THEATRPRISHELVALMATY

THEATREIMENIBALETA предложил новую постановку. До сих пор так у нас не работали и ничего похожего не привозили

THEATRPRISHELVALMATY

Репертуарная политика наших «взрослых» театров давно остановилась в семидесятых годах прошлого века. Порой возникает чувство, что и их зрители в тех же самых одеяниях и c теми же биноклями плавно переместились в наши дни и сразу же уселись в слегка обновленные пыльные театральные кресла. С другой стороны, в последние годы в Алматы появились новые молодежные театры и группы, о профессионализме некоторых говорить было бы грешно. Другие — более талантливые, а порой вполне успешные — в большинстве случаев вещают о важном и вечном, но почему-то полностью в духе эстетики девяностых годов. А потому они априори обречены лишь на местечковое признание аудитории, изголодавшейся по настоящему и талантливому.

На этом скучнейшем фоне случились «Три девицы под окном, маг-король и принц с конем» (премьерный показ — сентябрь этого года). «Три девицы» — плод творческого объединения группы профессиональных актеров, режиссеров, музыкантов и художников. Этот актуальный спектакль создали в Алматы, и это «продукт» нашего постмодерна. Возможный пересказ возможного сюжета затеряется, поэтому обойдемся без него. Тем не менее получилось театральное действо, которое явно обречено на восприятие и понимание разной аудиторией вне временного и географического пространства. Уже можно предположить, что это то оригинальное медиальное произведение, круги от которого будут долго расходиться.

Собственно, кто творцы? Они едины, как это и должно быть в талантливой театральной постановке. Философичный драматург Александр Диденко, проницательный режиссер Куба Адылов, актеры как некий единый организм и еще многие: музыканты, художники, сценографы. Все они молоды или относительно «свежи», но назвать их театральной молодежью язык не повернется. Такие мощные театральные тандемы в алматинских пенатах редкостно возникали на некоторых постановках Немецкого театра и больше нигде. Раньше подобное называлось «коллективом единомышленников». Но позднесоветская семантика убила и эту словесную формулировку.

Как итог, это не столько яркий спектакль, сколько слитный текст со многими слоями, которые открываются на самом просмотре и очень долго после. Не знаю, должен ли быть начитанным зритель этого спектакля, наверное, лишним это не будет, но оно же необязательно. Язык, на котором с нами говорят создатели «Девиц», внятен как искушенному зрителю, так и публике, впервые попавшей в условия камерной постановки. Есть в спектакле и хаотизм нашей бестолковой жизни, с какими-то явно казахстанскими вкраплениями, понятными только нам. Эти социальные и культурологические отсылки, в том числе на казахском языке, при всей их любопытности для местного зрителя все же не имеют глобального значения. Он — этот жизненный хаотизм, данный в философском осмыслении в пьесе и постановке — такой же, как у всех, и он же своеобычен. А смех, которым сопровождались некоторые сцены спектакля, дорогого стоит. Разговор получился на равных и честный — до нервной запредельной обнаженности чувств. Сама постановка стала текстом, который будоражит своего то ли зрителя, то ли читателя. В этом случае между ними нет границы. C думающим или задумавшимся персонажем нашего времени можно и нужно говорить так. На самом спектакле многочисленные девицы-зрительницы, слыша ненормативную лексику, нервно хихикали на просмотре первой части. Правда, потом, втянувшись в происходящее, даже они утихли.

В анонсах и в рецензиях на «Девиц» указывают: спектакль идет с обсценной лексикой. Правда, здесь же нужно аршинными буквами уточнять: эта лексика в этом случае выполняет роль средства, которое только чистит мозги и все заставляет воспринимать точнее. Кстати, со второй части спектакля мат и вовсе исчезает или идет в абсурдистском переплетении с философскими и психоаналитическими клише. Вот это и рождает тот самый интеллектуальный, одновременно феерический (слово из лексикона незабвенной Эллочки-людоедки), порой комический запал театрального спектакля.

Резюме возможно только чувственное. «Три девицы» рождают только, как и чеховские «Три сестры», то самое банальное чувство «невыносимой легкости бытия».

Статьи по теме:
Общество

Вкусный этноцентризм

Почему казахскость стала центральным объектом популярной музыки на государственном языке?

Экономика и финансы

Без сюрпризов

Ренкинг 500 самых крупных компаний показал высокую концентрацию бизнеса: на 50 предприятий приходится почти 95% совокупной прибыли

Казахстан

Экспорт в приоритете

Свыше 55% произведенных аккумуляторов талдыкорганского «Кайнар-АКБ» экспортированы за рубеж

Казахстанский бизнес

Акимат на полосе

Развитие региональных аэропортов теперь проблема местных властей