Антикризисная реакция

«Казатомпром» пытается воздействовать на мировые цены и улучшать внутренние бизнес-процессы

Антикризисная реакция

Мировая конъюнктура не благоволит уранодобывающим компаниям. Достигнув пиковых показателей в 2007 году, когда фунт урана стоил 130 долларов, после мирового экономического кризиса 2008 года цена на него рухнула и, едва отскочив, опять упала после аварии на Фукусиме в марте 2011 года. Сейчас на спотовом рынке за фунт урана дают чуть больше 25 долларов.

На кризис «Казатомпром», чистая прибыль которого сократилась с 500 млн долларов в 2011 году до 105 млн долларов по итогам 2018‑го, отвечает двумя мерами: сокращает добычу, чтобы мировой рынок пришел к равновесному состоянию, и улучшает операционную эффективность дочерних производственных предприятий.

«Казатомпром» организовал для казахстанских журналистов пресс-тур по трем уранодобывающим предприятиям — «Семизбай-U», «Хорасан-U», «Байкен-U». У этого мероприятия не было торжественного или какого-либо другого повода, кроме желания компании быть открытой и доносить информацию из первых рук.

Действует как ОПЕК

Несмотря на богатые запасы и полувековую историю добычи — уран в Казахстане начали добывать в 1948 году — к концу 1990‑х страна на мировой урановой карте занимала скромные позиции. В 1997 году в РК добывалось всего около 800 тонн сырья (13‑е место в мире по производству), а созданная на остатках советских активов компания «Казатомпром» испытывала финансовые трудности. Успешная реализация антикризисной программы позволила компании погасить долги и начать нормально работать: на 13‑м году существования «Казатомпром» превратился в крупнейшую уранодобывающую компанию в мире.

Внушительные запасы и мировое лидерство в добыче сделали из Казахстана игрока, по силе влияния на урановом рынке сопоставимого со всеми вместе взятыми участниками ОПЕК на нефтяном. В прошлом году, по данным World Nuclear Association (WNA), Казахстан обеспечил 21,7 тыс. тонн урана, или 40,6% мировых поставок; у Канады и Австралии, наших ближайших преследователей, результаты поскромнее (13,1% и 12,2% соответственно).

«Казатомпром», представляющий интересы Казахстана на мировом рынке, в прошлом году экспортировал более 11 тыс. тонн урана, обеспечив пятую часть глобальных поставок (объем добычи урана по доле участия во всех ДЗО). В корпоративном мире главными конкурентами являются французская Orano и канадская Cameco. Чтобы догнать «Казатомпром», им потребуется нарастить добычу как минимум в два раза.

В активе «Казатомпрома» 26 урановых участков, четыре из них — Инкай, Буденовское-2, Торткудук и Хорасан-2 — по объему добычи входят в мировую десятку. Нацкомпания не скрывает желания воспользоваться своим господствующим положением в отрасли, чтобы стабилизировать мировые цены. В августе компания подтвердила ранее взятый курс на намеренное сокращение добычи на 20% по сравнению с запланированным уровнем в рамках контрактов на недропользование в 2021 году. Речь идет об объеме, превышающем 5 тыс. тонн урана, что составляет десятую часть прошлогодней мировой добычи. Компания еще не решила, что предпримет после 2021 года, но возврата к максимальному объему добычи не следует ждать, если спрос продолжит превышать предложение.

В период пиковых цен руководители уранодобывающих предприятий «Казатомпрома» соревновались за дополнительные объемы, сейчас передовиками считаются те, кто сокращает производство. Журналисты, посетившие «Семизбай-U», «Хорасан-U», «Байкен-U», что расположены в Кызылординской области, услышали тезис о 20‑процентном сокращении добычи на их рудниках от каждого здешнего руководителя. «Мы очень надеемся, что цена на уран поднимется. Думаю, это правильное решение на сегодня — снижение добычи природного урана. На будущее смотрю с оптимизмом: запасов у нас хватит на долгие годы вперед», — выразил надежду генеральный директор предприятия «Хорасан-U» Адай Умирбеков.

Урановые кроты

Технология добычи — главное, на что пытались обратить внимание журналистов и чем явно гордятся в «Казатомпроме». На современных казахстанских урановых месторождениях нет отвалов пустой породы, поскольку обходятся без карьеров и шахт. Прошли времена, когда урановую руду из шахт и карьеров извлекали руками осужденных. Сейчас используется способ подземного скважинного выщелачивания (ПСВ). Он считается самым рентабельным и экологическим методом, не требующим ни шахт, ни карьеров. Впервые метод подземного скважинного выщелачивания в Казахской ССР был применен на предприятии «Рудоуправление-6», созданном в 1983 году для освоения рудников Сырдарьинской провинции. С тех пор метод был усовершенствован, возможно, поэтому в «Казатомпроме» его называют «исключительно казахстанской технологией».

С ПСВ журналисты познакомились на полигонах «Семизбай-U» и «Хорасан-U», в учредителях которых значатся иностранные партнеры. Услышав об иностранном участии, журналисты задали стандартный вопрос о передаче передовых технологий Казахстану — стране, воспринимаемой в этом смысле работниками СМИ отстающей.

Оказалось, что китайские, японские и даже канадские партнеры не обладают технологиями добычи, подходящими под урановые месторождения Казахстана. Наши месторождения представляют собой песчаниковые обводненные рудоносные породы, что как раз позволяет проводить подземное выщелачивание. «ПСВ при добыче урана применяется в разных странах. Каждое месторождение имеет свои геологические особенности и выбор метода добычи определяется индивидуально в каждом случае. В Китае во Внутренней Монголии есть рудники, где используют подземное выщелачивание. Но там применяют другой метод выщелачивания. Это отличается от того, что делаем мы, и объемы у них совершенно скромные», — объяснил глава департамента производственной безопасности «Казатомпрома» Манас Искаков.

«На всех месторождениях применяется наша технология, разработанная казахстанскими институтами, — подчеркнул заместитель директора горнорудного департамента “Казатомпрома” Зекаил Тюлюбаев. — Иностранные партнеры в технологическом плане ничего не вносили. Применяются исключительно казахстанские разработки». По словам г-на Искакова, технология добычи с каждым разом улучшается. «Если 20 лет назад на части наших рудников раствор поднимался, скажем так, с помощью воздуха, сейчас эту технологию мы не применяем, используем погружной насос», — рассказал он.

Согласно WNA, в мире около 55% урана добывается с помощью ПСВ (больше половины этого объема приходится на Казахстан), шахтным и карьерным получают 39%, оставшиеся 6% — в качестве попутного компонента.

Замкнутый цикл

ПСВ состоит из двух условных частей: геотехнологического полигона и цеха по переработке продуктивного раствора. На геотехнологическом полигоне не встретишь громыхающих самосвалов, там стоят контейнеры, представляющие собой либо узел распределения выщелачивающего раствора, либо узел приема продуктивного раствора. Урановые рудники от месторождений других твердых полезных ископаемых отличаются выступающими из-под земли трубами и шкафами управления насосом — с помощью этих элементов реагент закачивается в горнорудный слой, а затем извлекается раствор с ионами урана.

Достигнув рудного тела, реагент (на предприятиях «Казатомпрома» используется серная кислота) переводит твердые минералы в раствор, который с помощью откачных скважин поднимается на поверхность. Далее по трубам продуктивный раствор попадет в цех по переработке, где с помощью химических процессов извлекается ценный компонент, собственно уран. Очищенный от урана раствор дополнительно подкисляют серной кислотой и вновь запускают по трубам. «Раствор циркулирует в замкнутой системе, между заводом и полигоном», — объяснил заместитель генерального директора по производству предприятия «Семизбай-U» Ринат Байсултанов.

В цехе уран из продуктивного раствора сорбируют, десорбируют и осаждают. На выходе получается урановый концентрат, на профессиональном жаргоне — желтый кек. Из него производят закись-окись природного урана, которая сейчас является ключевым экспортным товаром «Казатомпрома».

Радиационный фон в цехе по переработке продуктивного раствора, как заверил Ринат Байсултанов, ниже, чем в любом советском здании, чрезмерно отделанном мрамором. В доказательство своих слов представил начальника участка со словами: «Работает на производстве больше 20 лет, шестеро детей, здоров как бык!»

Вышеописанная схема добычи урана и производства уранового концентрата применяется на всех 13 добывающих предприятиях нацкомпании, возможно, с небольшими корректировками. Например, в «Семизбай-U» (рудник Ирколь) нет аффинажа, поэтому полученный тут желтый кек отправляют в другое дочернее подразделение «Казатомпрома» для производства из него окиси-закиси урана.

«Казатомпром» второй год успешно сокращает добычу благодаря методу ПСВ. Технология, в отличие от шахтного и карьерного способов, позволяет безболезненно для удельной стоимости добычи сокращать или наращивать объемы.

Выйти на публику

Сокращение добычи производства — не единственное событие, влияющее на компанию в среднесрочной перспективе. В начале ноября 2018 года нацкомпания вышла на IPO, впервые продав акции неограниченному кругу инвесторов. Первичное размещение сразу на двух биржах, Лондонской и Астанинской, принесло компании 451 млн долларов.

Успех финансовой премьеры несколько омрачило то, что бумаги были реализованы по нижней границе прогнозируемого коридора в 11,6–15,4 доллара. И еще был выставлен пакет лишь в 15%, хотя обещали четверть. Популярное объяснение того, почему доля была урезана: топ-менеджмент опасался ухода стоимости акции за нижнюю границу ценового коридора. Есть и другая версия: в правительстве были сильны позиции тех, кто считал недопустимым продажу даже одной акции стратегического объекта. Если верить последней версии, то продажа 15‑процентного пакета оказалась соломоновым решением: с одной стороны, государство не теряет контроль, с другой — нацкомпания становится публичной и прозрачной, что в конечном счете положительно скажется на бизнес-процессах внутри холдинга.

Для «Казатомпрома», как и для любой публичной компании, важна операционная эффективность. Бережливое производство, цифровизация и профилактика травматизма — элементы, направленные на снижение прямых и косвенных затрат на дочерних предприятиях нацоператора.

Проиллюстрируем трансформацию производственных подразделений на примере предприятия «Семизбай-U». В прошлом году удалось реализовать 17 локальных проектов, среди которых — утилизация бурового шлама, реинжиниринг выпуска концентрата урана, снижение недопоставок ТМЦ на рудник, рециклинг. Эти меры сэкономили для предприятия 390 млн тенге.

Внедряются такие инструменты бережливого производства, как система 5S, визуализация и стандартная операционная процедура. «Два последних элемента, когда прописана последовательность действий, очень удобны для повторяющихся процедур. Снижает ошибки новичков», — рассказал Ринат Байсултанов. Автоматизация бизнес-процессов включает штрихкодирование, систему визуализации склада, мобильное приложение 1С и прочее. «Раньше оформление расходных накладных на ТМЦ занимало много времени, сейчас с помощью штрихкодирования и мобильного приложения — 15–20 минут. Время на аудит склада уменьшилось с недели до двух дней», — подытожил г-н Байсултанов.

В административном помещении стоят инфокиоски, через которые рабочие могут подать заявление на отпуск или прокомментировать качество аутсорсинговых услуг, например питания. Теперь у административных работников уходит меньше времени на бумажную волокиту, больше — на рационализаторство, уверен заместитель гендиректора. «Автоматизация бизнес-процессов снизила косвенные трудозатраты на 8 миллионов тенге. Например, уменьшили объем закупаемой канцелярской бумаги», — заявил он.

Достижением в «Семизбае-U» считают мобильное приложение Safety App, автоматизирующее подходы Франка Берда в области безопасности труда. Берд обнаружил статистическую связь между количеством опасных поведений работника и смертельными случаями. Соответственно, чтобы снизить вероятность смертельного случая, следует уменьшить количество опасных поведений.

Обычно условия труда и безопасность улучшаются после происшествия с трагическим последствием. «По Берду вся работа ориентирована на выявление опасных условий и случаев, которые произошли, но не имели последствий. Если раньше происходило какое-то происшествие: например, упал кирпич, его убирали с дороги, и все шли по своим делам. Сейчас такие случаи расследуются: почему он упал, к каким последствиям это могло привести. Мобильное приложение Safety App способствует выявлению таких ситуаций. Что-то не так лежит, оборудование слабо прикручено, любая, даже мелкая нестыковка, которая может нанести ущерб в будущем, регистрируется в мобильном приложении. После чего идет разбор полетов и принимаются меры», — объяснил Манас Искаков.

В целом смещение стратегического фокуса с максимизации объемов на будущий рост цен выглядит оправданным. По оптимистическому прогнозу МАГАТЭ, атомные генерирующие мощности вырастут на 25% к 2050 году.

Статьи по теме:
Тема недели

От царства теней к диктатуре света

В борьбе с теневой экономикой в Казахстане намечается перелом. Его ощутят и бизнес, и общество

Казахстан

Преимущества развития ВИЭ в Казахстане

Банк развития Казахстана активно развивает проектное финансирование в ВИЭ

Спецвыпуск

Пора кредитовать

Качественный рост становится жизненно необходимым для банков