На подступах к Масанову

Нурболат Масанов — одна из немногих фигур последних 30 лет, о которых уместно вспоминать всегда, а не только по юбилейным датам

На подступах к Масанову

В девяностые годы, когда во многое верилось и что-то еще ожидалось, историк Нурболат Масанов (1954–2006) как-то буднично из профессорской размеренной колеи смело шагнул в политику. Тогда социально-политическая атмосфера была иной. В Казахстане Масанова запомнили именно по тому времени, по его работе в разных международных фондах и неправительственных организациях и по его задиристым медийным выступлениям.

Ныне в апокрифическом пересказе многое в восприятии этой непростой фигуры теряется. Пожалуй, только один из лучших казахстанских журналистов, Сергей Дуванов, обозначил очень важное в понимании этой фигуры в Казахстане. Речь идет об исключительном по продуктивности и единственном случае в казахстанских реалиях, когда из уже признанного ученого-теоретика образовался харизматичный политик-практик. Наша тогдашняя и нынешняя профессура, в особенности гуманитарная, больше заточена на прислужничество.

Масанова сложно с кем-то сравнивать, он был один такой — яркий во всех своих проявлениях. Кстати, потом, после политики, Нурболат Масанов попытался вернуться в академическую среду, но это была уже другая страна и иная грустная история.

Историк номадизма

Доктор исторических наук Нурболат Масанов был внутри академической науки до 1998 года. За его плечами, до изгнания из КазГУ, типичный путь ученого, который начался со скромной должности лаборанта кафедры до докторанта в Институте археологии и этнографии Академии наук КазССР. Его основная работа — «Кочевая цивилизация казахов». Американский историк-номадист Анатолий Хазанов о нем потом скажет: «И никто не описал весь производственный цикл кочевого хозяйства казахов и социальные отношения, возникавшие на его основе, детальнее и лучше, чем это сделал Нурболат Масанов».

Масанов — единственный исследователь, который тогда попытался объективно оценить складывающуюся ситуацию

Казалось бы, ничего особенного, но ни до Маснова, ни после никто из казахстанских историков-этнографов этого не сделал. Спорных моментов в его исторических работах нет, они доказательны и прозорливы и уже стали классикой номадизма. Возможно, сейчас их стали меньше цитировать и упоминать, впрочем, очень популярными в казахстанской исторической науке они никогда и не были. Думается, в значительной мере благодаря содействию таких «ученых», о которых писал и сам Масанов. Виновата его верная и, возможно, обидная сентенция: «Те, кто вчера писали о КПСС, сегодня пишут о казахах». Эта же позиция ученого объясняет, почему Масанова до сих пор так яростно не любят в околоисторических кругах. Чего стоила его критика абсурдной идеи «казахского происхождения Чингисхана», представленная в трудах местечковых историков!

В трактовке Масанова социально-политические образования казахов-кочевников во все времена не были единым ханством или так называемым «централизованным государством»; у них никогда не существовало подобия абсолютной монархии, а ханская власть никогда не передавалась по наследству. Масановым изобретен замечательный концепт «деспотия пространства», через и посредством которого необходимо воспринимать номадическую культуру. Пожалуй, только в арт-проектах наши художники смогли раскрыть эту идею.

А теперь попробуйте соотнести проговоренное Масановым с уже наступившим примитивизированным историческим мышлением и насаждением идеи государственности нашими национал-патриотическими историками. Можно еще вспомнить неуемное желание чиновников и горе-гуманитариев создать национальную идею на основе мифа.

Академическая честность и прямота нашего героя не сопоставима с уровнем и стилем мышления его крикливых оппонентов. Один из них бесхитростно договорился до следующего: «Мы возрождаем свое далекое, незнакомое прошлое прежде всего в своем историческом сознании, потом уже — в сознании других».

Пожалуй, Масанов — единственный человек в нашем пространстве, который видел и озвучивал «паранаучную научность» Льва Гумилева, объяснял, почему его так любят ультраправые. В его обозначении по своему содержанию Гумилев — самый настоящий отец мифологии. Попутно им же обозначен вклад Олжаса Сулейменова и российского академика Дмитрия Лихачева в перманентно длящийся сомнительный процесс мифологизации.

Ныне мифологизация прошлого попала даже в наши школьные учебники истории и литературы, вплоть до грубых подтасовок. В учебнике по истории Казахстана за 6‑й класс на голубом глазу сообщается: «Исследуя историю тюрков, ученые не обнаружили ни одного случая восстания будунов против каганской власти. Тюрки были связаны общими предками, равными правами на землю и на долю в доходах от военной добычи». Остается только добавить, неужели эту покорность они бережно сохранили до 21‑го века?

В свою очередь в казахстанском учебнике по русской литературе за 5‑й класс посредственная литературная сказка двух современных авторов о серебряной волчице, явно навеянная наспех усвоенным Кастанедой, выдана за образчик древнетюркского мифа. Грустно, но Масановых на подобных авторов уже нет, а экспертное сообщество и Минобразования и науки традиционно молчат.

Политолог и практик

По сути Нурболат Масанов сам — политическая история страны, замороженной на пару десятков лет, но в которой тоже были свои ожидания и надежды. В его биографии много чего разного: значительного и не очень, в том числе канувшего в Лету.

Было сопредседательство на Форуме демократических сил (ФДСК) в 1999–2001 годы. Были периоды, когда он был не только критиком, но и тем политконструктором, который предлагал нечто свое и даже пытался это реализовать. В политической мысли Казахстана он останется навсегда, его идеи и проекты с тщательностью прилежного ученика зафиксировал политолог Андрей Чеботарев. Была еще работа в Международном фонде интеллектуальной поддержки реформ в Казахстане и Центральной Азии «АРКОР».

Масанов отметился в числе авторов альтернативного проекта Конституции страны 1995 года наряду с местными авторами и американскими юристами. Была книга в соавторстве с Нурланом Амрекуловым «Казахстан между прошлым и будущим». С высоты нашего дня, конечно, какие-то тогда озвученные идеи и прогнозы кажутся утопическими и в принципе невозможными, особенно в современном нам времени и пространстве. Но это было созвучное движение неисковерканной мысли и реального дела. Тогда же было много свободного слова в его исполнении. Будь то многочисленные тренинги, лекции или же ведение созданного вместе с Дувановым дискуссионного клуба «Политон». Даже сейчас, спустя двадцать лет, вспоминается его открытая и броская манера выступления.

Менялся ли он как политолог? Внятный ответ возможен. Пожалуй, Масанов — единственный исследователь, который тогда попытался объективно оценить складывающуюся ситуацию: «Одной из системных характеристик структуры такого общественного сознания выступает группоцентризм с самыми разными его проекциями (этноцентризм, конфессиональный, региональный, сословно-клановый эгоизм, патриархально-генеалогический нарциссизм и т.д.). Группоцентрическое же сознание уже по природе своей необъективно, оно восприимчиво только лишь к комплиментарности по поводу “своей моральной общности” (группы), но всегда агрессивно к любым, пускай и справедливым, но критическим оценкам». Что-то из этого ряда мы все уже видим невооруженным глазом в наших реалиях, чему-то еще только предстоит быть реализованным в буднях социальной и политической жизни.

Своеобразным жестом, многими встреченным в штыки — дескать и этот продался, — было возвращение Нурболата Масанова в академическую науку. В 2005 году он получил КазНИИ по проблемам культурного наследия номадов, который после его безвременного ухода из жизни продержался несколько лет и почти ничем не успел запомниться.

Собственного говоря, совсем не важно, кем бы был Нурболат Масанов в наши дни. Важно, кем он был для себя и для нас в те годы, когда он жил: организовывал, работал, писал, выступал.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Год в минус

На фоне сокращения производства и заморозки тарифов инвестпривлекательность электроэнергетики снижается

Спецвыпуск

«Зеленый» Костомар

Преимущественно угольная энергетика Казахстана в последние годы начинает меняться

Спецвыпуск

Обзор годовых отчетов-2019: новые вызовы

Требования к раскрытию информации растут по всему миру. И главным вызовом для казахстанских компаний становится отчетность по факторам ESG

Спецвыпуск

Айдабульский градус

Отечественного производителя алкоголя сдерживают высокие цены на энергоносители