Фестиваль как трансформер

Открылся 33-й Московский международный кинофестиваль

«Трансформеры-3: Темная сторона Луны»
«Трансформеры-3: Темная сторона Луны»

Вся неделя в кинематографической Москве будет проходить под знаком ММКФ. В кинотеатре «Октябрь» идут конкурсные и внеконкурсные показы. В «Художественном» тусуются критики. В Доме кино — премьеры новейших русских фильмов. В бесконечных ночных клубах — вечеринки с претензией на гламурность. И повсюду неизменные дискуссии о том, что такое Московский международный кинофестиваль — «наше все» или беспомощная имитация, интересная только его организаторам и сходящим с ума от летнего безвременья журналистам.

Из парадоксальных новостей: фильмом открытия стали «Трансформеры-3: Темная сторона Луны» Майкла Бэя. С одной стороны, конечно, абсурд: трудно придумать проект, настолько далекий от любых, даже самых диких представлений о фестивальном кино. С другой стороны, история взаимовыгодная. Голливуд привозит в Москву съемочную группу ожидаемого высокобюджетного подросткового блокбастера, имея в виду прокатный потенциал картины (как показал опыт недавних «Пиратов Карибского моря-4», да и предыдущих «Трансформеров», подобные визиты оправдывают себя на уровне кассовых сборов), а отсутствие красотки Меган Фокс, которую ныне сменила новая девушка главного героя, фотомодель Рози Хантингтон-Уитли, компенсируется концертом группы Linkin Park на Васильевском спуске. ММКФ же таким образом пытается избавиться от устойчивого аромата нафталина, показав себя молодым и агрессивным форумом без лишних комплексов. Всем удобно. В этом контексте теряет значение тот факт, что «Трансформеры 3» — один из самых глупых и бессмысленных фильмов в истории мирового кинематографа.

Стоп. А может, это тоже важно? ММКФ ругают много и активно — так не пора ли дать критиканам достойный ответ? Например, негласно превратить его в главный мировой смотр трэша. Ни для кого не секрет, что конкурс ММКФ и тем паче второй, параллельный конкурс «Перспективы» — прибежище для арт-трэша, фильмов «с претензией», которые настолько маргинальны, что не попадают даже на экраны тех двух-трех московских кинотеатров, которые прокатывают «кино не для всех». Предвидя возмущение отборщиков, напомню, что редкие нероссийские лауреаты ММКФ прошлых лет — обладатели главного приза! — так и не вышли в наш прокат: ни венесуэльский «Брат» (2010), ни иранский «Проще простого» (2008), ни шведский «О Саре» (2006). Потому ликуют руководители фестиваля, если международное жюри выбирает в победители наших соотечественников: этот фильм по меньшей мере можно будет предъявить публике! В конкурсе ММКФ-2011 два российских фильма, «Сердца бумеранг» Николая Хомерики и «Шапито-шоу» Сергея Лобана, и как минимум второй из этих молодых авторов вполне осознанно работает на поле трэша. Его нашумевшая «Пыль» — декларативно «мусорное» кино.

Вернемся к шумным космическим роботам Майкла Бэя. Их присутствие в основной программе ММКФ наводит еще на одну аналогию. Любые другие фестивали пытаются как можно четче определить свое место на мировой карте, свою нишу: Канны — самый главный и самый гламурный, Берлин — самый политический, Венеция — самый экспериментальный, Карловы Вары — заточенный под Восточную Европу, а Сан-Себастьян — под испаноязычный мир. ММКФ об этом не думает. Его сила в многоликости и многофункциональности (во всяком случае, заявленной). Это не что иное, как фестиваль-трансформер.

Для светской тусовки — единственное событие года, позволяющее пропиариться за счет важнейшего из искусств: иные модные журналы даже присуждают конкурсантам ММКФ собственные призы.

Для критиков — способ наверстать упущенные тенденции мирового кино, посмотрев во внеконкурсных панорамах шедевры, позаимствованные из Канн, Венеции, Берлина.

Для синефилов — возможность ознакомиться с пропущенными страницами из истории кинематографа, посетив ретроспективы: в этом году ММКФ покажет почти полного Сэма Пекинпа, большую программу Вернера Херцога и все без исключения картины венгерского волшебника Белы Тара (честно говоря, одно это — реабилитация ММКФ за все былые прегрешения).

Для рядовых зрителей — единственный шанс прикоснуться к загадочному миру международных фестивалей, знакомому по телерепортажам. А попадут на что-нибудь «не то» — что ж, будет еще один повод ругать фестивальное кино в течение остального года.

Для организаторов — отчет перед государством и спонсорами за выделенные деньги.

Для отечественных кинематографистов — редчайшая возможность самоутвердиться за счет иностранных коллег: на показах русской программы в Доме кино всегда аншлаги, на конкурсных премьерах в «Октябре» частенько пустуют места.

Короче говоря, все довольны. Осталось только разобраться с трансформерами. А почему бы не включить их в основной конкурс? Хорошие были бы претенденты на «Золотого святого Георгия». Вот была бы достойная задачка президенту жюри Джеральдине Чаплин — оценивать их наравне с режиссерским дебютом 75-летнего диссидента, президента и драматурга Вацлава Гавела «Уход», эротической мелодрамой соратника Ларса фон Триера верткого француза Жан-Марка Барра «Перевод с американского» или вышеупомянутым «Шапито-шоу». Впрочем, Джеральдина наверняка унаследовала от великого отца хорошее чувство юмора. Будем надеяться, оно поможет ей в финале вынести мудрое решение.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом