Политграмота

В эпоху информационных технологий разговоры о переводе того или иного языка на другую графику, какими бы аргументами они ни сопровождались, воспринимаются прежде всего как политический жест

Политграмота

По большому счету так было всегда, но еще сто и даже тридцать лет назад, то есть до того, как кибернетика окончательно и бесповоротно шагнула в массы, гипотетическая глобальная унификация письменности действительно позволила бы человечеству сэкономить (хотя и в довольно скромных масштабах) и бумагу, и время, и типографскую краску. Она действительно до некоторой степени упростила бы коммуникации между народами и, в частности, облегчила бы изучение иностранных языков. Но в последние десятилетия эти проблемы во многом утратили остроту. Разумеется, и сегодня вопрос о переходе (а точнее, о переводе) казахского языка с кириллической письменности на латиницу кроме политического имеет множество других аспектов. Любой из них и реален, и важен, поскольку непосредственно связан не только с судьбой языка, но и с повседневной жизнью миллионов людей. Было бы очень хорошо, если бы и те, кто этот вопрос поднимают, и те, кто его обсуждают, действительно всерьез относились к этой широкой парадигме проблем. Рассматривали бы каждую по отдельности. Взвешивали «за» и «против». С цифрами в руках говорили о конкретной стоимости такого проекта и о сроках его предполагаемой окупаемости. На основе тщательного лингвистического анализа судили о возможных влияниях, которые замена графики окажет на фонетику и стилистику. Но складывается впечатление, что вовсе не анализ фактов формирует ту или иную позицию. Наоборот, заранее выбранная под влиянием политических эмоций позиция предопределяет подбор якобы подпирающих ее аргументов (даже если они не обладают и минимальной внешней убедительностью). Она же определяет и абсолютную глухоту к доводам оппонентов, которые с ходу обвиняются либо в недостатке патриотизма, либо в национализме. То есть научные методы дискуссии подменяются приемами агитпропа. К сожалению, это вообще свойственно спорам о дальнейших путях развития казахского языка. И таким образом, его судьба (причем на стратегическую перспективу) становится заложницей тактических политических целей.

Как бы дров не наломать

После Первой мировой войны обрушились сразу несколько империй, но с особенным треском — Российская и Османская. Поэтому, придя к власти, большевики в СССР и кемалисты в Турции сразу же предприняли ряд шагов по «вестернизации» своих стран. Но о турецком опыте чуть ниже, а пока — о родных осинах и саксаульниках. Электрификации, индустриализации, коллективизации и прочим «зациям» сопутствовали культурные реформы. Практически сразу церковь отделили от государства, отменили юлианский календарь и ввели григорианский. Менее известно, что заодно проходила подготовка к переводу всех языков народов СССР на латиницу. И в первую очередь — русского. Для начала отменили буквы русской кириллицы, казавшиеся большевикам лишними: ижицу, фиту, ять и другие. Упростили правила орфографии. Нарком просвещения СССР А.В. Луначарский (именно с его слов нам известно мнение Ленина о кино как «важнейшем из искусств») был горячим сторонником латинизации русской письменности и всячески лоббировал эту идею в Совнаркоме. И, если верить его же воспоминаниям, практически все большевистские вожди его поддерживали, в том числе и Ленин. Кстати, и аргументы при этом использовались примерно те же, которые в настоящий момент выдвигают сторонники перевода на латиницу казахского языка. Удержала большевиков от немедленных действий очевидная даже им дороговизна проекта. Кроме того, Ленин вроде бы утверждал, что если начать переход без должной научной подготовки и психологической обработки населения, то можно наломать дров и дать злобным классовым врагам лишний повод для «клеветнических выпадов». Насчет «клеветников» Ленин не ошибался. Особенно отрицательно были настроены литераторы, которые понимали, что переход на другой алфавит не может не вызвать в языке фонетические изменения, одним из последствий которых станет потеря для новых поколений целых языковых пластов — в первую очередь духовной литературы и лирической поэзии. Попробуйте, к примеру, записать любое стихотворение Пушкина латинскими буквами так, чтобы не пропало самое главное — музыка слов. Большевикам на «музыку слов» было наплевать, но с «гнилой интеллигенцией» до поры до времени приходилось считаться. В общем, реализация была отложена до лучших времен.

Хожение за три алфавита

А вот с тюркскими языками большевики, видимо, дров наломать не боялись. Поэтому экспериментировать начали именно с ними. Ранее тюрки в России (как и в Османской империи) использовали арабскую графику, которая, если верить специалистам, не очень хорошо сочетается с фонетической структурой тюркских языков, поскольку в значительной степени игнорирует гласные звуки. Впрочем, ограниченно в тюркской среде применялись и кириллические алфавиты — например, казахский вариант, разработанный Ибраем Алтынсариным. Но генеральный курс был взят на латинский алфавит. Свою роль тут сыграло, видимо, то, что Турция в 1920-е годы считалась стратегическим союзником СССР. В рамках проводившейся Ататюрком «вестернизации» она тоже ввела латиницу. Большевики тогда искренне верили в мировую революцию и полагали, что единый алфавит поможет вхождению в СССР и Турции, а потом и всех «сбросивших путы империализма» стран Востока. Филологическим результатом этих внешнеполитических утопий стал яналиф — латинизированный алфавит татарского языка. На его основе (с небольшими вариациями) были разработаны и другие тюркские алфавиты, в том числе казахский, официально использовавшийся с 1929 по 1940 год. Видимо, мы никогда не узнаем, во сколько обошлось это десятилетнее «хожение в латиницу». К 1930 году (то есть аккурат к тому времени, когда воистину титанический труд по созданию и внедрению яналифа и родственных ему алфавитов был завершен) товарищ Сталин пришел к заключению, что мировой революции в ближайшее время не будет. К тому же выяснилось, что Турция Советскому Союзу не товарищ и незачем ориентировать на нее тюркские народы. По этой (и многим другим причинам) были свернуты работы по латинизации русской письменности. А языки тюркских народов СССР начали «хожение из латиницы в кириллицу». Как видим, исходная причина всех этих маневров лежала очень далеко за границами филологии. Тюркские языки, вынужденные за десятилетие с небольшим хвостиком трижды сменить алфавит, стали заложниками политического прожектерства. Но что произошло, то уже произошло.

Что имеем не храним, потерявши — плачем

Хорош кириллический алфавит казахского языка или плох, и в чем именно, и сможет ли его адекватно или с большим эффектом заменить латиница — об этом пусть судят специалисты. Наверняка у него есть и плюсы, и минусы. Не вызывает сомнения одно — за семьдесят лет своего существования он адаптировался, что называется, «просел» под казахский язык. Им написана значительная часть общего массива казахской литературы, на нем издана практически вся казахская и переведенная на казахский язык мировая классика. Для него разработана сложная система орфографических и синтаксических норм. Именно с его помощью привыкли читать, писать, печатать практически все, кто в современном Казахстане по-казахски читают, пишут и печатают. И, что, может быть, самое важное, казахскому языку обучают. Для этих «низовых» (в смысле наибольшей близости к народу и языковой стихии) кадров казахской филологии переход на другую графику станет тяжелым психологическим, социальным да и чисто даже физическим испытанием с трудно предсказуемыми последствиями. В частности, потеряют всякий смысл дипломы о высшем филологическом образовании. Я думаю, это исходный факт, который невозможно оспорить просто в силу его самоочевидности. Теперь поговорим о других аргументах.

Латынь налево, латынь направо…

С этим, конечно, можно было бы и поспорить. И о количественном соотношении пользующихся, скажем, латиницей и китайскими иероглифами. И особенно о перспективах этого количественного соотношения. Но зачем спорить-то? Действительно, в результате колониальных захватов и продолжающего по сей день (хотя заметно слабеющего) экономического доминирования Запада латинский алфавит распространен повсеместно. Ну и что? Подавляющее большинство американцев и англичан никакого другого языка, кроме собственного, не знают и знать не хотят. В крупных городах США (в Лос-Анджелесе, например) целые районы населены латиноамериканцами, не знающими ни слова по-английски. У граждан Евросоюза чрезвычайно мал интерес к изучению языков ближайших соседей. Поэтому я позволю себе выразить некоторое сомнение в том, что весь мир в едином порыве устремится изучать казахский язык, как только он будет переведен на латинскую графику. Что же касается обратного процесса, то тут беспокоиться за казахскую молодежь не приходится. Иностранные языки (причем не только пользующиеся латиницей) — это, наверное, единственная «гуманитарная» учебная дисциплина, сделавшая у нас за последние два десятилетия значительные успехи. И разница в графике никому не помешала ни учиться за рубежом, ни выигрывать гранты, ни навсегда «утекать» вместе со своими мозгами за границу.

Алфавит алфавиту — друг, товарищ и брат

Аргумент, апеллирующий не к разуму, а к эмоциям: братские тюркские народы пользуются латиницей. Ну, во-первых, не все. Кириллица используется и в Киргизии, и (параллельно с «узаконенной» вроде бы латиницей) в некоторых других независимых тюркских государствах, и тюркскими языками Российской Федерации. Руководство РФ категорически пресекло недавнюю попытку перевода на латиницу татарской письменности. Разумеется, это внутреннее дело РФ, точно так же, как графика казахского языка — сугубо внутреннее дело Казахстана. Но и забывать о том, что РФ и РК — основные члены Таможенного союза, да и вообще по большинству вопросов выступают единым фронтом и что смена алфавита будет воспринята, как своего рода недружественный манифест — тоже не стоит. Пионером «тюркской латинизации» была Турция, причем истинные причины смены турецкой письменности, разумеется, сугубо политические — в наше время почти никто не помнит. А дело было так. Мустафа Кемаль хотел полностью отмежеваться от имперского прошлого. Османские султаны — «по совместительству», так сказать, — были багдадскими халифами, т.е. считались верховными повелителями мусульман всего мира, и в первую очередь арабов. Арабская графика об этих амбициях напоминала. А новая Турция всячески хотела подчеркнуть, что стала светским государством, ориентированным не на Восток, а на Европу. Латиница стала легко прочитываемой политической декларацией. Справедливости ради добавим, что в те времена она действительно реально облегчила большинству турецкой молодежи первые шаги в изучении европейских языков. Перед казахской молодежью, как отмечалось выше, эта проблема давно уже не стоит.

Что же касается «братства», особенно в политике и особенно в международной… Чтобы не обидеть братьев-тюрков, приведу анекдот из совсем другой этнической сферы. Идут русский и украинец и находят кошелек с деньгами. «Ну что, поделим по-братски?» — предлагает русский. «А давай лучше поровну!» — отвечает украинец. Цинический афоризм, гласящий, что у государств нет друзей и братьев, но есть интересы, к сожалению, во многом справедлив. На практике разговоры о тюркском братстве чаще всего камуфлируют претензии Турции на доминирование в тюркоязычном мире, точно так же, как разговоры о славянском братстве — пропагандистская завеса для аналогичных притязаний России. Это неизбежный пропагандистский шлак международной политики. Что же касается политики внутренней, то несложно спрогнозировать отнюдь не положительную реакцию на латинизацию государственного языка нескольких миллионов казахстанских граждан. А коли уж речь зашла о братстве, то разве не друг к другу казахстанцы в первую очередь должны испытывать братские чувства?

Тиынка тенге бережет

Разговоры о том, что с помощью якобы более функционального латинского алфавита можно сэкономить массу времени, денег, бумаги и так далее, сильно отдают нафталином. Мы живем в эпоху компьютеров и Интернета, когда нажатием одной кнопки можно переключить клавиатуру практически с любого алфавита на любой другой, когда подстрочный перевод за считаные секунды осуществляет компьютерная программа. Не сомневаюсь, что в ближайшее время горы бюрократической макулатуры навсегда скроются в виртуальных архивах, а электронные переводчики будут относительно адекватно передавать стиль переводимого текста.

Да и разговоры о том, что в латинице меньше знаков и потому-де она функциональнее, — это аргументация скорее ленивого школьника, а не филолога, отлично знающего, что лишних знаков в алфавитах нет и что фонетическая структура любого языка намного сложнее его письменности. Что в немецком языке из-за нехватки знаков звук «Ч», например, приходится обозначать четырьмя буквами, а звук «Ш» — тремя. Конечно, можно дополнить алфавит новыми знаками — как это, собственно, и произошло при создании яналифа и тюркского варианта кириллицы. Но в обоих случаях аргументы, связанные с меньшим количеством букв, теряют почву. Есть у латинизации казахской письменности и еще один подводный камень, которого каких-то лет тридцать назад не было и быть не могло. Уже отмечалось, что сегодня практически все социально и интеллектуально активные молодые казахстанцы неплохо знают английский язык. И это, как предполагается, приведет к тому, что казахские тексты на латинице будут читаться на английский лад (то есть «i» в определенных позициях — как «ай», «а» — как «эй» и так далее). Сегодня схожие процессы происходят во французском и немецком языках. И тамошняя интеллигенция бьет тревогу, хотя их мощнейшие языковые системы обладают колоссальными письменными традициями, которые позволяют хотя бы отчасти гасить «ветер фонетических перемен». У казахского языка таких предохранителей значительно меньше.

Может быть, для обоснования перехода на латинскую графику есть аргументы более серьезные? Вполне вероятно. К сожалению, о них широкой публике не сообщается, и ей, широкой публике, остается только предполагать, что речь идет не о языковой проблеме, а об определенном политическом жесте. Ну, в таком случае и обсуждать этот жест надо в чисто политической и экономической плоскостях, не загромождая их квазифилологической аргументацией. И говорить о реакции, которые эти жесты будут иметь как внутри страны, так и за ее пределами. И о той реальной цене, которую придется за них заплатить. Неисчислимые мероприятия (создание новых НИИ, государственных и дочерних структур, разработка программ, новых форм делопроизводства, повсеместная замена указателей, вывесок и прочая, прочая, прочая), сопутствующие такой масштабной акции, потребуют огромных бюджетных ассигнований. На их фоне наивные рассуждения об экономии времени, бумаги, уменьшении амортизации компьютерной клавиатуры и т.д. покажутся просто несерьезными.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности