Колбаса в стагнации

Мясоперерабатывающая отрасль РК не может взлететь из-за проблем с сырьем

Колбаса в стагнации

В 2015 году, когда утверждалась программа поддержки и развития бизнеса «Дорожная карта бизнеса — 2020», правительство, указывая на развитие агропромышленного комплекса, акцентировало внимание на усилении поддержки производства мясных продуктов. Также была утверждена Госпрограмма по развитию агропромышленного комплекса на 2017–2021 годы, где планировалось снизить долю импорта по продуктам животноводческого комплекса. В стране начали строить мясокомбинаты, перерабатывающие комплексы, коптильные цеха, но сегодня только единицы из них загружены на полную мощность.

С производством мяса у нас действительно все хорошо, и Казахстан обгоняет по темпам роста все страны ЕАЭС, но отрасль мясопереработки — в основном глубокой — простаивает. Причина — в дороговизне сырья, потому что мелкие хозяйства и фермеры завышают цены. Производители колбас, консервов и других продуктов попросту проигрывают конкуренцию перекупщикам и продовольственным рынкам — мясо уходит к ним. Чтобы исправить ситуацию, необходимо отгружать больше мяса на комбинаты по переработке, а для этого хозяйствам нужны стимулы.

В пределах нормы

В 1990‑х Казахстан производил огромные объемы мяса и мясопродуктов. В 1991 году, например, по данным комитета по статистике Министерства нацэкономики РК (КС МНЭ РК), в стране производилось более 1 млн тонн мяса, а колбас и колбасных изделий — более 150 тыс. тонн. Тогда существовали крупные специализированные племенные и откормочные хозяйства, а в научно-исследовательских институтах и племхозах велась работа по выведению высокопродуктивных пород скота. После распада СССР объемы производства стали стремительно падать, кроме того, происходило реформирование колхозов, разгосударствление и приватизация государственных сельскохозяйственных предприятий — скот переходил в фермерские и личные подсобные хозяйства. С начала нулевых отрасль начала развиваться по новым правилам — производство мяса и мясной продукции пусть медленно, но стало расти.

Отрасль мясопереработки в Казахстане подразделяется на два сегмента. Первый — забой в цехах и на других площадках, где затем производят либо замороженное мясо, либо свежее, которое отправляется на рынки, в магазины и дистрибьюторские сети. Добавленная стоимость повышается за счет производства побочных продуктов — это кости, кровь, шкура, хрящи. Второй сегмент — глубокая переработка мяса (туши, полутуши) и производство из него натуральных полуфабрикатов, а менее ценные мясные компоненты (каркасы и шеи) отправляются на механическую обвалку и далее на производство рубленых изделий, например колбас или консервов.

За прошлый год, по данным КС МНЭ РК, в Казахстане было произведено около 1 млн тонн мяса скота и птицы в убойном весе. Большая доля скота забивалась в личных подсобных хозяйствах: по данным за 2018 год, около 55%. Отметим, что в основном этот тренд наблюдается по КРС, овцам, свиньям и лошадям. Мясо птицы подвергается глубокой переработке на сельхозпредприятиях, в 2018 году там было произведено 185,9 тыс. тонн. В целом объем производства, по официальным данным, вырос на 5%. Если говорить о готовой продукции, то в прошлом году было произведено 270,5 тыс. тонн мяса и 45,1 тыс. тонн колбасы и колбасных изделий. Мясоперерабатывающими предприятиями в 2018-м было переработано 290 тыс. тонн мяса — в основном они были загружены не на полную мощность.

Спикер мажилиса Нурлан Нигматулин в мае этого года отмечал, что наблюдается неуклонный рост по объему ввозимого мяса и мясной продукции. «В прошлом году импорт мяса птицы составил более 191 тысячи тонн, тогда как три года назад было всего чуть больше 160 тысяч тонн. За последние три года стал расти и объем импорта конины. Если в 2016 году импорт конины составлял 900 тонн, то в 2018-м он увеличился в 2,5 раза и составил более 2 тысяч тонн», — перечислил он. Динамика роста поголовья скота и птицы не поспевает за ростом потребления. За прошлый год поголовье увеличилось лишь на 4%.

Глава Мясного союза Казахстана Максут Бактибаев сообщил, что дефицит мяса на рынке остается на уровне 30–50 тыс. тонн. Казахстан импортирует в разы больше, чем отправляет на экспорт, при этом, по планам Минсельхоза, объем экспорта в этом году составит 33 тыс. тонн мяса, с ростом до 40 тыс. в 2020 году.

Скот и налоги

Чтобы отрасль мясопереработки смогла увеличить темпы роста хотя бы до 10% в год, требуется решить ряд проблем. Директор ТОО «Кублей» Талгат Берекешев считает, что, если в случае со свининой и мясом птицы, где все производство сконцентрировано в нескольких крупных холдингах, проблем особых нет из-за замкнутого цикла производства, то при производстве баранины, конины и говядины не все так просто. «Нужен выгул, поскольку КРС, овцы и лошади — это пастбищные животные. Соответственно, этим занимается тысяча фермеров или частных лиц, которые разводят, выращивают и сдают свой скот на мясокомбинат. Субсидирование здесь идет на КРС, МРС, то есть в основном только фермерам для выращивания КРС, баранины и конины. Мясокомбинат — это уже следующий этап в мясной отрасли», — рассказывает он. Для «Кублея» как мясопереработчика никаких субсидий не предусмотрено. А конкурировать с перекупщиками на рынке очень тяжело. «Мы крупный мясокомбинат — даем цену, хотим покупать, а фермер нам практически не сдает. Почему? Потому что спекулянты-перекупщики не платят налоги и предлагают фермерам и частным лицам более высокие цены», — объясняет г-н Берекешев. По его словам, спекулянт-перекупщик — это зачастую теневой бизнесмен. Он не платит никаких налогов, так как продажа скота идет в режиме онлайн — через чаты и соцсети. Зная, какая цена сложилась в регионах, перекупщик моментально договаривается о покупке и платит наличкой.

Конкурировать не получается, как отмечает собеседник, в основном из-за того, что государство облагает переработчиков двойными налогами. «Мы платим НДС за себя, а также по налоговому кодексу мы должны 100 процентов НДС заплатить за фермера. В нашем Налоговом кодексе в разделе АПК нарушен этот базовый, основополагающий принцип налогообложения», — сетует он. В Европейском союзе, как и в большинстве стран мира, продолжает г-н Берекешев, переработчики не платят НДС за фермера. Из 137 стран миры, где принят НДС, в 125, или в 90%, соблюдается принцип раздельной оплаты этого налога.

Директор «Кублей» отмечает, что покупать скот мясопереработчики не могут и у личных подворовых хозяйств (ЛПХ), поскольку государство требует от мясокомбината оплачивать индивидуальный подоходный налог (ИПН) — это 10%, НДС — 12%, кроме того, с 2018 года необходимо платить 10‑процентные взносы в ЕНПФ. Итого — 32% мясокомбинат должен доплатить за сданный населением скот. Поэтому мясокомбинаты в Казахстане не загружены: если переработчик начнет закупать сырье у ЛПХ, цена на мясные изделия взлетит. По мнению г-на Берекешева, отрасль не развивается из-за того, что ее обложили налогами. «Мясопереработка — важнейший сектор в сельском хозяйстве, на нем должны держаться и животноводство, и мясная отрасль», — добавляет он.

Забивай где угодно

По мнению Максута Бактибаева, сдвинуться с мертвой точки можно, решив вопрос с подворовым забоем скота. «По нашим подсчетам, всего 25 процентов всего скота забивается на мясокомбинатах. Первопричина в том, что люди не стремятся завозить скот на мясокомбинат — для них это дополнительные расходы. Скот нужно везти, услуги забоя непонятно сколько стоят, нет определенной политики», — объясняет он. Глава Мясного союза считает, что деловые отношения между локальными фермерами и мясокомбинатами нужно выстроить раз и навсегда. «Другое дело, что наши мясокомбинаты не конкурентоспособны — они не готовы платить больше, чем базары», — говорит он.

Еще одна проблема, на которую ссылается эксперт, — казахстанские мясокомбинаты имеют небольшие мощности: 80–120 голов в смену. По мировым масштабам это не считается серьезной емкостью. «Мы говорим, что надо строить крупные мясокомбинаты, но для того, чтобы они появились, нужно запретить подворовой забой, нужны инвестиции и увеличение поголовья», — заключает он.

Талгат Берекешев склонен винить регулирование. Государство проводит реформы в животноводстве, инвестирует и субсидирует ежегодно огромные суммы, но выхлоп от этого слабый, поскольку большая группа аграриев так и остается за бортом преобразований. «Структурная реформа в животноводстве должна начинаться с мотивации простых фермеров и ЛПХ выращивать скот. В настоящий момент субсидирование продуктивного животноводства идет только для крупных откормочных хозяйств свыше одной тысячи голов», — говорит он. Мясопереработчик считает, что правила субсидирования продуктивного животноводства в РК разработаны под структуру олигополии.

Всего несколько десятков хозяйств в Казахстане получают львиную долю многомиллиардных субсидий в животноводстве. Крупные откормплощадки получают за 1 кг привеса живого веса 200 тенге или за 1 кг убойного веса — около 400 тенге. Суммы вроде небольшие, но оказываются ощутимыми благодаря эффекту масштаба. Поскольку малые КХ или ЛПХ не могут единовременно откармливать 1000 голов, их собственники — десятки тысяч фермеров — не получают за откорм своего скота ничего.

Обеспечить масштаб можно только при серьезных инвестициях. «За этим тянется создание кормовой базы, корма на 1000 голов невозможно вырастить без полива. Значит, надо организовывать полив. В поливные земли нужно вкладывать большие деньги для создания ирригационных сооружений — это десятки миллионов тенге на 100 гектаров, окупаемость таких земель 10–15 лет», — подсчитывает г-н Берекешев.

Он считает, что нужно делать упор именно на маленькие семейные фермы. «Одну, две и более голов откормил, сдаешь на мясокомбинат и получаешь субсидию за каждый килограмм. Причем сдаешь на любой мясокомбинат, который соответствует всем критериям, — удаление крови, утилизация костей, чтобы не меньше 250 голов в день на мясокомбинате забивалось». Именно таким путем реформировали животноводство в Польше в начале 1990‑х. Реформа дала фантастические экономические результаты: резкий рост поголовья и продуктивности, увеличение экспорта мяса КРС. Мясокомбинат помогает государству — продажей, экспортом, налогами, утилизацией отходов и импортозамещением. Кроме того, по мнению директора «Кублея», нужно учитывать все коррупционные риски — для этого в животноводство нужно ввести ветеринарную прослеживаемость, электронную паспортизацию и электронную счет-фактуру (ЭСФ). «Это полная прослеживаемость и транспарентность — от стадии закупа до конечной продажи потребителю. Если фермер сдает на стихийный рынок скот, он не может получить субсидию — государство ведь не сможет определить цену, его рентабельность. Если сдает на мясокомбинат, то фермер уже автоматически получит субсидию благодаря ЭСФ. Налоговая может отслеживать движение мяса по всей стране», — говорит Талгат Берекешев.

Новые проекты

В мае этого года открылся крупнейший в Центральной Азии мясокомбинат. Предприятие запустили в северо-казахстанском селе Новоивановка. Компания KazFoodProducts в прошлом году восстановила в этом районе завод Bio Operations и крупную свиноферму. Теперь на севере Казахстана есть единый производственный кластер, выпускающий корма для животных, выращивающий свиней и перерабатывающий мясо в колбасные изделия и полуфабрикаты. «На данный момент вложено 5 миллиардов тенге, в будущем планируется еще вложить 12 миллиардов. В частности, это будет увеличение свинокомплекса. Дополнительно сейчас покупаем польское оборудование для убоя свиней», — рассказал директор портфельной компании KazFoodProducts EMC Agro Канат Атейбеков.

Завод будет перерабатывать 5 тыс. тонн мяса в год и производить 3 тыс. тонн полуфабрикатов и колбасных изделий, правда, в основном на экспорт. В этом году предприятие намерено продать в Китай около 2 тыс. тонн продукции. Основным сырьем на этом комплексе будут свиньи — сейчас там содержится 50 тыс. свиней, а в будущем планируется увеличить поголовье до 100 тыс. голов. Экспортная направленность предприятия объясняется тем, что свинина в Казахстане пользуется низким спросом, тем не менее в северных регионах поголовье свиней достаточно большое.

Максут Бактибаев считает, что экспорт можно наладить и без глубокой переработки. Поставки мяса на экспорт чаще всего отгружаются в коробках по 20 кг. «Чтобы наладить такую отгрузку, нужен убойный цех на 100 голов в смену. Но необходима автоматизация. Поэтому, чтобы развивать экспорт, надо решать проблему не только с забоем скота, но и с доступом к технологиям. Подобные проекты стоят около 40–50 миллионов долларов. У наших бизнесменов нет уверенности в том, что такие вложения они окупят, поэтому эту нишу у нас постепенно заполняют крупные транснациональные компании», — утверждает он.

Кейс северо-казахстанского завода — история позитивная, но далеко не каждый инвестпроект в Казахстане запускается удачно. Так, например, в Костанайской области планировали проект по переработке мяса с дальнейшей глубокой заморозкой. Общая стоимость — 161 млн тенге. Сегодня проект простаивает. Еще один пример — создание кластера по переработке мясной продукции в Актобе — требовались инвестиции в 925 млн тенге, однако в связи с дефицитом средств на откорм КРС мясокомбинат не работает на полную мощность. Этой отрасли действительно тяжело развиваться.

Единственное надежное лекарство от всех болезней отрасли, считает г-н Бактибаев, — увеличение поголовья. «У нас пятое место в мире по площади пастбищ, пастбища — самый дешевый источник кормов для животноводства. Их нужно заселить животными, максимально увеличить поголовье. У нас 180 миллионов гектаров, мы можем на них держать огромное количество скота», — уверен он. Как только поголовье увеличится, продолжает глава союза, мясоперерабатывающая отрасль начнет расти. «Сначала скот, потом переработка. У нас в правительстве этого не понимают. Наверное, думают, что мясо само появится», — говорит эксперт.

Нужно ли развитие?

Нужно начать с усиления позиций в экспорте живого скота, а уже потом думать о развитии переработки, поскольку без правильного подхода к увеличению поголовья наладить дела в мясной промышленности не удастся, считает Максут Бактибаев. Экономически для Казахстана первый вариант более приемлемый. Собеседник указывает на то, что было много проектов, куда инвестировались большие деньги, но в итоге они прогорели; на плаву те, у кого есть хорошая торговая марка — «Беккер», павлодарский «Рубиком».

По данным Мясного союза Казахстана, в стране внутренняя оптовая цена на живой скот сегодня не превышает 820 тенге за 1 кг (2,17 доллара), а на говядину в тушах — 1650 тенге (4,37 доллара). «С учетом обвалки, упаковки и доставки до пограничных пунктов себестоимость составляет 5,81 доллара», — говорится в отчете «Сравнение экспорта живого КРС и замороженной говядины в КНР». При этом розничные цены мало отличаются от оптовых — 1700–2000 тенге, в то время как в других странах накрутка составляет 100%.

В отчете объясняют, почему оптовая цена казахстанского мяса выше мировых цен: из-за низких объемов производства и экспорта, а также невысокого уровня переработки. «Действующие мясокомбинаты с головы получают лишь 10–15 тысяч тенге от реализации притом, что, например, в Китае мясо составляет лишь 50 процентов от стоимости животного, остальные 50 процентов — субпродукты и шкура», — такие данные приводят в Мясном союзе. Отмечается, что высокий уровень переработки могут обеспечить лишь мясокомбинаты с мощностью не менее 300 голов КРС в смену, а оптимальная загрузка — 500–1000 голов. Такие проекты планируют реализовать в Казахстане американская Tyson Foods и китайская Grand Farm Meats, казахстанские же бизнесмены в отрасль не идут.

В Мясном союзе считают, что для увеличения объемов экспорта по более высокой цене оптимальным решением было бы развитие экспорта живого скота. Основной предпосылкой является географическая близость с Китаем и Ираном — цена внутри Китая составляет 3,6 доллара за килограмм живого веса. «Мы с компанией CITIC Construction заключили договор на ежегодную поставку 240 тыс. голов откормленных быков (60 тыс. тонн в мясном эквиваленте) пород Ангус и Герефорд по цене 3 доллара за килограмм (1150 тенге), когда цена на внутреннем рынке и при экспорте в Узбекистан не превышает 820 тенге за килограмм», — сообщают в Мясном союзе Казахстана. Новый контракт позволит сформировать гарантированный сбыт для фермеров и откормочных площадок, не дожидаясь строительства крупных системообразующих мясокомбинатов.

В сухом остатке — отрасль мясопереработки Казахстана находится в подвешенном состоянии. Игроки на рынке ждут новых инициатив от государства: субсидирования проектов, запрета на забой в ЛПХ, снижения налоговой нагрузки. Тем временем поголовье растет. И если в других странах животноводство развивается комплексно, с учетом интересов каждого игрока, то в случае с Казахстаном — с развитием экспорта живой скотины могут снижаться темпы роста производства мясных продуктов. Иностранные инвесторы будут ориентированы почти целиком на экспорт.

Статьи по теме: