В Тенгизе все спокойно

Руководство «Тенгизшевройла» подчеркивает свой конструктивизм в отношении властей, демократизм в отношении работников и строгое соблюдение техники безопасности в отношении всех

В Тенгизе все спокойно

Сентябрь — месяц праздничный для казахстанской нефтянки. А нынешний вовсе юбилейный. Дело в том, что в 1911 году на Доссоре стартовала промышленная добыча нефти в Казахстане. Примечательно, что тогда Доссор разрабатывали англичане из «Урало-Каспийского нефтяного общества». Сегодня из всей казахстанской нефти подлинно казахстанской — менее четверти. Остальным владеют иностранные инвесторы. Но, как уверяют некоторые историки и сами инвесторы, международный капитализм с тех времен перестал быть хищническим, стал социально ориентированным, уважающим национальные интересы, желающим улучшить условия жизни простых людей в регионе пребывания. Пример «Тенгизшевройла», который с группой отечественных журналистов посетил корреспондент «ЭК», подтверждает тезис: позитивные подвижки в обустройстве пространства вокруг себя — это не альтруизм, а результат последовательного стремления бизнеса улучшить эффективность и снизить конфликтность в отношениях с властями.

ТБ определяет сознание

То, что техника безопасности для «Тенгизшевройла» (ТШО; показатели компании см. в таблице) стоит на первом месте, журналисты поняли, сев в микроавтобус, который должен был отвезти их из аэропорта. «У нас тут дисциплина, — предупредил генеральный менеджер ТШО по связям с правительством и общественностью Рзабек Артыгалиев. — Пока все не пристегнутся — не поедем!»

Забегая вперед, пристегиваться столько раз, сколько в эти сутки, мне не приходилось за весь последний год. Пускай сотрудники компании тоже любят пошутить на тему строгости техники безопасности (ТБ), но сами относятся к этому вопросу далеко не шуточно. Группу журналистов инструктировали перед входом в любое здание ТШО: как в Тенгизе, так и в Атырау. Непосредственно на предприятии контролируется даже скорость передвигающегося транспорта: если водитель превышает установленную норму в 70 км/ч хотя бы незначительно, срабатывает звуковой сигнал, после чего у шофера есть три секунды, чтобы сбросить скорость; в противном случае водитель получает предупреждение, и если таковых окажется несколько, то он рискует «вылететь» с работы.

Прибыв на Тенгиз, журналисты познакомились с Робертом Дудником, менеджером по эксплуатации производства ТШО. Рзабек Артыгалиев в шутку называет Роба акимом ТШО. Интересно, что сам г-н Артыгалиев родом из Жылыойского района — того самого, на котором и расположено производство компании. Когда-то он был акимом этого района, сейчас здесь живет его родня. «Ну что, слово акиму дадим?» — спросил Рзабек. Все согласились, и г-н Дудник сказал слова, которые наверняка говорил не раз: его цель, чтобы все подопечные возвратились домой целые и невредимые. «И вы тоже являетесь частью этой цели», — сказал он, улыбнувшись.

Внешне Роб — классический американец со Среднего Запада (на самом деле он родом из Канады, что, однако, не меняет дела). Он ходит в демократичных джинсах и рубашке синего цвета. С орлиным носом и квадратным подбородком, подтянутый, немногословный, вежливо улыбающийся, в беседе подшучивающий не плоско, но и не очень остро — Роб являет собой классический тип положительного героя фильмов о ковбоях. Если следовать образу до конца, такие ребята могут проехать верхом пару десятков миль, пристрелить парочку недругов и за все время так и не проронить ни слова. Однако Роб Дудник не ковбой, а опытный инженер, знающий производство досконально, как и должен знать главный производственник предприятия. Он признается, что работает 12 часов в сутки, поэтому всем хобби предпочитает сон.

Роб говорит, что почти не выезжает за пределы месторождения и производственного комплекса. Редкое исключение составляют его поездки на переговоры с местной администрацией. Например, на следующую неделю запланирована его очередная поездка в райцентр Кульсары, где ТШО постоянно реализует свои социальные проекты.

Завод заводу рознь

Первым объектом, который демонстрировали нефтяники, был очередной инвестиционный проект ТШО — заводик по переработке сточных вод. Сейчас здесь идет стройка, а издалека заметно лишь белое здание на фоне оранжевой пустыни. Здесь нас встретили два немного занесенных песком инженера-американца в одинаковых белых касках и специальных прозрачных очках (от этого оба казались близнецами на фоне пестрой журналистской группы). Инженеры рассказали о сути проекта. Использованная вода будет собираться со всех предприятий, очищаться и повторно использоваться как техническая вода. Надо сказать, что с водой на Тенгизе проблемы: ее поставляют по водоводу из Волги в Жанаозен, следовательно, для ТШО вода — исключительно ценный ресурс. Не из научно-практического интереса же компания тратит на проект 220 млн долларов. По словам инженеров, строительство окончится в конце 2013 года, когда будут установлены и запущены обе установки — очистительная и для повторного использования.

«Полученную воду мы будем использовать как техническую, но она будет исключительно чистой. Если хотите, когда сдадим объект, я выпью стакан на ваших глазах», — пообещал один из инженеров, а г-н Артыгалиев добавил, что Chevron уже реализовал два таких проекта на других предприятиях, ТШО — третий в рамках компании и первый подобный в РК вообще.

Производственный комплекс ТШО состоит из двух заводов и хранилища серы — так называемых «серных карт». Последние представляют собой прямоугольные коробки шириной и длиной в несколько сотен метров, а высотой — метров с десять. «За последние два-три года мы снизили объемы серы более чем на 50%. У нас было девять блоков, осталось только три», — рассказывает Роб Дудник. Забор серы производится из середины карты, так, чтобы стенки оставались и за пределы блока вылетало меньше серной пыли.

К заводу подходят нефтеналивные эстакады, о которых Роб рассказывает с особым интересом. «В нашем распоряжении 20 тысяч цистерн. Мы способны ежедневно заливать 600—700 цистерн», — восторгается он. Роб признается, что впервые работает в компании, где есть железная дорога, по которой к тому же отправляется до трети всей продукции. Кстати, остальные 2/3 тенгизской нефти перекачиваются по трубопроводу АО «Каспийский трубопроводный консорциум» (КТК).

Завод второго поколения (нефтяники называют его ПВП/ЗСГ — проект второго поколения, закачка сырого газа в пласт) — это нечто вроде огромного (длиной в один километр) конвейера наоборот — составляющих на каждом уровне становится не больше, а меньше. На первом этапе от добытой на месторождении смеси отделяется весь газ, а полученная товарная нефть уходит на хранение или транспортировку. На втором этапе от газовой смеси отделяют товарный газ (метан), бутан и пропан. На третьей из оставшегося сероводорода получают серу. Надо заметить, только 60% из полученного газа перерабатывается, а 40% закачиваются обратно в пласт. Г-н Дудник рассказывает, что в планах ТШО третий завод — исключительно для получения товарной нефти, а весь газ планируется закачивать в пласт. Энергообеспечение предприятия лежит на здешней газотурбинной электростанции мощностью в 482 МВт, что полностью обеспечивает потребности ТШО в электроэнергии. Главный производственник также подчеркивает, что на Тенгизе имеет дело с уникальным оборудованием: агрегаты тут работают при температурах от –30 до +50 °С. Последнее утверждение, думается, впечатляет только его. Ведь казахстанцы давно привыкли к этой резко континентальной амплитуде, как и к тому, что все отечественное оборудование уже много лет работает, ломается и аварийно чинится как раз в моменты экстремум.

В заводские цеха гостей не пустили, но показали мозговой центр производства — операторную. Первое, что видит входящий в эту просторную комнату, уставленную оборудованием, — фотопортрет Нурсултана Назарбаева. И все-таки главные элементы обстановки — стоящие одна за другой полукругом консоли (отдельно нефти, газа, серы и энергосредств), где на мониторах отображаются видеообразы и схемы работы соответствующих производственных блоков. Перед ними на креслах и располагаются операторы, облаченные в небесно-синие комбинезоны со значком компании на груди и американским флагом вместо шеврона на плече.

Несмотря на то, что журналистов просили говорить тихо и не отвлекать операторов, последних все-таки отвлекли: один из журналистов (человек в годах) стал по-восточному церемонно здороваться с инженерами, те повскакивали с мест и отвечали на его приветствия. Особого шума приветствие не вызвало, но оживило ситуацию: операторы заметно скучали на работе. Из всех развлечений офисного трудяги операторы, похоже, могут позволить себе лишь чаепитие: столик с чаем, молоком, чайниками и кружками стоял тут же, посреди комнаты. Руководитель завода уехал в отпуск, и исполнять его обязанности остался начальник группы поддержки эксплуатации ЗСГ/ЗВП Рафаэль Абдулов. Он рассказал, что завод II поколения стартовал в 2005 году, там работает 15 операторов и еще 20 человек — обслуживающий персонал.

«Ребята работают с самого запуска, мы горды тем, что завод у нас большой, но обслуживаем его малым количеством людей. Практически все у нас — местные специалисты, мы этому рады», — поделился г-н Абдулов.

В автобусе по дороге в поселок Шанырак (географически он к северу от производственной части и промыслов), где живут нефтяники, сотрудники ТШО, как всегда, подшучивали друг над другом. В этот раз поводом стала не ТБ, а распределение бутылок с водой и бутылок с кока-колой среди пассажиров. Предвидя приколы коллег-казахстанцев, Роб от газировки отказался и заметил, что кола вредна для желудка. На что Рзабек отхлебнул колы и заявил: «Только не для американцев!». «Это намек, он хочет получить гражданство!» — засмеялись все.

Кампус ТШО — поселок Шанырак — представляет собой городок, ядром которого являются пять жилых корпусов с хозяйственными помещениями, столовыми и спортзалом. Эти строения стилизованы под купол юрты — шанырак (здесь столовые, комнаты обслуживания и отдыха) — от которого лучами отходят жерди-уики (в этих блоках живут работники). Нефтяники занимают одноместные номера с туалетом, душем, холодильником и телевизором. На досуге можно сходить в кинотеатр, который, естественно, называется «Тенгиз», или в местный бассейн.

Без неприятных слов

Беседу с гендиректором ТШО Тимом Миллером и его замом Ануарбеком Жакиевым в главном офисе, в Атырау, журналистам оставили, как и положено, на сладкое. Но после длинного дня, изобиловавшего информацией, картинами жизни, поездками и перелетами, многим не хотелось ничего спрашивать, а только тут же и уснуть в уютных кожаных креслах конференц-зала нефтяной компании.

Прочитав эмоции на лицах гостей, г-н Миллер, пожимая руку каждому, искренне посочувствовал: «Вы выглядите такими усталыми!» Однако, как и положено пунктуальному менеджеру, спич свой не сократил. Видимо, решив, что нас это приободрит, Тим Миллер двадцать минут рассказывал о достижениях ТШО: за последние 10 лет добыча выросла на 147% (ежегодный прирост 15%), а выбросы сократились на 36%, общие выплаты в бюджет с 1993 года чуть превышают 50 млрд долларов. Также он уточнил, что инвестиции в ПВП/ЗСГ составили 7,4 млрд долларов, а на казахстанские продукты и услуги с 1995 года компания потратила 10,35 млрд долларов (последние 4 года тратится стабильно более 1,2 млрд).

Журналисты, тем не менее, держались бодрячком и еще почти четверть часа задавали вопросы. Один наш коллега спросил относительно новой программы бурения. Полученный ответ был, пожалуй, единственной за весь день новостью, достойной лент информагентств, а не впечатлением, которых накопилось уйма. Программу бурения ТШО планирует начать в 2012 году, а цель довести ежегодную добычу до 30 млн тонн в год и выше относит на период после 2017 года.

На вопрос о недавнем «конфликте с правительством относительно глубины бурения» г-н Миллер дипломатично ответил, что никакого конфликта нет, а отличительная черта ТШО как раз в том, что компания работает с правительством в обстановке взаимопонимания и компромисса. «Сегодня у нас нет неразрешимых вопросов с правительством Казахстана. Мы будем применять самые современные технологии, предлагаем такой подход к процессу бурения, который будет максимально безопасным», — пообещал Тим Миллер, перед ответом неизменно говоривший дежурно-тактичное «спасибо за заданный вопрос».

Следующая группа вопросов касалась казахстанского содержания. Но и тут позиции ТШО были в общем-то неплохими. Г-н Миллер огласил статистику: 85% рабочих и 76% менеджеров компании — это казахстанцы. По его словам, казахстанец может занять и позицию гендиректора компании, однако для работы на этом посту требуется не менее 30 лет международного опыта работы в нефтяной отрасли.

— Вы знаете, в Мангистау нефтяники бастуют и не могут прийти к соглашению с работодателями. Что делает ваш менеджмент, чтобы таких ситуаций не возникало? — спросили из зала.

— Важный вопрос, вы спрашиваете, что мы делаем? У нас открытые отношения с нашими сотрудниками, — конечно, гендиректор не растерялся и начал перечислять меры, предпринимаемые компанией, чтобы работники не взбунтовались. — Менеджмент компании общается с подопечными лицом к лицу. Каждый сотрудник ТШО может высказать свои требования анонимно или во всеуслышание. Растут зарплаты работников, хорошо обеспечен их соцпакет…

К этому стоило бы добавить, что оправдывающий свое казахское имя Тенгиз («море»; сегодня тут добывается треть всей казахстанской нефти) попросту экономически эффективнее выдыхающихся мангистауских месторождений, на которых к тому же целиком держится 120-тысячный город. Но Тим Миллер об этом тактично умолчал.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее