Поговорим серьезно

Национальный совет общественного доверия может стать работающей площадкой, если займется демонтажом авторитарной системы

Следует ли ждать демократических преобразований и либерализации политической жизни? Этот вопрос зазвучал громче обычного после отставки елбасы. Впрочем, отставки с повышением, если учесть, что возглавляемый им Совбез РК стал еще одним центром принятия решений. Общество получит ответ на этот вопрос в ближайшее время. Касым-Жомарт Токаев, заступая на должность президента РК, заявил о создании Национального совета общественного доверия (НСОД) и пообещал включить в новую диалоговую площадку «представителей всего общества, включая молодежь».

Митинги, сопровождавшие президентские выборы, по всей видимости, усилили позиции голубей во власти. «Граждан волнует развитие диалога власти и общества» — вот как трактовал массовые протесты Касым-Жомарт Токаев. «Такой диалог должен строиться на признании плюрализма мнений. Разные мнения, но единая нация. Вот главный ориентир. Поэтому я решил создать Национальный совет общественного доверия», — сказал президент во время инаугурации.

В тот же день вышел президентский указ о создании НСОД. В предыдущие годы к подобным инструментам прибегали, чтобы снизить протестные настроения. В 2016 году, например, земельная комиссия перевела уличный протест в формат переговоров. Диалоговые площадки еще использовались для того, чтобы придать устойчивость политическому режиму. Например, результатом работы Государственной комиссии по разработке и конкретизации программы демократических реформ стали конституционные изменения 2007 года, укрепившие президентские полномочия и уменьшившие самостоятельность парламента. Но есть и третий, альтернативный сценарий. В мире к диалоговым площадкам прибегали для выработки общенационального консенсуса во время переходного периода.

Первое заседание НСОД намечено на август. Остается совсем немного времени, чтобы узнать, какой вариант будет реализован в этот раз.

Приглашение на беседу

На следующий день после инаугурации Касым-Жомарт Токаев в интервью Wall Street Journal заявил о себе как о реформаторе. «Без политической трансформации Казахстана не стоит ждать успеха. Без политических реформ не будет прогресса в экономических реформах», — сказал он.

Заявление весьма неожиданное: кандидат в президенты Токаев в своей предвыборной платформе ничего не говорил о политических реформах. Предвыборным обещаниям, касающимся политических преобразований, нашлось место в самом конце, причем они ограничивались несколькими паллиативными мерами. Например, «пункты приема граждан для оперативной обратной связи» вместо сильных местных представительных органов; поддержка «законопослушных и профессионально работающих СМИ» вместо либерализации закона о СМИ и декриминализации статьи за клевету; «достойное место в обществе партиям, которые способны генерировать конструктивные идеи» вместо снижения формальных и неформальных входных барьеров на политический рынок.

После выборов новый глава государства, всячески подчеркивавший преемственность старому курсу, фактически провозгласил отход от формулы «сначала экономика, потом политика».

Поспешность, с которой вышел указ о создании НСОД, непроработанность документа — все это свидетельствует в пользу того, что идея о НСОД возникла внезапно и под давлением масштабнейших по казахстанским меркам уличных протестов: только по официальным данным, с 9 по 13 июня в стране были задержаны около 4 тыс. человек — рекордное для современного Казахстана число.

Президентской администрации было поручено обсудить с лидерами политических партий и представителями гражданского сектора и через месяц внести на рассмотрение президента состав и положение о НСОД. Критерии набора, процедура и механизмы работы совета не установлены. Непонятен статус Нацсовета и будут ли его рекомендации обязательными к исполнению. Например, предложения диалоговых площадок, которые создавались в РК ранее, носили рекомендательный характер, поэтому у власти была возможность принимать лояльные для политического режима предложения, отклоняя невыгодные.

Президент, признавая, что «граждан волнует развитие диалога власти и общества», не говорит о предмете предстоящего диалога. С другой стороны, о чем говорить с молодыми лидерами несогласных, которые стали известны только вчера и у которых больше виртуальных подписчиков, чем реальной поддержки. У оппозиционеров со стажем уровень поддержки также невысок: за долгие годы пребывания на периферии политики они успели переругаться между собой и потерять доверие своего электората.

Борьба неформального с формальным

У казахстанской власти большой опыт использования всевозможных диалоговых площадок для канализации протестных настроений. Чтобы вернуть стопроцентный контроль над политической ситуацией после демарша «младотюрков» (кстати, в их подавлении активную роль сыграл тогдашний премьер Касым-Жомарт Токаев) Акорда в ноябре 2002 года объявила о создании постоянно действующего Совещания по выработке предложений по дальнейшей демократизации и развитию гражданского общества. В него вошли 38 персон, среди которых были представители Администрации президента, правительства, политических партий и НПО. Под руководством Бауржана Мухамеджанова, в то время вице-премьера РК, прошло восемь заседаний, которые не привели к демократическим преобразованиям, но перевели дискуссию в русло бесконечных переговоров. Поняв это, оппозиция в лице партии «Ак жол» отказалась от дальнейшего участия в совещании.

В ноябре 2004 года, через два месяца после парламентских выборов, была создана Национальная комиссия по вопросам демократии и гражданского общества при президенте РК (НКВД). Из негосударственного сектора в комиссию вошли представители политических партий; оппозиционные силы от участия отказались. Формальной целью НКВД были провозглашены совершенствование политической системы и дальнейшая демократизация. Все шесть заседаний НКВД прошли под председательством тогдашнего главы Совбеза Булата Утемуратова.

НКВД сменила Государственная комиссия по разработке и конкретизации программы демократических реформ, которая была создана в 2006 году. Несмотря на громкое название, итогом работы Госкомиссии стали конституционные изменения 2007 года, которые расширили полномочия президента, увеличили его влияние на законодательную власть. Президент получил право на членство в политических партиях, законодательной инициативы, роспуска не только всего парламента, но и нижней палаты в отдельности, а также роспуска маслихата любого уровня. Число назначаемых главой государства сенаторов выросло с 7 до 15. Главная «демократическая реформа» по итогам работы комиссии — первому президенту страны было предоставлено право выставлять свою кандидатуру на президентских выборах столько раз, сколько он пожелает.

Парламент с того момента стал избираться исключительно на пропорциональной основе. Поскольку в стране не было политических партий, которые могли соперничать на равных с «Нур Отаном», на парламентских выборах 2007 года партия власти добилась абсолютной победы и мажилис был полностью сформирован (за исключением депутатов от АНК) из ее представителей. В дальнейшем такой парламент не смог отказать инициаторам присвоения Нурсултану Назарбаеву статуса елбасы со всеми опциями, начиная от неприкосновенности его и его семьи и заканчивая пожизненным руководством Совбеза.

«В мире к диалоговым площадкам обращаются при смене режима. Яркие примеры были в Испании, Чехии, Польше, Венгрии. Там собирались один раз, чтобы принять правила конституционного устройства. Договаривались о том, как будут проводиться выборы. Закладывались основные принципы — свобода слова, свобода собраний и так далее. В дальнейшем в принципе нет надобности в диалоговых площадках, потому что все процедуры оговорены и запущены. Дело остается за избранным парламентом, — рассказывает политолог Талгат Исмагамбетов. — У нас все по-другому. Обращение к диалоговым площадкам и выборы, будь то президентские или парламентские, идут синхронно. И это говорит о многом: политическая система не учитывает интересы избирателя, поэтому приходится без конца перезагружать политическую систему досрочными выборами и после этого создавать диалоговые площадки, чтобы придать устойчивость политическому режиму». Если подходить к оценке результатов работы этих площадок формально, они провалились, уверен г-н Исмагамбетов, но оправдали себя с точки зрения реальной цели — придания устойчивости режиму.

«По результатам работы Нацкомиссии и Госкомиссии были подготовлены предложения, но не все они вошли в окончательный вариант. Многие вещи не нашли отражения в силу различных причин — возобладала точка зрения на формирование такой политической модели, которую мы сейчас имеем. Реформы 12‑летней давности зафиксировали так называемую модель Назарбаева на определенный промежуток времени. При всех критических замечаниях эта модель показала определенную жизнеспособность. Но пришло время эту модель менять», — уверен политолог Бурихан Нурмухамедов, с 2002 года входивший в центральный совет оппозиционного «Ак жола».

Элита готова  

Массовые протесты, появление новых политических движений и независимых наблюдателей, приближающиеся парламентские выборы — хороший повод использовать Нацсовет в качестве канализации общественного недовольства и перевода уличного протеста в формат кабинетной дискуссии.

С другой стороны, политическая ситуация усложняется: в государстве появилось два центра принятия решений, с частичным уходом елбасы обнулились клятвы крупных бизнесменов не заниматься политикой, люди выходят не с социально-экономическими требованиям, как это было раньше, а с требованиями политических реформ. Нацсовет может стать прекрасной площадкой для выработки новых правил игры, которые сделают нынешний политический режим с учетом новых реалий более устойчивым.

Но есть и третий, альтернативный сценарий: использовать НСОД как площадку для выработки общественного консенсуса, с которого начнется демонтаж авторитарного режима и демократические преобразования. Но готовы ли к этому элиты и общество?

«Власть понимает, что у нее достаточно ограниченный набор возможностей», — считает политолог Айдос Сарым. Эксперт доказывает свой тезис тем, что перед страной стоят масштабные экономические задачи, которые требуют высокого уровня доверия, общественного согласия и компромисса. По мнению г-на Сарыма, после длительной социальной реабилитации ожидается «правый поворот», сокращение социального пакета. Без этого, говорит он, трудно добиться экономического роста, достаточного для того, чтобы оказаться в клубе развитых стран. «Для смены экономической политики, уменьшения социального блока, как минимум, потребуется согласие общества. Полученный на выборах мандат недостаточен», — утверждает собеседник. Соответственно, Нацсовет, если провести его честно, может превратиться в источник общественного компромисса.

Политический контекст изменился, решать новые задачи старыми методами не получится. «Любой политик после Назарбаева заведомо слаб, не имеет тех опций, которые есть у елбасы. На Назарбаеве заканчиваются многие клятвы лояльности, многие условности, которые до сих пор обеспечивали незыблемость режима. В такой ситуации власть может пойти на тотальное закручивание гаек, и последние события показали, что она умеет это делать, — рассуждает Айдос Сарым. — Это открытый сценарий: могут победить силы, которые настроены на большую консервацию». Тотальное закручивание гаек не может длиться долго. Только до тех пор, пока у власти есть ресурсы для обеспечения силовиков и социальных выплат.

В качестве рабочего остается другой, более мягкий, вариант развития ситуации — начать договариваться с общественными силами и людьми, обладающими теми или иными ресурсами. «Раньше мы обижались, что решения принимает один человек, сейчас это делают 15–20 человек. Чтобы не застрять в этой олигополии, нужно вводить как можно больше игроков, за которыми стоят реальные силы», — замечает г-н Сарым. НСОД может стать еще и площадкой, где политические силы смогут договориться об увеличении числа участников политического процесса.

Слово общественности

По какому пути пойдет НСОД, во многом зависит и от готовности общественности отстаивать свои интересы. «В последние месяцы мы видим высокую митинговую активность. При этом никто не может сформировать позицию протестующих, ни одна политическая организация или лидер не говорят от их имени. Все — сторонние наблюдатели. Нужен вменяемый политик, который сформирует повестку улицы в пакет внятных требований и выйдет с этим на переговоры», — рассуждает Бурихан Нурмухамедов.

«Власть, возможно, серьезно не рассматривает протестующих, поэтому и не готова к высокому уровню диалога», — считает Димаш Альжанов, один из активистов движения Oyan, Qazaqstan. Он предлагает протестной общественности внятно сформулировать свои требования. На прошлой неделе движения Oyan, Qazaqstan и Respublika выдвинули требования, после исполнения которых согласятся на общественный диалог с властью. Условия Oyan, Qazaqstan такие: пересмотр закона о мирных собраниях, отказ от практики подавления мирных протестов, прекращение блокировки интернета и преследования журналистов, освобождение политзаключенных, выборные акимы и так далее. У Respublika более жесткие требования, например, отмена переименования столицы, полный пересчет итогов голосования, отмена строительства АЭС (хотя ее никто еще не строит).

«Власти нужна более подробная оценка происходящего в стране, поскольку протест неоднороден, не имеет определенной структуры. Например, непонятно, почему президентская администрация предлагает войти в Нацсовет бизнесмену Маргулану Сейсембаеву и другим людям, которые не представляют протестующих. Могут ли они говорить от имени общества, какой мандат они имеют после прошедших митингов, если они в них не участвовали, почему должны формировать требования и защищать интересы простых людей, вышедших на площадь?» — рассуждает Димаш Альжанов.

Собеседник предлагает протестующим консолидироваться и сформировать свои требования более детально, а власти показать политическую волю и начать реформировать политическую систему на практике. «Иначе общество и власть не преодолеют кризис доверия и слабой легитимности, в котором оказалась страна», — считает активист Oyan, Qazaqstan.

Пока свои условия выдвинули всего два политических движения и несколько популярных блогеров из Facebook. Маргулан Сейсембаев, бывший акционер Альянс банка, а ныне частный инвестор и гражданский активист, действительно рассматривается Акордой как одна из центральных фигур совета. После первой же встречи с представителями АП Сейсембаева раскритиковали его сторонники, некоторые поспешили напомнить об уголовных делах, которые возбуждались против бизнесмена в прошлом. Не желая попадать под двойной пресс, Сейсембаев сформулировал свои «входные» требования для участия в НСОД Акорде: прекращение блокировки интернета и соцсетей, освобождение всех участников митингов и выступлений, помилование и освобождение всех политических заключенных (в посте фигурировали изображения отбывающих заключение Мухтара Джакишева, Арона Атабека и Макса Бокаева). Если первое и второе требования осуществимы, то третье по сути запретительное — для его выполнения придется вести крайне неприятные и напряженные внутриэлитные переговоры; проще пренебречь участием бизнесмена в НСОД.

Старая оппозиция ведет себя традиционно — отмалчивается. В таких условиях власти трудно найти достойного собеседника, что увеличивает вероятность того, что в НСОД мнение протестной части общества не будет услышано, а лояльные власти группы на фоне высоких ожиданий от работы совета в очередной раз примут пакет паллиативных мер или решений, укрепляющих политический статус-кво.

Диалог ради консенсуса

«НСОД не стоит растрачиваться по мелочам. Есть пять законов, которые устанавливают политическую конкуренцию — закон о выборах, закон о СМИ, закон о партиях и общественных объединениях, наконец, закон о мирных собраниях. Их серьезная проработка и приближение к международным стандартам позволит нарастить политическую конкуренцию. Достаточно сформировать пять рабочих групп в НСОД, которые занимались бы этими законами», — считает Айдос Сарым.

В таком случае Нацсовет может предложить своеобразный казахский пакт Монклоа (был подписан в 1977 году основными политическими силами Испании и запустил процесс перехода от авторитаризма к демократии. — EK), говорит собеседник. «В противном случае мы получим длительный период неопределенности, который будет стимулировать миграцию талантов и радикализацию молодых людей, чьи интересы не будут учтены», — уверен г-н Сарым.

Чтобы состоялся общенациональный диалог, в котором власть услышит голос каждой протестной группы, помимо равноценных сторон и правильной повестки, требуются внятные процедуры. Предыдущие диалоговые площадки, итоги которых оказались выгодными для правящего режима, прошли по удобным для власти процедурам. Поэтому следует учесть уроки прошлых лет.

«Оппозиционные лидеры в прошлый раз дали провести себя, потому что не было широкой общественной поддержки. С 2001 по 2007 год значительную часть общества отвлекли возможным ростом благосостояния. Власть бросила лозунг “Сначала экономика, потом политика”. В ожидании роста благосостояния политизированная общественность не была увлечена национальным диалогом, в нем участвовали только лидеры политических сил. Из этого следует первое условие для успешного общенационального диалога — протестная общественность не должна быть отвлечена от этого процесса», — рассуждает Талгат Исмагамбетов.

Вторая составляющая успеха, говорит политолог, в том, чтобы принятые решения проводились властью незамедлительно и не в урезанном виде, как это было в НКВД и Госкомиссии.

«Третье условие — решение нужно принимать не по принципу большинства, а по принципу единогласия. Если даже самая маленькая организация, участвующая в Нацсовете, не согласна с каким-то решением, его не следует принимать. Существует риск, что в таком режиме общенациональный диалог затянется, но для этого есть медиаторы», — продолжает г-н Исмагамбетов. «Например, испанские коммунисты и социалисты отказались от идеи республики, согласились на конституционную монархию, но взамен получили демократический режим, — возвращает нас к пакту Монклоа политолог. — Поэтому некоторым участникам придется отказаться от своих идей, например, от парламентской формы правления в обмен, допустим, на сокращение президентских полномочий».

Суть консенсуса в компромиссе между различными силами для реализации общих задач по демонтажу авторитарной системы. Нацсовет в формате консенсуса — оптимальный выход из ситуации, считает г-н Исмагамбетов. Проблема только в том, что само слово «консенсус» в том числе из-за провала прежних диалоговых площадок понимается как согласие с позицией власти. Но консенсус — это результат диалога, из которго никто не выходит проигравшим.

Читайте так же редакционную стаью: Проклятие победителя

Статьи по теме:
Общество

Шаги в пропасть

Коротко о детской реабилитации в Казахстане: слов и программ много, нет главного — реальной помощи детям

Экономика и финансы

Выпроводить по одежке

Национальный банк намерен ограничить потребительское кредитование: если доходы заемщика меньше официального прожиточного минимума, банк откажет ему в кредите

Казахстанский бизнес

Антикризисная реакция

«Казатомпром» пытается воздействовать на мировые цены и улучшать внутренние бизнес-процессы

Тема недели

Эффект Нур-Султана

Новая система привлечения инвестиций выглядит вполне рабочей. Но слабые институты могут свести ее эффективность к нулю