднее — tūr).

Судя по «Авесте», Заратуштра был туранцем. Знаменитая исследовательница «Авесты» англичанка Мэри Бойс прямо указывала: «Исходя из содержания и языка сложенных Зороастром гимнов теперь установлено, что в действительности он жил в азиатских степях к востоку от Волги».

С тем, что ираноязычные племена когда-то жили на Южном Урале и мигрировали через территорию Казахстана на юг, согласны большинство историков. Руководитель Урало-Казахстанской археологической экспедиции Геннадий Зданович, прославившийся раскопками древнего Аркаима, считает, что Заратуштра жил и похоронен в районе Синташты — древнего поселения на Южном Урале, у самой границы Казахстана. Добавим, что в районе города Форт-Шевченко на Мангышлаке в 2004 году была обнаружена дахма — «башня смерти». Зороастрийцы оставляли на таких башнях умерших, чтобы не осквернять землю.

Колдун и нимб

Туранцы не приняли Заратуштру, запрещавшего пить охмеляющий напиток хаома, и он бежал на юг, к иранцам — заклятым врагам туранцев.

Историю о том, как поругались потомки Трайтаона, рассказал в поэме «Шахнаме» персидский поэт Х века Фирдоуси. По его версии, Тур был не прочь занять земли своего сводного брата Эраджа (он же Арий). При помощи среднего брата Салма (он же Сайрим) Тур заманил Эраджа в Туран и там убил его. Ослепший от горя отец Трайтаон (в поэме — Фаридун) приказал вырыть между Ираном и Тураном ров — теперь тем течет Амударья (древние историки иногда сдвигали границу к Сырдарье). Между потомками трех братьев началась нескончаемая война.

Особую роль в сражениях сыграл туранский царь Афрасиаб. Образ его неоднозначен. У персидского поэта это коварный колдун, погибающий в конце концов от руки благородного внука. В «Авесте» сохранился более ранний миф о том, как Афрасиаб (на языке «Авесты» Франграсйан) нырял в океан, чтобы поймать там хварно — особую субстанцию, сродни царственному нимбу. Попытка не удалась, и хварно досталась иранцам. Напротив, в среднеазиатских сказаниях говорится, что Афрасиаб добыл хварно и сам стал царем. Память о нем жива до сих пор — в Самарканде его имя носит холм, под которым погребены останки античного города, основателем которого считается Афросиаб. К нему возводили свои родословные древа знаменитые тюркские династии, в том числе Сельджуки и Караханиды — последние в X—XIII веках правили землями от Бухары до монгольских степей.

Стена до конца света

Эпическое противостояние Ирана и Турана историки считают отголоском борьбы между северными скотоводами и южными земледельцами. Северные ираноязычные и тюркоязычные племена, сохранившие веру предков, были ближе друг к другу по жизненному укладу, чем к южным персам. Война между севером и югом продолжалась веками. В ней гибли и простые смертные, и цари. Младший современник Заратуштры персидский повелитель Кир подчинил себе Вавилонию, Малую Азию и Египет, но потерял голову от царицы туранцев-массагетов Томирис. В буквальном смысле слова: царица бросила отсеченную голову в бурдюк с кровью со словами: «Ты хотел крови? Так напейся».

Эта история царей широко известна. Менее распространено предание о коневоде Шираке. О нем рассказал древнегреческий историк Полиэн. В 519 году до н.э. один из преемников Кира царь Дарий I (сын Виштаспы, покровителя Заратустры) отправился в поход на саков. Некий коневод Ширак явился к персам и пообещал провести их через пустыню в удобное для засады на саков место. Перебежчик был обезображен и говорил, что его изуродовали сакские цари (на самом деле он сам нанес себе раны). Ширак завел врага в безводные земли. Персы обезглавили коневода, но сил продолжать войну у них уже не было, и они повернули домой.

Это не помешало Дарию I включить саков в список покоренных народов, но точно так же он поступил со скифами Северного Причерноморья, которых не то что не разбил, а попросту не догнал в причерноморских степях.

Возможно, от воинственных саков и массагетов пошло кораническое предание о племенах Яджудж и Маджудж (библейские Гог и Магог). «Некоторые думают, что Гог и Магог суть полунощные и отдаленнейшие народы скифские или, как мы их называем, Гунны, самые воинственные и многочисленные из всех земных народов», — писал 1,5 тыс. лет назад архиепископ Андрей Кесарийский.

Великий пророк ислама Зуль-Карнайн спас человечество от этих неистовых племен, построив в горах стену из железа и меди. Разрушена она будет только когда настанет конец света.

Ислам снял противостояние Турана и Ирана, объединив северян и южан в одну умму. Правда, процесс занял несколько веков. По мере того как туранцы и иранцы становились ближе друг к другу в религиозном плане, между ними крепли торговые связи и возрастала интенсивность общения, эпическое противостояние теряло свой смысл. Эпоха мифов ушла в прошлое. Чтобы возродиться в ХХ веке.

Оплот могущества

Парадоксально, но современность, время триумфа науки, стала временем ренессанса мифов. Пытаясь преодолеть духовный кризис, человечество обратилось к мифологическому мышлению. Более того, наука подчас сама заговорила на языке мифов. Например, геополитика. Эта дисциплина, зародившаяся в конце XIX века, изучает влияние географии на политику. В центр ее внимания попало противоборство сухопутных и морских цивилизаций (например, Рима и Карфагена или СССР и США). Известный геополитик Карл Шмидт описывал его как «борьбу Бегемота и Левиафана», а экс-директор Лондонской Экономической школы Хэлфорд Маккиндер — как противостояние «разбойников суши» и «разбойников моря». В 1904 году в работе «Географическая ось истории» Маккиндер сформулировал понятие «Мировой остров» (Евразия плюс Африка). Центр острова — территория «heartland». Границы heartland’а практически совпадают с границами Советского Союза. «Кто контролирует Хартленд, тот командует Мировым островом; Кто контролирует Мировой остров, тот командует миром», — писал английский теоретик. Как отмечал в своих лекциях современный популяризатор геополитики Александр Дугин, оплот heartland’а — это Туран. По мнению Маккиндера, исходящее из heartland’а давление «кочевников Суши» на прибрежные цивилизации стало двигателем развития последних. Правда, в 1943 году Маккиндер выделил еще одну мировую ось истории. По его версии, она проходит через США.

Современик Маккиндера Петр Савицкий тоже вдохновлялся образами евразийских степей. Правда, с другой точки зрения. «Западноевропейскому ощущению моря, как равноправное, хотя и полярное, противостоит единственно монгольское ощущение континента», — писал ученый. Эпоху татарского ига Савицкий оценивал положительно, считая, что без него Россия не сохранила бы «духовную независимость от агрессивного романо-германского мира». Да и самой России бы не было — она у Савицкого выступает как синтез двух равноправных начал, Леса и Степи. Такое равноправное отношение к Турану и тюркскому миру шокировало многих, однако вскорости у Савицкого нашлись последователи — например, историк и этнолог Лев Гумилев.

Конец и вновь начало

В то время как Маккиндер в Лондоне, а Савицкий в Праге рассуждали о геополитике Евразии, в оккупированном немцами Брюсселе умирал белый полковник Изенбек. Даже перед смертью он не согласился расстаться со своими драгоценными табличками. Миролюбову удалось лишь скопировать надписи и сделать пару снимков. Вскоре после смерти Изенбека его дом навестили сотрудники нацистского института Анненербе («Наследие предков»), и таблички пропали навсегда.

Из того, что скопировал и перевел Миролюбов, вырисовывалась оригинальная версия происхождения славян. «...Был Богумир — муж Славы... И были они послушны богам, и имели разум, все схватывающий», — говорит «Велесова книга». Богумир встретил в степи трех всадников и выдал за них своих дочерей. «Отсюда идут древляне, кривичи и поляне, — говорится в «Книге» и уточняется: — Создались роды те в Семиречье, где мы обитали за морем в крае зеленом, когда были скотоводами. И было это за тысячу триста лет до Германариха». В дальнейшем славяне уходят из Семиречья по непонятной причине и совершают множество славных подвигов. Судя по тому, что после славян в Семиречье приходят гунны, сомневаться в том, какое именно Семиречье имеется в виду, не приходится.

Научное сообщество «Велесову книгу» так и не приняло. Филологи сочли язык книги любительской имитацией под славянскую старину. Данных об Изенбеке в архивах не нашлось. Выяснилось, что Миролюбов еще до знакомства с табличками выдвигал гипотезы об истории славян, нашедшие подтверждение в «Велесовой книге». Вердикт историков и филологов был однозначен — «Подделка!».

Впрочем, убедило это не всех. «Велесова книга» почитается некоторыми неоязычниками в России и странах Восточной Европы. На Украине отрывки из «Велесовой книги» некоторое время входили в школьную программу.

Как и в древности, мифы продолжают влиять на людей. Работы Маккиндера легли в основу атлантизма — геополитической философии стран НАТО. Жива школа евразийства, основы которой заложил Петр Савицкий. Соседи продолжают смотреть друг на друга скозь призму мифологии — и, видимо, так будет всегда. Человечество не может жить без мифов, неотъемлемой частью которых являются мифы о Туране.