Назарбаев против раскола

Демарш младореформаторов в начале 2000‑х породил фобию раскола элит. С того момента политическую конкуренцию уничтожали на корню

Назарбаев против раскола

Сейчас «Демократический выбор Казахстана» (ДВК) признан судом экстремистской организацией и его деятельность запрещена на территории страны. А беглый банкир Мухтар Аблязов, провозгласив себя лидером этой виртуальной организации, приватизировал аббревиатуру ДВК. Но когда-то она обозначала появившееся в 2001 году движение (позже переросло в партию) в результате первого в новейшей истории страны раскола элит.

Так называемые младотурки, в числе которых были первые лица правительства, акимы, депутаты и бизнесмены, выступили с требованием политических реформ. Режим различными мерами быстро исправил сбой системы: кого-то уволили, кому-то дали новую должность, третьим позволили создать партию. «Настоящих буйных» арестовали и осудили. После феномена ДВК в Казахстане до раскола элит не доходило, поскольку, как считает политолог Виктор Ковтуновский, режим работал на уничтожение политической конкуренции на корню.

Expert Kazakhstan продолжает цикл материалов по политической истории Казахстана. В предыдущих номерах мы вспоминали период прихода к власти Нурсултана Назарбаева, говорили о причинах и природе противостояния президента и парламента в 1990‑х (Expert Kazakhstan № 11 (827) от 24 июня 2019 года, expertonline.kz/a16060; Expert Kazakhstan № 12 (828) от 9 июля 2019 года, expertonline.kz/a16079). В сегодняшнем выпуске вспомним о демарше младореформаторов, которые хотели изменить созданную первым президентом Нурсултаном Назарбаевым политическую систему. Наш собеседник — непосредственный свидетель тех событий Виктор Ковтуновский — бывший советник одного из создателей ДВК Галымжана Жакиянова и член политсовета партии.

Когда мы были младотурками

— Виктор Иванович, вы были советником Галымжана Жакиянова. Расскажите об общественно-политической ситуации, которая сложилась к началу 2000 года: именно в это время, если верить материалам в открытом доступе, Мухтар Аблязов и Галымжан Жакиянов договорились о создании ДВК.

— Ближе к лету 2001 года начались контакты между теми, кто осенью учредил ДВК. В частности, были встречи с Мухтаром Аблязовым. У меня создалось ощущение, что у Галымжана Жакиянова с Мухтаром Аблязовым было больше взаимопонимания, чем с другими учредителями ДВК. Они люди одной формации: оба окончили престижные московские вузы, одного возраста, одного типа — пришли в политику из бизнеса, причем создали его самостоятельно. Они были близки по своим мировоззренческим позициям.

 Недостаточно было убрать со сцены Рахата Алиева, нужно было модифицировать сложившуюся вертикаль. Хотя, думаю, ни у кого не было личных претензий к Назарбаеву

Позже они действительно сблизились, но тогда разговоры о создании организации были совершенно неопределенными. Примерно в то же время Алтынбек Сарсенбаев (на тот момент секретарь Совбеза РК. — ЕК), который, кстати, входил в круг общения Галымжана Жакиянова, вынашивал идею создания либеральной партии.

— Как бы вы охарактеризовали тогдашнюю ситуацию: младотуркам стало ясно, в каком направлении движется страна, или же Сарсенбаев подталкивал их к созданию политической организации?

— Люди, впоследствии учредившие ДВК, были бизнесменами и государственными служащими, которые пришли в лихие девяностые, когда экономика была в кризисе. Думаю, они чувствовали свою востребованность и считали, что имеют право высказывать свою точку зрения.

В начале 2000‑х уже не работал тезис о том, что с политическими реформами стоит подождать, пока «народ не накормлен». К тому времени авторитарная система стала проявлять свой негативный характер. Например, значительная доля экономики, особенно ее высокодоходная часть, оказалась в руках родственников президента либо в руках каких-то сомнительных иностранных инвесторов с туманной репутацией. Все это не могло не беспокоить будущих учредителей ДВК. Все это еще усугублялось тем, что Рахат Алиев (бывший зять Нурсултана Назарбаева, в 2000–2001 годах занимал должность зампредседателя КНБ. — EK) подмял под себя силовой блок и напрямую пользовался этим ресурсом для рейдерства, что стало катализатором зреющего недовольства.

Свои правые

— Учредители ДВК в первую очередь пытались защитить свой бизнес или они смотрели на ситуацию шире?

— Главным личным мотивом, конечно, была защита своего бизнеса. Но также и своего достоинства. Самое важное — эти люди понимали, что и для защиты бизнеса и для защиты достоинства нужны системные перемены. Недостаточно было убрать со сцены Рахата Алиева, нужно было модифицировать сложившуюся вертикаль. Хотя, думаю, ни у кого не было личных претензий к Назарбаеву.

— Перебравшись за рубеж, Рахат Алиев рассказывал, что Назарбаев сам санкционировал создание ДВК. Правда ли это?

— Да, он так утверждал. Но когда он называл эту аббревиатуру, он в некотором смысле лукавил. На самом деле создание либеральной партии Алтынбек Сарсенбаев с Назарбаевым как-то согласовывал и, видимо, убедил его в том, что такая партия нужна. При этом не подразумевалось, что либеральная партия начнет борьбу за демонтаж авторитарной системы. Если Назарбаев что-то и согласовывал, то не тот ДВК, который появился в ноябре 2001 года, не с той реформаторской программой — требованием парламентаризма, независимых судов, свободы СМИ и честных выборов. Такая политическая программа была радикальной для Назарбаева, и он не мог ее одобрить.

— Зачем Назарбаеву нужна была либерально-демократическая партия, которая в то время, как вы говорите, обсуждалась наверху?

— Вспомните контекст: массово поддерживаемой оппозицией была Коммунистическая партия Серикболсына Абдильдина. Власти пытались создать противовес. Кстати, Назарбаев позднее это и сделал: левое крыло — «Народные коммунисты», правое крыло — «Ак жол», в центре — партия власти «Нур Отан».

Чистота и нечисть

— Почему отставка Рахата Алиева с должности зампредседателя КНБ не остановила младореформаторов, ведь по общепринятой версии они объединились только для того, чтобы остановить президентского зятя? Вспомним хронологию: 16 ноября 2001 года Алиев был отставлен, 18 ноября было объявлено о создании движения ДВК.

— Кто-то из подписантов, возможно, видел в Рахате Алиеве главную проблему. Но большинство было за те ценности и свободы, которые они получили с горбачевской перестройкой. Тут у каждого были свои мотивы.

Что касается отставки Рахата Алиева. В пятницу 16 ноября я был с Галымжаном Жакияновым в Алматы, к концу дня мы поехали в загородную резиденцию Казкоммерцбанка. Туда же стали подтягиваться те люди, которые через несколько дней объявили о создании ДВК. Помню, там были Субханбердин, Аблязов, Жандосов, кажется, Толен Тохтасынов. Все ждали какого-то важного сообщения. Мы уже знали об отставке Рахата Алиева, ходили разговоры, что он засел в бункере — угрожал то ли самоубийством, то ли убийством детей. Словом, были какие-то трешевые события. И ожидалось, что вот-вот наступит развязка.

Раскол элит является обязательным условием для перемен, и он стал серьезным кризисом для Назарбаева

В резиденции я долго искал телевизор, чтобы посмотреть вечерние новости по «Хабару». Нашел его в полуподвальном помещении у охранников. Показали то самое знаменитое интервью Рахата Алиева, когда его назначили заместителем начальника службы охраны президента. Он в эфире заявил, что будет «дальше давить всякую нечисть, которая мешает государству». Я поднялся наверх и передал услышанное собравшимся. Понятно, какая была реакция. Потом я уехал, а остальные еще долго обсуждали случившееся. После 12 ночи мне позвонил Галымжан Жакиянов и поручил подготовить пресс-конференцию на воскресенье. Ситуация была такая, что не хотели ждать понедельника. Он сказал, что принято решение о создании организации. Я спросил, как она будет называться, потому что вокруг названия всегда велись тяжелые споры. Галымжан ответил: «Демократический выбор Казахстана».

Фото: 24TV.UA

Ермухамет Ертысбаев (бывший советник Нурсултана Назарбаева по политическим вопросам. — ЕК) как-то в интервью сказал, что если бы не этот репортаж с Рахатом Алиевым, то никакого ДВК не было бы. Я бы не стал делать столь категоричные выводы. Все равно эти люди какую-то организацию создали бы. Может быть, не сразу и не с такой радикальной платформой. Но в действительности слова Алиева, сказанные по главному телеканалу страны, произвели сильное впечатление на всех, кто подписал декларацию о создании ДВК.

— Вы сказали, что собравшимся в загородной резиденции Казкоммерцбанка было известно об отставке Рахата Алиева и что все ждали важных решений. О каких решениях идет речь, ждали объявления политических реформ?

— Вопрос о реформах еще не ставился, и поэтому их никто не ожидал. Ждали именно развязки конфликта с Рахатом Алиевым.

— Какое впечатление произвело выступление Рахата Алиева по телевидению и назначение его в СОП?

— Его посчитали наглецом. Он хорохорился даже в этой ситуации, когда он был изобличен во многих неблаговидных делах, в том числе против президента. Было понятно, что произошедшая развязка лишь временная, что Алиев не успокоится, ведь силовые структуры по-прежнему оставались под его влиянием. Он находится в стране, остался по-прежнему близок к президенту, а канал «Хабар» показывает его в выгодном свете. Все это подталкивало к тому, что нужно добиваться системных перемен.

Демократия умеренных и радикальных

— Через два дня после пресс-конференции Касым-Жомарт Токаев, тогдашний премьер-министр страны, назвал организаторов ДВК «киндер-сюрпризами» и попросил президента освободить их от занимаемой должности. Как вы считаете, это была личная инициатива г-на Токаева или его попросили для своеобразных политтехнологических маневров?

— Ни у кого из тех, кто понимал законы, по которым работает государственный аппарат, не было сомнений, что Токаев выступил не по личной инициативе. И это косвенно подтверждалось озвученным текстом: он зачитал его с монитора, а содержание выступления явно диссонировало с дипломатическим прошлым и образованием Токаева.

— Нельзя было поручить другому человеку, например, спикеру мажилиса или сената, или сделать информационный вброс в СМИ с целью дальнейшей раскрутки этой темы?

— В то время мажилис и сенат не могли оказать влияния на правительство. Назарбаеву важно было показать, что это не его инициатива, что он над схваткой, что поставлен ультиматум, а он вынужден принять какое-либо решение: или в пользу правительства, или в пользу отдельных членов правительства. Ему важно было показать, что он делает нелегкий выбор.

Все это разыгрывалось по законам иерархической подчиненности: главе правительства подчинялись министры, с ним же согласовывались назначения акимов.

— Насколько верно тогда участники ДВК оценивали вероятные репрессии со стороны режима? Лишение постов, наверное, казалось максимальной санкцией, которую следовало ожидать?

— Галымжан Жакиянов не воспринимал увольнение как санкцию. Он по просьбе президента стал акимом, его уговорили навести порядок в Павлодарской области. Для Жакиянова пост акима скорее был общественной обязанностью, чем каким-то преимуществом. Он же спокойно мог вернуться в бизнес.

Конечно, вероятность репрессий обсуждалась, но тогда контекст был другой. Не было примеров жестоких репрессий, хотя уже прошли избирательные процессы против охранников Кажегельдина, процесс против самого Акежана Кажегельдина (экс-премьер РК. — EK).

Дело в том, что чувство собственной правоты искажает восприятие реальности. Поэтому на вопросы о возможных последствиях Галымжан Жакиянов отвечал вопросом: «За что меня сажать?» Уверенность в собственной правоте была почвой для таких иллюзий. Но машина заработала сразу: после увольнения Галымжана группа следователей возбудила дела в отношении всех его заместителей, за исключением Бахыт Туменовой.

— ДВК раскололся быстрее, чем это могли себе представить и учредители движения, и власть. Уже на учредительном собрании, которое прошло 19 января 2002 года, были видны разногласия среди подписантов. Например, на президиуме не было персон, которые в ноябре 2001 года выступили как учредители ДВК.

— Это было не учредительное собрание, а собрание общественности по инициативе оппозиции, поддержанной Мухтаром Аблязовым и Галымжаном Жакияновым. Они пришли туда как простые граждане. Остальные учредители ДВК эту идею не поддержали.

Собрание общественности прошло в январе 2002 года. К тому моменту уже бушевали противоречия внутри движения. Напомню, были заведены уголовные дела, проходили многократные кулуарные встречи Назарбаева с каждым подписавшим декларацию, их всех уговаривали отойти от этого дела. Противоречия привели к тому, что между так называемым умеренным блоком ДВК и властью был достигнут компромисс: мол, вы хотите партию, пожалуйста, вам будет партия, но не с такой радикальной программой и без радикалов в руководстве. То есть без Мухтара и Галымжана.

— Что вы подразумеваете под радикальной программой?

— Изменение политической системы. Для Назарбаева было неприемлемым не создание политической организации, а то, что она выступила за радикальные изменения политической системы. К тому времени уже произошел раскол в движении. Кроме Мухтара, Галымжана и Толена, все остальные считали, что нужно сбавить обороты, отойти от идей радикального реформаторства — образовалось умеренное крыло ДВК. У меня нет ответа на вопрос, как президенту и его аппарату удалось убедить некоторых инициаторов отступить. Тут, видимо, был индивидуальный подход к каждому.

Похоронная резолюция

— В конце 2004 года Жакиянова, который на тот момент находился в заключении, избрали председателем ДВК. Но тот съезд интересен другим, тогда приняли написанную в жестких тонах резолюцию, которая впоследствии стала формальной причиной закрытия партии. Как вообще стало возможным появление той резолюции?

— Вспомним контекст 2004 года. Жакиянов находится в колонии-поселении в Шидерты, Аблязов вышел по прошению о помиловании. Он где-то в тени, хотя через доверенных людей влияет на политику партии. Жакиянова на съезде политсовета партии избирают председателем. К тому моменту ДВК стала структурированной организацией, имеет представительства во всех областях. Накануне прошли выборы в парламент, которые в очередной раз были сфальсифицированы и на которых блок КПК—ДВК, иначе блок Абдильдина—Жакиянова, не преодолел проходной барьер. После этих выборов был запланирован съезд партии, чтобы подвести итоги. И председатель политсовета ДВК Асылбек Кожахметов поручил мне составить резолюцию по итогам выборов. А у меня на тот момент, после парламентских выборов, были радикальные настроения. Поэтому когда мы обсуждали концепцию резолюции, я сказал, что отношусь к действиям власти крайне негативно. Кожахметов ответил, мол, как считаешь нужным, так и пиши, а мы посмотрим.

И я написал весьма резкую резолюцию, что-то в стиле Выборгского воззвания: с непризнанием результатов выборов, с призывом гражданского неповиновения. Написал и отдал. Кожахметов сказал, что резолюция действительно резкая и что нужно будет ее обсудить и отредактировать. И все. Больше к резолюции я не имел отношения. Что с ней происходило и где она обсуждалась, я не знаю.

Фото: TWITTER.COM

Перед съездом состоялся политсовет партии, он начался вечером и закончился глубокой ночью. Тогда я болел гриппом, у меня была высокая температура, поэтому ушел раньше, где-то ближе к полуночи. Перед уходом напомнил Кожахметову о резолюции. Утром, когда я пришел на съезд, в документах обнаружил резолюцию в неизмененном виде и узнал, что она на политсовете так и не обсуждалась. Другими словами, ее появление в документах съезда было, скажем так, неправомерным и нелегитимным. На голосовании съезд резолюцию утвердил с оговоркой, что документ нужно отредактировать. Через неделю она, по сути вопреки решению съезда, была опубликована в неотредактированном виде.

— Как получилось, что ее опубликовали в СМИ без партийного обсуждения и без редактуры?

— Владимир Козлов (на тот момент член бюро политсовета ДВК. — EK) был тогда пресс-секретарем партии. Он объяснял эту ситуацию тем, что прошла неделя после съезда, но никто о редактировании не беспокоился. Поэтому он опубликовал ее на сайте ДВК в том виде, в каком она была представлена съезду.

— Как вы думаете, резолюция стала причиной или была просто формальным поводом для закрытия ДВК?

— Думаю, формальным поводом. Тут важен вопрос, как такой повод стал возможным. Я не знаю, разгильдяйство это или умысел…

Настоящей причиной закрытия стало избрание Галымжана Жакиянова председателем ДВК. Для власти такое было абсолютно неприемлемо в силу того, что у Галымжана с нею не было никаких кулуарных договоренностей.

Конкуренцию в утиль

— Вы согласны с утверждением, что ДВК не была оппозицией режиму, а была оппозицией внутри режима?

— Это такая словесная эквилибристика. Да, люди, которые учредили ДВК, входили в систему власти. Но они же выступили за радикальное преобразование этой системы, а выражение «оппозиция внутри режима» подразумевает, что на самом деле речь идет о некой борьбе бульдогов под ковром.

— Обещать демократические реформы — не значит действительно начать преобразования, придя к власти…

— Они же не требовали, мол, «дайте нам власть», а призвали общество начать перемены. И Назарбаев, и политическая элита могли согласиться с программой ДВК — у партии не было лозунга «Казахстан без Назарбаева». Они считали, что дело не в личностях, а в системе, что необходимо менять правила игры.

— Вы согласны с тезисом, что Назарбаев до и после ДВК — это два совершенно разных человека? Например, до ДВК он был готов к каким-то реформам, например, ввести выборность акимов нижнего уровня; после ДВК отказался от таких экспериментов.

— Не соглашусь. Назарбаев не менялся под влиянием ДВК. Тут дело в том, что до ДВК он старался публично не делать такие заявления, какие он делал потом. Например, что он может любого бизнесмена или чиновника посадить в тюрьму. Он говорил нечто в этом роде и раньше, но не в присутствии прессы. До ДВК он старался представляться лидером просвещенным, прогрессивным, либералом, сторонником западных ценностей с казахстанской спецификой.

Его слова о готовности к политическим реформам, думаю, на самом деле были риторикой. И всякие эксперименты с выборностью акимов он проводил, чтобы доказать, что никакая выборность не нужна.

Кстати, в середине 1990‑х на республиканском совещании с акимами всех уровней Галымжан Жакиянов предложил с трибуны переходить на выборность акимов. На что Назарбаев ответил: «Какая выборность нужна? У вас власти больше, чем у первого секретаря обкома!» То есть для него выборность, демократия — это не связь власти и общества, а некий ярлык на самовластное княжение. Одним словом, 2001 год мировоззрение Назарбаева никак не поменял.

— А как политик Назарбаев изменился после тех событий?

— ДВК стала результатом первого раскола элит. Уход Акежана Кажегельдина в оппозицию нельзя считать таким расколом, поскольку его никто из влиятельных персон не поддержал.

Раскол элит является обязательным условием для перемен, и он стал серьезным кризисом для Назарбаева. Он этот демарш подавил силой, а правительство было зачищено от молодых реформаторов. Правящая элита в силу этого стала более монолитной, что впоследствии укрепило всю авторитарную систему.

С тех пор никто из истеблишмента не проявлял политических амбиций, а Назарбаев уничтожал не только политическую конкуренцию, но и условия, в которых могли бы появиться какие-то конкуренты его неограниченной власти. Попытайтесь вспомнить хотя бы одно развернутое интервью какого-нибудь акима. То есть после ДВК правила поведения государственных служащих поменялись — публичность приравнивалась к заговору. Политическое поле превратилось в пустыню, на которой нет никого, кроме елбасы.

Статьи по теме: