Детский лепет нашего времени

Речь казахстанских детей близка к «нервному» срыву. Она почти не исследуется специалистами, попадая в поле ведения дилетантов

Детский лепет нашего времени

Образчики детской речи всегда смешны, любопытны и милы. Кажется, что еще со времен Корнея Чуковского в ней ничего не изменилось. Маленькие следопыты с удивительной самоотверженностью «изобретают» свои речевые велосипеды и вечные двигатели тонкой языковой материи.

Детская речь не стала другой, несмотря на все педагогические страшилки и стенания по поводу новых мультяшных героев, отсутствия системного чтения, компьютерных игр и прочих радостей и горестей современного информационного общества.

Назад — к Фридриху

В нынешних научных кругах изменилось отношение к детской речи: существуют специальные международные конгрессы, объединения, связанные исключительно с изучением детской речи. Конечно, современные дети избавлены от тех опытов, которые над ними ставили в поисках идеального языка для всех времен и народов. Сошлемся лишь на один давний пример. Мало кому известны опыты Фридриха II, по приказу которого несколько лет грудные дети воспитывались без словесного общения. «Испытателю» захотелось узнать, на каком языке заговорят дети. Но дети либо в грудном возрасте, либо чуть старше умирали.

Иногда кажется, что пресловутое господство языка над человеком, в том числе и принципы внушения словом, ученые мужи (американские, канадские, российские и французские психолингвисты) пытаются исчислить только на этом действительно благодатном материале.

По-разному сейчас исследуются проблемы, связанные с восприятием речи. Большей частью эмпирически: элементарно наблюдая за детской речью в семье, школе. Потом все это прямо или опосредованно обрастает практическим смыслом для рекламного посыла, для политического воздействия: какую создать по структуре фразу, чтобы она была легко воспринята людьми. Нечто новое и серьезное попытались сделать в прошлом году в Санкт-Петербурге и назвали это «Один речевой день», зафиксировав сотни часов речи взрослых и детей. Впрочем, есть и составленные в 70-х годах в России и ныне обновляемые словари-тезаурусы школьных предметов, костяком которых являются слова, составляющие смысловое «поле» конкретной дисциплины. Словарь задает рамки стандартам общего образования. Только на его основе выстраиваются задания, составляются тексты в учебниках и пр. Есть ли у нас что-то подобное? Если приводить несуразности из наших школьных пособий, то долго искать их не придется. Их так много, что можно цитировать учебники целиком. Из толковых казахстанских авторов, обращавшихся к детской речи на материале казахского языка, кроме уехавшей в Канаду Инны Винницкой (там успешно и состоявшейся), никого уже при всем желании назвать нельзя.

Что тогда является теоретической базой для логопедов и авторов школьных учебников по казахскому языку, если становление казахского языка в речевом сознании ребенка до сих пор совсем не исследовано? Вопрос больше риторический.

С чем играть и развиваться

Что является важным в штудиях по детской речи? В основе — банальный тезис: каждое живое существо, развиваясь от эмбриона до взрослой особи, повторяет всю эволюцию вида, в том числе и в языке. Поэтому столь важно понять детскую логику, выраженную в речи. По сути, это философская проблема — она сводится к пониманию мира и себя в нем.

В отличие от российского малыша казахстанский карапуз не поймет такой вот современный стишок в детской книжке, выражаясь «ученым» языком, он не входит в его тезаурус.

Пес служебный служит славно —

Нет проблем раскрыть секрет!

Он вчера в вокзале Главном

Обнаружил взрыв-пакет!

(Нужные машины. Стихи и сказки малышам.  Ростов-на-Дону, 2010).

Или же вовсе простим казахстанским телеведущим столь наивную речевую картинку. На телеканале «Ел Арна» в детской передаче розовощекий великовозрастный ведущий Кузя изъясняется только так: «Конькобежный спорт является неотъемлемой частью этих Олимпийских игр». Правда, потом не надо удивляться заштампованной и ничего не выражающей речи взрослого.

Но есть вещи посущественнее. Объясните толково матери и отцу, что, например, для 5—6-летних характерно допонятийное мышление, а потому нужна именно такая игра, которая не требует классификации нескольких предметов в одно понятие. Тогда они купят именно ту игрушку, которая нужна здесь и сейчас. Не будет типичной для наших дней ситуации: вроде ребенок завален игрушками, а играть (и развиваться) ему не с чем.

Почему Луна не падает

К чему все же пришли лингвисты и психологи при изучении детской речи?

Как формируется в детском восприятии прототип — то, что потом будет определять мышление?

Через усреднение признаков: сначала два предмета появляются в детском восприятии одновременно. Как следствие, ребенок воспринимает и понимает их как нечто связанное, спаянное в одной схеме. Покажем это на примере диалога с ребенком:

— Солнце не падает, потому что жарко. Оно держится.

— Как?

— Потому что оно желтое.

— А Луна? Как она держится?

— Потому что она лежит на небе.

Ребенок просто указывает на существование других признаков, и это служит для него объяснением и доказательством причин проявления другого признака. Но мы-то уже можем вспомнить и взрослых (политиков и чиновников), которые в этой же логической манере объясняют мир, политику, демократию, суд присяжных и пр. В отличие от малышей они за это обструкции не подвергаются.

Первые слова

Пересечение мысли и языка происходит в детском словотворчестве — те самые ступеньки развития ребенка, памятные всем близким и родным. Они фиксируют развитие ребенка лучше всякой камеры и многочисленных сенсорных тестов. Например, любимую тетушку двухлетние племянники стали именовать «мапа» (т.е. мама, папа). Самыми первыми (до 2 лет) появляются в детской речи «эгоцентрические слова». Значения создаваемых слов не постоянны, а ситуативны. Они такие, например: вау-вау, динь, пи, ква и т.п. Именно такие слова запоминают родители, родственники и потом долго (до самой пенсии и дальше) готовы напоминать своим отпрыскам. Так, слово «уа» в речи ребенка может означать одновременно и утку в воде, и любую жидкость, и монету с изображением птицы, и пуговицы, медали. Переход к новому названию имеет комплексный характер (птица — вода — круглая форма), данный без выявления иерархии отношений. Вновь все напоминает «взрослую жизнь», в которой конкретные слова наполняются только им (взрослым) известным содержанием. Из недавних сразу вспоминаются путинские — «принуждение к миру» и «кошмарить бизнес». Есть и другая схожая ситуация, когда «изобретаются» доморощенные переводы явно непереводимых слов с латинскими и греческими корнями.

На следующем этапе в детских новообразованиях на первый план выдвигается центральный элемент детского мышления — действие: «учило» — учебник, «цепля» — петля, «колоток» — молоток, «пропускательница» — светофор. Кстати, и при распаде сознания (из-за болезни или возраста) наблюдается та же картинка. Происходит переход от развернутых и усложненных высказываний к простым, а далее к элементарным словам-предложениям.

Принцип «здесь и сейчас» вновь возрождается. Из этого на первый взгляд простого заключения следует теория смысла в норме и патологии. В речи ребенка (как следствие — в книжке для него) не должны нарушаться порядок и та предсказуемость, которые составляют привычную основу знания. Иначе мы имеем дело с патологией, когда происходит замена понятий комплексами, в которых нарушено различение свойств и отношений предметов. Помнят ли об этом современные авторы казахстанских учебников? Больше всего не повезло учебникам по русскому языку и истории. Полностью оказались забытыми те лексические минимумы, на которые нужно было опираться при написании книг для школьников.

Аня хочет нет

Одновременно со всем великолепием детской речи стало много детей с большими логопедическими проблемами. Объяснение возможно и такое: «Для всех уже давно очевидно, что в нынешней детской популяции актуализируются дизонтогенетические (т.е. нарушающие и/или искажающие процессы развития) механизмы, формирующие качественно новые варианты индивидуальных различий и нормы реакции» (нейропсихолог, профессор МГПУ А.В. Семенович). Специалисты несмело (явно ради статистики) называют это «в пределах ниженормативных границ». Можно и нужно перечислить те речевые трудности, с которыми сталкиваются современные родители:

— ребенок не говорит совсем,

— в речи нет предложений,

— говорит как маленький,

— невнятная речь,

— не хочет говорить,

— в речи появились запинки.

Чревато последствиями, когда современные дети используют аморфные слова: «дека» вместо девочка, «пику» — купи, «пэха» — хлеб; когда грубо искажается грамматика: вместо «Я не хочу» — «Аня хочет нет». Это не есть становление языка, о котором только что шла речь. Здесь не повторяется история языка, совпадающая с детским словотворчеством. Если согласится с тем, что детский лепет и есть своеобразная семейная фотография, то она в этом случае получается весьма размытой. Пожалуй, все это ближе и ближе к «нервному срыву языка», о котором тоже заговорили в последние годы.

Еще хуже, когда с неговорящим ребеноком родители обращаются к специалистам лишь в 6 лет. Правда, это уже немного другая и довольно печальная история. Можно вспомнить и о незавидной участи тех специалистов, которые работают с речевыми проблемами детей. Так, на весь Алматы всего 4 специализированных коррекционных кабинета, в Национальном центре коррекционной педагогики вашему чаду могут предложить два занятия в неделю по 30 минут и не более. Конечно, во всякого рода детских центрах и беби-академиях вас за ваши деньги будут соблазнять программами освоения навыков общения, полной постановки речи и еще много чем. Социальные сети и форумы кишат советами псевдологопедов и не самых разумных мамаш, заочно исправляющих «фефекты» речи. Но на весь наш город реально есть только два специалиста, которым можно доверить свое не самое говорливое и правильно говорящее дитя.

Стоит ли удивляться тому, что одна из новомодных нейропсихологических концепций сводится к очень простому. Метод замещающего онтогенеза доктора психологических наук Анны Семенович предполагает пройти вместе с ребенком все те интеллектуально-словесные процедуры, о которых было рассказано. Гениально и просто. Полезно и действенно, в отличие от сомнительных курсов дельфинотерапии, японских «говорительных» таблеток, курсов по сенсорной интеграции (проводящихся гастролирующими московскими учителями физкультуры) и прочего столь же коммерчески-шарлатанского, наводнившего наши дни и казахстанские города.

А в заключение лишь одна прописная истина — ребенок заговорит, если мы все захотим его услышать.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности