В Тенгизе все спокойно

Руководство «Тенгизшевройла» подчеркивает свой конструктивизм в отношении властей, демократизм в отношении работников и строгое соблюдение техники безопасности в отношении всех

В Тенгизе все спокойно

Сентябрь — месяц праздничный для казахстанской нефтянки. А нынешний вовсе юбилейный. Дело в том, что в 1911 году на Доссоре стартовала промышленная добыча нефти в Казахстане. Примечательно, что тогда Доссор разрабатывали англичане из «Урало-Каспийского нефтяного общества». Сегодня из всей казахстанской нефти подлинно казахстанской — менее четверти. Остальным владеют иностранные инвесторы. Но, как уверяют некоторые историки и сами инвесторы, международный капитализм с тех времен перестал быть хищническим, стал социально ориентированным, уважающим национальные интересы, желающим улучшить условия жизни простых людей в регионе пребывания. Пример «Тенгизшевройла», который с группой отечественных журналистов посетил корреспондент «ЭК», подтверждает тезис: позитивные подвижки в обустройстве пространства вокруг себя — это не альтруизм, а результат последовательного стремления бизнеса улучшить эффективность и снизить конфликтность в отношениях с властями.

ТБ определяет сознание

То, что техника безопасности для «Тенгизшевройла» (ТШО; показатели компании см. в таблице) стоит на первом месте, журналисты поняли, сев в микроавтобус, который должен был отвезти их из аэропорта. «У нас тут дисциплина, — предупредил генеральный менеджер ТШО по связям с правительством и общественностью Рзабек Артыгалиев. — Пока все не пристегнутся — не поедем!»

Забегая вперед, пристегиваться столько раз, сколько в эти сутки, мне не приходилось за весь последний год. Пускай сотрудники компании тоже любят пошутить на тему строгости техники безопасности (ТБ), но сами относятся к этому вопросу далеко не шуточно. Группу журналистов инструктировали перед входом в любое здание ТШО: как в Тенгизе, так и в Атырау. Непосредственно на предприятии контролируется даже скорость передвигающегося транспорта: если водитель превышает установленную норму в 70 км/ч хотя бы незначительно, срабатывает звуковой сигнал, после чего у шофера есть три секунды, чтобы сбросить скорость; в противном случае водитель получает предупреждение, и если таковых окажется несколько, то он рискует «вылететь» с работы.

Прибыв на Тенгиз, журналисты познакомились с Робертом Дудником, менеджером по эксплуатации производства ТШО. Рзабек Артыгалиев в шутку называет Роба акимом ТШО. Интересно, что сам г-н Артыгалиев родом из Жылыойского района — того самого, на котором и расположено производство компании. Когда-то он был акимом этого района, сейчас здесь живет его родня. «Ну что, слово акиму дадим?» — спросил Рзабек. Все согласились, и г-н Дудник сказал слова, которые наверняка говорил не раз: его цель, чтобы все подопечные возвратились домой целые и невредимые. «И вы тоже являетесь частью этой цели», — сказал он, улыбнувшись.

Внешне Роб — классический американец со Среднего Запада (на самом деле он родом из Канады, что, однако, не меняет дела). Он ходит в демократичных джинсах и рубашке синего цвета. С орлиным носом и квадратным подбородком, подтянутый, немногословный, вежливо улыбающийся, в беседе подшучивающий не плоско, но и не очень остро — Роб являет собой классический тип положительного героя фильмов о ковбоях. Если следовать образу до конца, такие ребята могут проехать верхом пару десятков миль, пристрелить парочку недругов и за все время так и не проронить ни слова. Однако Роб Дудник не ковбой, а опытный инженер, знающий производство досконально, как и должен знать главный производственник предприятия. Он признается, что работает 12 часов в сутки, поэтому всем хобби предпочитает сон.

Роб говорит, что почти не выезжает за пределы месторождения и производственного комплекса. Редкое исключение составляют его поездки на переговоры с местной администрацией. Например, на следующую неделю запланирована его очередная поездка в райцентр Кульсары, где ТШО постоянно реализует свои социальные проекты.

Завод заводу рознь

Первым объектом, который демонстрировали нефтяники, был очередной инвестиционный проект ТШО — заводик по переработке сточных вод. Сейчас здесь идет стройка, а издалека заметно лишь белое здание на фоне оранжевой пустыни. Здесь нас встретили два немного занесенных песком инженера-американца в одинаковых белых касках и специальных прозрачных очках (от этого оба казались близнецами на фоне пестрой журналистской группы). Инженеры рассказали о сути проекта. Использованная вода будет собираться со всех предприятий, очищаться и повторно использоваться как техническая вода. Надо сказать, что с водой на Тенгизе проблемы: ее поставляют по водоводу из Волги в Жанаозен, следовательно, для ТШО вода — исключительно ценный ресурс. Не из научно-практического интереса же компания тратит на проект 220 млн долларов. По словам инженеров, строительство окончится в конце 2013 года, когда будут установлены и запущены обе установки — очистительная и для повторного использования.

«Полученную воду мы будем использовать как техническую, но она будет исключительно чистой. Если хотите, когда сдадим объект, я выпью стакан на ваших глазах», — пообещал один из инженеров, а г-н Артыгалиев добавил, что Chevron уже реализовал два таких проекта на других предприятиях, ТШО — третий в рамках компании и первый подобный в РК вообще.

Производственный комплекс ТШО состоит из двух заводов и хранилища серы — так называемых «серных карт». Последние представляют собой прямоугольные коробки шириной и длиной в несколько сотен метров, а высотой — метров с десять. «За последние два-три года мы снизили объемы серы более чем на 50%. У нас было девять блоков, осталось только три», — рассказывает Роб Дудник. Забор серы производится из середины карты, так, чтобы стенки оставались и за пределы блока вылетало меньше серной пыли.

К заводу подходят нефтеналивные эстакады, о которых Роб рассказывает с особым интересом. «В нашем распоряжении 20 тысяч цистерн. Мы способны ежедневно заливать 600—700 цистерн», — восторгается он. Роб признается, что впервые работает в компании, где есть железная дорога, по которой к тому же отправляется до трети всей продукции. Кстати, остальные 2/3 тенгизской нефти перекачиваются по трубопроводу АО «Каспийский трубопроводный консорциум» (КТК).

Завод второго поколения (нефтяники называют его ПВП/ЗСГ — проект второго поколения, закачка сырого газа в пласт) — это нечто вроде огромного (длиной в один километр) конвейера наоборот — составляющих на каждом уровне становится не больше, а меньше. На первом этапе от добытой на месторождении смеси отделяется весь газ, а полученная товарная нефть уходит на хранение или транспортировку. На втором этапе от газовой смеси отделяют товарный газ (метан), бутан и пропан. На третьей из оставшегося сероводорода получают серу. Надо заметить, только 60% из полученного газа перерабатывается, а 40% закачиваются обратно в пласт. Г-н Дудник рассказывает, что в планах ТШО третий завод — исключительно для получения товарной нефти, а весь газ планируется закачивать в пласт. Энергообеспечение предприятия лежит на здешней газотурбинной электростанции мощностью в 482 МВт, что полностью обеспечивает потребности ТШО в электроэнергии. Главный производственник также подчеркивает, что на Тенгизе имеет дело с уникальным оборудованием: агрегаты тут работают при температурах от –30 до +50 °С. Последнее утверждение, думается, впечатляет только его. Ведь казахстанцы давно привыкли к этой резко континентальной амплитуде, как и к тому, что все отечественное оборудование уже много лет работает, ломается и аварийно чинится как раз в моменты экстремум.

В заводские цеха гостей не пустили, но показали мозговой центр производства — операторную. Первое, что видит входящий в эту просторную комнату, уставленную оборудованием, — фотопортрет Нурсултана Назарбаева. И все-таки главные элементы обстановки — стоящие одна за другой полукругом консоли (отдельно нефти, газа, серы и энергосредств), где на мониторах отображаются видеообразы и схемы работы соответствующих производственных блоков. Перед ними на креслах и располагаются операторы, облаченные в небесно-синие комбинезоны со значком компании на груди и американским флагом вместо шеврона на плече.

Несмотря на то, что журналистов просили говорить тихо и не отвлекать операторов, последних все-таки отвлекли: один из журналистов (человек в годах) стал по-восточному церемонно здороваться с инженерами, те повскакивали с мест и отвечали на его приветствия. Особого шума приветствие не вызвало, но оживило ситуацию: операторы заметно скучали на работе. Из всех развлечений офисного трудяги операторы, похоже, могут позволить себе лишь чаепитие: столик с чаем, молоком, чайниками и кружками стоял тут же, посреди комнаты. Руководитель завода уехал в отпуск, и исполнять его обязанности остался начальник группы поддержки эксплуатации ЗСГ/ЗВП Рафаэль Абдулов. Он рассказал, что завод II поколения стартовал в 2005 году, там работает 15 операторов и еще 20 человек — обслуживающий персонал.

«Ребята работают с самого запуска, мы горды тем, что завод у нас большой, но обслуживаем его малым количеством людей. Практически все у нас — местные специалисты, мы этому рады», — поделился г-н Абдулов.

В автобусе по дороге в поселок Шанырак (географически он к северу от производственной части и промыслов), где живут нефтяники, сотрудники ТШО, как всегда, подшучивали друг над другом. В этот раз поводом стала не ТБ, а распределение бутылок с водой и бутылок с кока-колой среди пассажиров. Предвидя приколы коллег-казахстанцев, Роб от газировки отказался и заметил, что кола вредна для желудка. На что Рзабек отхлебнул колы и заявил: «Только не для американцев!». «Это намек, он хочет получить гражданство!» — засмеялись все.

Кампус ТШО — поселок Шанырак — представляет собой городок, ядром которого являются пять жилых корпусов с хозяйственными помещениями, столовыми и спортзалом. Эти строения стилизованы под купол юрты — шанырак (здесь столовые, комнаты обслуживания и отдыха) — от которого лучами отходят жерди-уики (в этих блоках живут работники). Нефтяники занимают одноместные номера с туалетом, душем, холодильником и телевизором. На досуге можно сходить в кинотеатр, который, естественно, называется «Тенгиз», или в местный бассейн.

Без неприятных слов

Беседу с гендиректором ТШО Тимом Миллером и его замом Ануарбеком Жакиевым в главном офисе, в Атырау, журналистам оставили, как и положено, на сладкое. Но после длинного дня, изобиловавшего информацией, картинами жизни, поездками и перелетами, многим не хотелось ничего спрашивать, а только тут же и уснуть в уютных кожаных креслах конференц-зала нефтяной компании.

Прочитав эмоции на лицах гостей, г-н Миллер, пожимая руку каждому, искренне посочувствовал: «Вы выглядите такими усталыми!» Однако, как и положено пунктуальному менеджеру, спич свой не сократил. Видимо, решив, что нас это приободрит, Тим Миллер двадцать минут рассказывал о достижениях ТШО: за последние 10 лет добыча выросла на 147% (ежегодный прирост 15%), а выбросы сократились на 36%, общие выплаты в бюджет с 1993 года чуть превышают 50 млрд долларов. Также он уточнил, что инвестиции в ПВП/ЗСГ составили 7,4 млрд долларов, а на казахстанские продукты и услуги с 1995 года компания потратила 10,35 млрд долларов (последние 4 года тратится стабильно более 1,2 млрд).

Журналисты, тем не менее, держались бодрячком и еще почти четверть часа задавали вопросы. Один наш коллега спросил относительно новой программы бурения. Полученный ответ был, пожалуй, единственной за весь день новостью, достойной лент информагентств, а не впечатлением, которых накопилось уйма. Программу бурения ТШО планирует начать в 2012 году, а цель довести ежегодную добычу до 30 млн тонн в год и выше относит на период после 2017 года.

На вопрос о недавнем «конфликте с правительством относительно глубины бурения» г-н Миллер дипломатично ответил, что никакого конфликта нет, а отличительная черта ТШО как раз в том, что компания работает с правительством в обстановке взаимопонимания и компромисса. «Сегодня у нас нет неразрешимых вопросов с правительством Казахстана. Мы будем применять самые современные технологии, предлагаем такой подход к процессу бурения, который будет максимально безопасным», — пообещал Тим Миллер, перед ответом неизменно говоривший дежурно-тактичное «спасибо за заданный вопрос».

Следующая группа вопросов касалась казахстанского содержания. Но и тут позиции ТШО были в общем-то неплохими. Г-н Миллер огласил статистику: 85% рабочих и 76% менеджеров компании — это казахстанцы. По его словам, казахстанец может занять и позицию гендиректора компании, однако для работы на этом посту требуется не менее 30 лет международного опыта работы в нефтяной отрасли.

— Вы знаете, в Мангистау нефтяники бастуют и не могут прийти к соглашению с работодателями. Что делает ваш менеджмент, чтобы таких ситуаций не возникало? — спросили из зала.

— Важный вопрос, вы спрашиваете, что мы делаем? У нас открытые отношения с нашими сотрудниками, — конечно, гендиректор не растерялся и начал перечислять меры, предпринимаемые компанией, чтобы работники не взбунтовались. — Менеджмент компании общается с подопечными лицом к лицу. Каждый сотрудник ТШО может высказать свои требования анонимно или во всеуслышание. Растут зарплаты работников, хорошо обеспечен их соцпакет…

К этому стоило бы добавить, что оправдывающий свое казахское имя Тенгиз («море»; сегодня тут добывается треть всей казахстанской нефти) попросту экономически эффективнее выдыхающихся мангистауских месторождений, на которых к тому же целиком держится 120-тысячный город. Но Тим Миллер об этом тактично умолчал.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики