Время пошло

Редакционная статья

Время пошло

Если Таможенный союз — это проверка отечественного среднего бизнеса на прочность, то ВТО — его гробовщик.

Вступление во Всемирную торговую организацию окончательно обескровит большинство отечественных компаний среднего бизнеса. Нет доказанных случаев, когда присоединение к глобальному свободному рынку приводило бы к благим последствиям для развивающейся страны, бизнес которой еще не готов конкурировать на таком уровне. Исключением является КНР, но эта страна при переговорах с членами ВТО в очередной раз воспользовалась своим козырем — безбрежным внутренним рынком и добилась для себя блестящих условий. В противовес случаи, когда отмена любых барьеров при торговле цементировала существующую структуру экономики развивающейся страны, имеются (см. книгу профессора Эрика Райнерта «Как богатые страны стали богатыми, и почему бедные страны остаются бедными»). Если Казахстан, обладая сырьевой экономикой, окажется в ВТО, он в дальнейшем так и будет сырьевой державой с понижающимся постепенно уровнем реальных доходов.

Однако скорейшее вступление в эту организацию как в Казахстане, так и в России лоббируют компании, специализирующиеся на природной ренте, в частности металлурги. Для них это, мягко говоря, выгодно. Поэтому не приходится сомневаться, что рано или поздно лобби этих корпораций добьется для нас попадания в организацию. Причем публичное обсуждение условий членства не будет предусмотрено — в таком режиме процесс затянется на десятилетия. Переговоры будут вестись небольшой группой, и их результаты до последнего не будут обнародоваться.

Сопоставив все эти факты, становится понятно, что на диверсификацию экономики времени остается в обрез. И главным партнером для чиновников, действительно желающих добра своей родине, может стать только средний бизнес.

Но между двумя этими классами нет диалога. Президент компании «АБДИ» Абдибек Бимендиев высказывает свое мнение: «Чтобы средний бизнес мог претендовать на роль элиты, государство его должно слышать и слушать. А в Казахстане этого объективно пока нет. Все изменения у нас идут сверху, от государства. Сама технология принятия решений не подразумевает вмешательства среднего бизнеса. На Западе средний бизнес играет большую роль и является элитой. И мы должны к этому стремиться».

«При всем при том, что я с чиновниками постоянно общаюсь, это все происходит на ходу, бегом, — сетует директор СП “Белкамит” Павел Беклемишев. — Я тому же Асету Исекешеву (министру индустрии и новых технологий. — “ЭК”) говорю: “Асет Орентаевич, давай выедем куда-нибудь: пусть это будет Боровое или санаторий “Алатау” под Алматы. Посидим и поговорим дня два-три о проблемах машиностроения — это же важная отрасль. И не мы вдвоем тет-а-тет, а соберем экспертную группу”. Пока он времени не находит».

Эксперт Института экономических исследований Бауыржан Турлубеков указывает на тот факт, что на 1 мая 2011 года в РК было зарегистрировано 8427 юрлиц среднего предпринимательства. На них работает свыше 660 тыс. человек. За 4 месяца 2011 года этими предприятиями выпущено продукции на 1,5 триллиона тенге, или 18% валового выпуска в стране. «А в США, где сельское хозяйство занимает даже менее 1% ВВП, фермеры лоббируют свои интересы намного активнее. Это и страхование от неурожая, и субсидии на НИОКР, и так называемые farm bills. Это миллиарды долларов. Нам необходимо усилить механизм лоббирования отраслевых интересов».

Очень и очень многие казахстанские чиновники видят в предпринимателях, создавших довольно крупные компании, субъектов, которые априори уклоняются от уплаты налогов, одержимы стяжательством и т.д. При любом удобном случае они становятся «мальчиками для битья» для местных акимов. Печально, что чиновничий корпус в большинстве своем не понимает, что средний бизнес — это становой хребет экономики Казахстана. Впрочем, бюрократы точно так же не понимают в большинстве своей собственной роли, которая заключается в оказании услуг нанявшему их обществу, деньги которого они получают за свою работу. Хотя, конечно же, есть счастливые исключения. Но в регионах они встречаются реже, чем в столице.

Причина, почему средний бизнес не может стать агентом позитивных изменений, состоит в том, что его представители недостаточно самоорганизованы для отстаивания своих интересов, уверен директор центра экономического анализа «Ракурс» Ораз Жандосов. «Но средний бизнес может быть агентом позитивных изменений, — считает он, — если они будут выставлять более высокие требования, например по квалификации к своим сотрудникам. Таким образом они как бы стимулируют развитие профессионального образования. Однако лучше всего это делать более организованно, системно, совместно и более публично». Власти же, чтобы содержательно помочь среднему бизнесу, нужно прежде всего организовать хороший диалог между ним и правительством, убежден экономист. «Средний бизнес — это не малый. И он достаточно компетентен, имеет определенные ресурсы, чтобы сформулировать свои пожелания относительно того, что ему нужно от правительства. Не обязательно разрабатывать для развития среднего бизнеса государственную программу. Возможно, будет достаточно внести какие-либо поправки или дополнения в законы и другие нормативные документы. Но в любом случае они должны появиться в результате полноценного диалога, — вторит бизнесменам г-н Жандосов. — Причем не разового, а перманентного и с возможной специализацией по отраслям».