Власть или евро?

Решения о судьбах евро германские политические элиты принимают в обход мнения избирателей. Расплачиваться за это приходится на выборах

Успех Партии пиратов, защищающей интересы интернет-пиратов, оказался совершенно неожиданным. По-видимому, он связан с тем, что в силу исторических причин у правопопулистских партий в Германии ограниченный потенциал. Поэтому протестный электорат уходит к политическим экзотам
Успех Партии пиратов, защищающей интересы интернет-пиратов, оказался совершенно неожиданным. По-видимому, он связан с тем, что в силу исторических причин у правопопулистских партий в Германии ограниченный потенциал. Поэтому протестный электорат уходит к политическим экзотам

Местные выборы в Берлине, состоявшиеся 19 сентября, заставили многих экспертов задуматься о будущем немецкой политической системы. Неудача Свободной демократической партии Германии, младшего партнера правящей консервативно-либеральной коалиции, была предсказуема. Протосковав три легислатурных периода вдали от государственной власти, СвДП сжилась с ролью оппозиции, утеряла способность к конструктивной работе, страдала от внутрипартийных шатаний и кадровых проблем. Она понесла серьезные потери на всех шести земельных выборах этого года, так что удивляться можно было разве что масштабу ее берлинского краха — в германской столице «партия лучше зарабатывающих» набрала 1,8% голосов, уступив даже право­радикальной НДПГ.

Предсказуемыми были и результаты, набранные двумя большими партиями. Социал-демократы, потеряв 5% голосов по сравнению с предыдущими выборами, остались все же самой сильной партией. Христианские демократы прибавили 2% и остались второй по величине силой. Партия зеленых, как и предполагалось, улучшила свои показатели, положение же Левой партии несколько ухудшилось, но она все равно осталась в парламенте. А вот результаты, полученные одной из мелких «партий протеста» — Партией пиратов, оказались неожиданными и удивили даже экспертов. Молодежное движение, защищающее интересы интернет-пиратов, впервые за свою историю набрало 8,9% голосов, прибавив целых 15% по сравнению со своими прежними результатами, и получило 15 мест в берлинском парламенте. Граждане поддерживают политических экзотов, когда им кажется, что традиционные партии не учитывают их интересов.

Берлинские результаты важны, поскольку выборы в парламенты федеральных земель решают многое в расстановке сил на общегосударственном уровне. Итоги региональных выборов могут изменить соотношение в «совете федерации» (бундесрате) и тем самым оказать влияние на законотворчество правящих сил. Кроме того, по локальным кампаниям партии судят о своих шансах на предстоящих выборах в бундестаг.

Партии протеста

Германия не случайно называет себя государством партий: они занимают ключевое место в политической системе страны. Там, где француз или нидерландец устраивает плебисцит, немец передает полномочия парламенту и доверяет конституционному суду решать, не повредит ли работа правительства германской конституции. Если же руководство действующих партий из высоких государственных соображений не учитывает воли избирателей, возникает конфликт интересов. Опасность такого конфликта существует и сегодня — в связи с новыми планами по спасению европейской валюты. Меры, разработанные ЕС в июле 2011 года для стабилизации евро, вызывают все больше непонимания и раздражения у рядовых граждан ФРГ. Немцы ностальгируют не столько по своей твердой валюте — дойчмарке, — сколько по связанной с ней политической и экономической стабильности.

Широко распространено мнение, что за счет немцев европейские институты в очередной раз хотят спасти недисциплинированные страны еврозоны. Что ЕС, не спросясь граждан, вступает на путь перераспределительного союза и что в этом союзе Германии уготована грустная роль дойной коровы. По опросам, 82% немцев недовольны политикой консервативно-либеральной коалиции по урегулированию кризиса еврозоны и считают, что правительство недостаточно активно защищает их интересы. 66% выступают против помощи Греции или иным задолжавшим странам ЕС, а 60% уверены, что пребывание в ЕС становится невыгодным для Германии. Говорить о сложившихся «антиевропейских установках» рано, однако опасения и евроскепсис налицо. Партия, которая учтет эти настроения в своей программе и сделает их темой предвыборной борьбы, обеспечит себе солидный электорат. Однако такой партии в Германии нет.

Немецкие элиты очень трепетно относятся ко всему, что связано с европейской интеграцией. Уважение к ЕС — наследие старых, боннских времен, когда немцы преодолевали внешнеполитическое бессилие, укрепляя свою экономическую мощь в Европе. Нормы политкорректности (корнями уходящие в историческое прошлое страны, ответственной за Вторую мировую войну) не позволяют немцам судить о своей политике в ЕС так же свободно, как это делают французы или поляки. С одной стороны, они считают, что особый путь, которым шла ФРГ в ЕС до воссоединения Германии, остался в прошлом. С другой — никто из представленных в бундестаге партий не решается официально начать широкие дебаты о смысле и задачах валютного союза и в целом всего нынешнего ЕС. Эти дебаты ведутся на общественном уровне, на уровне независимых экспертов-экономистов, однако в официальную политику они не выносятся. Ни одна из солидных партий не хочет покушаться на последние табу германской политики.

В ряде европейских стран буржуазные критики ЕС нашли прибежище в правопопулистских партиях типа французского Национального фронта — в Германии такой партии нет. Недовольный Евросоюзом немецкий буржуа побрезгует отдавать свой голос неонацистам. Отсюда — популярность «партий протеста», наподобие «пиратской», а также локальных гражданских движений. Однако даже если в Германии и возникнет правопопулистская партия, единая Европа придавит ее так же, как и аналогичные партии других европейских стран. На нынешнем уровне европейской интеграции любое «особое национальное мнение» теряется в сплетении общеевропейских интересов.

Заняв в начале 2010 года строгую позицию по отношению к Греции, призвав ЕС во имя стабильности евро соблюдать существующие нормативы и заявив, что страны, не проводящие необходимых реформ, должны исключаться из еврозоны, Ангела Меркель четко обозначила реальные национальные интересы Германии. Немецкие избиратели приняли ее выступление с восторгом, сравнивая своего канцлера с «железной леди» Маргарет Тэтчер. Однако Германия не Великобритания, и по уровню своей интеграции в европейские структуры ФРГ не может позволить себе «железного мнения». Поэтому всего лишь парой месяцев позже, призывая бундестаг выделить средства для помощи Греции, Меркель представляла позицию, фактически полностью противоположную своим изначальным установкам. Общеевропейские политические решения — плод межъевропейского соперничества. Заявляя бундестагу, что крах евро будет крахом Европы, Меркель всего лишь формулирует выработанный с огромным трудом общеевропейский консенсус. Однако полного единства в вопросах верности этого курса нет ни в правящих партиях ФРГ, ни у оппозиции.

Немецкая ностальгия

Американский журнал Forbes летом этого года в очередной раз наградил Меркель титулом самой влиятельной женщины мира, однако положение «влиятельной женщины» внутри ее собственной страны все проблематичнее. В руководимой ею партии растет число недовольных. Публично на своего канцлера в партии не нападает никто — Гельмут Коль, заявивший было в июле о Меркель,«она убивает мою Европу!», поторопился опровергнуть эту цитату, демонстративно обрушившись на социал-демократов, поступившихся в годы пребывания у власти принципами стабильности и давших добро на вступление Греции в еврозону.

В то же время в конце лета — начале осени в немецкие СМИ выплеснулась волна диффузной критики в адрес «правительственного курса» со стороны политиков из ХДС/ХСС. Ветераны партии, убежденные «европейцы» старой западногерманской закалки, считали, что Меркель недостаточно активно спасает валютный союз. Их критика неконструктивна, но зато эмоциональна — это скорее плач стариков по прежним временам, когда все в мире было просто и ясно. В их времена, утверждают они, Германия была опорой Европы, а ХДС — опорой немецкого народа. И все потому, что они не поступались принципами. А вот у нынешнего правительства, по мнению Гельмута Коля, нет ни долгосрочной внешнеполитической стратегии, ни ценностного фундамента, поэтому оно не способно развить лидерские амбиции в Европе, а лишь реагирует на события. Отсутствие действенной идеологии — причина, по которой правительство не может объяснить немецким гражданам необходимость мер по стабилизации евро, считает Коль. Где нет идеи — там правят рейтинговые агентства. Однако как конкретно должна выглядеть идея, способная вдохнуть в немцев новый европейский энтузиазм, Коль не говорит.

Его однопартийцы, в частности министр труда Урсула фон дер Ляйен, руководитель комиссии, готовящей программные документы по Евросоюзу для предстоящего в ноябре съезда ХДС, считают, что граждан может мотивировать напоминание о мире в Европе и об удобствах общеевропейского противостояния вызовам глобализации. 40% германского экспорта идет в страны еврозоны, говорит она, 9 млн рабочих мест зависит от ЕС. Однако, судя по всему, напоминания о выгодах ЕС не обладают такой могучей консолидирующей силой, как идея противостояния образу мощного врага, облегчившая Евросоюзу его интеграцию в эпоху конфронтации блоков. И наконец, далеко не все в ХДС считают правильным отождествлять Европу 27 государств с судьбой стран еврозоны. Европейский проект гораздо шире валютного, указывают критики.

По большей части возражения, с которыми приходится сталкиваться Меркель в собственном правительстве, носят предметный характер и относятся к деталям, связанным с функционированием временного Европейского фонда финансовой стабильности и постоянного Европейского механизма стабильности, который заменит его с 2013 года. Правительству предстоит убедить депутатов бундестага в необходимости согласиться с принятым в июле на встрече лидеров ЕС решением увеличить объем временного стабфонда и наделить его новыми полномочиями. Этот фонд, объем которого достигнет 780 млрд евро (причем немецкая часть возрастет с 123 до 211 млрд евро), сможет покупать займы находящихся в кризисе членов еврозоны, предоставлять государствам кредиты и средства для стабилизации их банков. Проект дополнения к уже существующему закону о стабилизации был принят правительством 31 августа, вечером 21 сентября бюджетная комиссия бундестага дала предварительное согласие на расширение стабфонда, окончательное голосование в бундестаге намечено на 29 сентября, днем позже судьбу закона будет решать бундесрат.

Механизмы стабильности

Споры внутри правящей коалиции велись в первую очередь о компетенциях бундестага во взаимоотношениях государства и стабфонда. Многие именитые политики в ХДС и особенно в ХСС опасались, что полномочия, которыми наделили стабфонд, могут нарушить одно из самых важных прав парламента — право формировать государственный бюджет. Был подан иск в конституционный суд. Федеральный президент Кристиан Вульф возражал против покупки Европейским центральным банком займов задолжавших стран, видя в этом угрозу независимости банка и удар по стабильности евро. Заместитель председателя фракции ХДС Вольфганг Босхбах вообще был против создания нового непрозрачного европейского института с далеко идущими полномочиями. С его точки зрения, для стран, попавших в ситуацию Греции, предпочтительнее была бы процедура государственного банкротства или же выход из еврозоны. Сходной точки зрения в отношении Греции придерживаются лидер ХСС Хорст Зеехофер, а также лидер СвДП Филип Реслер.

Конституционный суд 7 сентября постановил, что новые механизмы стабфонда не противоречат германской конституции, но в то же время подчеркнул роль бундестага в политической системе Германии. После этого правительство внесло в проект закона положение, согласно которому основополагающие решения, например о предоставлении помощи очередному государству еврозоны, будут обсуждаться на пленарном заседании бундестага. В срочных же случаях (скажем, когда принимается решение о предоставлении кредитов для рекапитализации банков) права бундестага во взаимоотношениях стабфонда и государства будет представлять его бюджетная комиссия, в которую войдут по крайней мере по одному из членов каждой фракции бундестага.

Многим христианским демократам, в том числе президенту бундестага Норберту Ламмерту, эти меры по-прежнему кажутся недостаточными для обеспечения прав бундестага во взаимоотношениях с правительством. 22 сентября последовали и первые возражения из субъектов федерации — в бюджетных вопросах федеральные земли не претендуют на те же права, что и бундестаг, но и совсем бесправными оставаться не хотят.

В положительном исходе голосования 29 сентября мало кто сомневается — закон планируют поддержать социал-демократы и зеленые. В то же время оппозиция полагает, что, если Ангела Меркель не наберет так называемого канцлерского большинства, то есть большинства во фракциях правящих партий, ей следует поставить вопрос о вотуме доверия к правительству. По результатам такого вотума возможны досрочные выборы в бундестаг. Меркель пока отвергает этот вариант, она уверена, что наберет необходимое количество голосов. Не вызывает у нее особых сомнений и положительный исход голосования о Европейском механизме стабильности, которое состоится скорее всего в начале 2012 года. Дебаты о новом законе начнутся этой осенью.

Консервативно-либеральное правительство находится сейчас в середине своего легислатурного периода. Удачной эту коалицию не назовешь: сложные политические решения ей приходится принимать в условиях перманентных внешне- и внутриполитических кризисов, внутриправительственных споров и кадровых перестановок. Однако вопрос о вотуме доверия правительству и досрочные выборы в бундестаг выбьют Германию из общеевропейского политического процесса как раз в тот момент, когда в Евросоюзе принимаются жизненно важные для нее решения. Слишком высокая цена для того, чтобы изгнать либералов из власти, тем более что Большая коалиция, которая, скорее всего, возникнет по результатам досрочных выборов в бундестаг, не гарантирует существенных изменений политического курса в вопросах кризиса еврозоны.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики