Интеллектуальные архипелаги

Вопреки всему — сомнительному прошлому и мрачным реалиям — в современном казахстанском гуманитарном пространстве можно обнаружить островки настоящей научной мысли

Интеллектуальные архипелаги

Симптоматично, что к академической сфере Казахстана они большого отношения не имеют и в ней же никакого отражения не нашли. Ментальные, материальные и медиальные образы нашего времени самым точным и верифицируемым образом зафиксированы в Казахстане не докторами наук или представителями исследовательских институтов. Сделано это казахстанскими практиками, которые сами в разные годы были причастны к созданию разного рода культурных сообщений. Ничего подобного по достойному уровню научного осмысления вы не обнаружите ни в казахстанских диссертациях, ни в проектах, получивших финансирование комитета по науке Минобра РК, ни в публикациях ведомственных институтов и музеев.

Критики от искусства

Очевидно, что сейчас наиболее аутентичным критиком казахстанской современности является актуальное искусство (см. Expert Kazakhstan № 1(617) от 21 января 2019 года; expertonline.kz/a15855). Из последних проявлений последнего стала акция «От правды не убежишь» и выставка Шамиля Гулиева «Многовекторность: из жизни чиновников и художников». А одну из его картин «Внуки Джамбула» можно оценивать как визуальное развитие постсоветской этики и эстетики.

Таким же образом два представителя казахстанской культуры стали единственными ее интерпретаторами. Это искусствовед Валерия Ибраева и режиссер-документалист Асия Байгожина. Заявленное ими в двух текстах выходит за рамки конкретной предметной области, к которой они обратились, и является актуальным.

Культурное пространство постсоветского Казахстана в его предыстории и существующем настоящем точно объяснено в исследовании арт-критика Валерии Ибраевой «Искусство Казахстана» (2014). Пожалуй, это единственная работа, в которой период казахстанского постмодернизма получил энциклопедическую характеристику. Постмодернизм дан в сопоставлении и противопоставлении официальной монументалистике времен независимости. Но этот этап неофициального искусства, существовавший как альтернативная традиция, во многом уже завершился. Редко кто из казахстанских гуманитариев способен на столь мощное осмысление времени и роли культуры в нем. Конфликт между искусством и властью как безличной идеологической машиной обретает в книге конкретное человеческое воплощение. Одна цитата из этой работы по искусству Казахстана: «Смысл искусства, как и демократии, — не в цели, а в процессе».

Книга Ибраевой поначалу кажется лишь структурированной арт-историей Казахстана конца XX — начала XXI веков: от перестройки до середины двухтысячных. Да, в ней есть то, что и должно быть в профессиональном искусствоведческом обзоре: информация и оценка, плюс локальный историко-политический контекст. Емко охарактеризованы образчики официальной культуры — идеологические продукты последнего времени, на мой взгляд, подавившие все вокруг себя, а в обывательской среде даже сам интерес к любым культурным проявлениям. Кстати, исследователей заинтересуют доказательные пассажи о внутренней связи советского прошлого и монументалистики периода независимости. Более значимы другие выкладки искусствоведа. Что очевидно, по мнению Валерии Ибраевой, в официальной казахстанской арт-практике? Упрощение смысла и бесхитростное изгнание всякого смысла, заменяемое лжепублицистикой.

Все, что проговаривается арт-критиком, хорошо коррелирует с выкладками казахстанских социологов и политологов об общественно-политической атмосфере транзитного времени и накладывается на другие сферы казахстанской гуманитарной практики. Точнее всего суть происходящего в нашем пространстве может быть объяснена в терминах арт-критика: сохранение советской эстетики и попытка возродить придуманные наспех здесь и сейчас национальные традиции, дополняемые глобальными проявлениями постмодернизма — критицизмом и этнофутуризмом. Несмотря на кажущуюся хрупкость и субъективность утверждений автора книги, работа Валерии Ибраевой получилась глубокой по анализу и мужественной по гражданской позиции.

Постмодернизм, в том числе выраженный в науке, призывает нас быть внимательными к деталям социального и исторического опыта, к нюансам, оговоркам, странностям в развитии культуры. Мыслить именно в такой эстетической градации и научной парадигме важно для самого автора и продуктивно для того общества, в котором он живет. Давняя работа Асии Байгожиной — «Казахские и русские газеты республики: непересекающиеся миры параллельных культур» (2000) — остается единственно точным обозначением главных особенностей казахской и русскоязычной прессы Казахстана.

Она — автор одной большой научной статьи и режиссер, сценарист нескольких документальных фильмов, в том числе «Хроника необъявленной демонстрации» и «В поисках веры». В этой статье, полностью в духе идей канадского философа Маршалла Маклюэна, создателя медиатеории, предложено понимание языка прессы как такого же медиума, как телевизор, радио. Такая трактовка подводит в наших реалиях к пониманию языка (казахского ли, русского ли) исключительно как инструмента, сковывающего наше познание и внушающего нам политические страхи и бытовые суеверия.

Выявленное ею функциональное различие между казахским и русскоязычным медиадискурсом сводится к следующему противопоставлению. Казахская пресса по-прежнему сохраняет как свою главную, как ей, прессе, кажется, историческую функцию — просвещение. Из ее характерных особенностей могут быть обозначены риторичность формы и монологизм авторского выражения.

Все, что проговаривается арт-критиком, хорошо коррелирует с выкладками казахстанских социологов и политологов об общественно-политической атмосфере транзитного времени и накладывается на другие сферы казахстанской гуманитарной практики

Русскоязычная пресса отличается доставшейся в наследство от советской эпохи организаторской функцией, ей же свойственно литературоориентированность. В казахской прессе, по замечанию Байгожиной, «события описываются как самодостаточные явления, как очередной случай культуры — вне динамики меняющегося мира, в котором, собственно, эти события и происходят». Казахская пресса мифологизирована, а сам читатель, как правило, возвышен самим тоном обращения к нему (подобное же существует в казахском ораторском искусстве), а читатель всегда понимает свою высокую миссию. Номадическая ментальность проявляется в пространности рассуждений и их абстрактности. В казахской прессе очевидны архаизация настоящего и актуализация прошлого. Абстрактность и философствование дают только «азиатский» вариант риторики. Но сам мир казахской прессы по-прежнему традиционен, замкнут на себя же.

В свою очередь, как замечает Асия Байгожина, русская пресса, описывая новые формы культурной жизни, совершает тот же грех, что и казахская, но с обратным знаком — она практически не обращается к миру национальной традиции. Даже формальное приведение этих признаков обнаруживает точность и перспективность абсолютно не устаревших выкладок автора для обозначения современной казахской и русскоязычной социокультурных сфер. Разделение казахстанского общества на два информационных пространства необходимо принимать со следующими уточнениями. Русская культура в Казахстане перестала быть фундаментальной, а казахская, наоборот, стала массовой. При этом казахская пресса отличается от русскоязычной в тематическом наполнении, но не в идеологическом осмыслении социально-экономической и общественно-политической действительности. Казахский медиадискурс оказывается таким же просоветским, как и русскоязычная пресса Казахстана.

Сетки и матрицы

Что дают эти работы? Те самые зыбкие при проговаривании культурные коды, с которыми результативно работают социальные психологи, антропологи и конструкторы от идеологии. Это те самые «сетки» и «матрицы», через которые человек мыслит мир и самого себя в нем. Казахское медиальное пространство отражает одновременно и традиционное сознание, и советский опыт. Проникновение мифологических стереотипов восприятия исторической действительности в учебно-образовательный процесс демонстрируют современные казахстанские учебники по истории и литературе.

Дискурс манипуляции, очевидный в казахстанских школьных учебниках, еще требует своего отдельного изучения и обозначения последствий его агрессивного влияния. Подобный словесный фетишизм и позы можно наблюдать и в научном дискурсе, и в медиальном пространстве, наиболее очевидный пример — продукция телеканала «Хабар». Тогда что есть сейчас официальный медиастиль в Казахстане вне зависимости от языка своего исполнения? Это ложный пафос, безличность и заурядность авторского выражения. Кстати, предлагаемый этому в противовес телесубъект, который взахлеб и брызжа слюной, и выпирая из своего мужского или женского тела, рассказывает истории, — это не только российское изобретение после известных украинских событий. Это пришло к нам в общем британском и американском мейнстриме. Впрочем, он или она, c придыханием повествующие о чем-то самом важном и главном, у казахстанской аудитории также большого доверия не вызывают.

Наука нужна. Так называлась одна из книг казахстанского литературоведа Александра Жовтиса. Она нужна такая, как в тех двух работах казахстанских авторов, о которых мы говорили выше. Социальные проявления современного казахстанского общества, обозначенные политологом Досымом Сатпаевым или выявленные в конкретике социологического проявления Гульмирой Илеуовой, в постмодерновых изысканиях выявляют суть культурной памяти. Ее образчики даны в этих работах в связке с живыми и материальными носителями, культурной коммуникацией и дискурсом. В них — объективный и честный подход к объекту научной рефлексии и ни на йоту нет напускного морализаторства, которым отличаются оплачиваемые государством гуманитарные грантовые проекты о СМИ и медиа как факторах глобализации и национальных культурных кодов. Естественно, что постсоветский субъект, в том числе выраженный в науке, остается в диалоге с современностью и взаимодействует с ней критически, игровым способом.

Статьи по теме:
Казахстан

Клёвые ковбои Алаколя

Рыболовно-туристический фестиваль "ОКУНЬКОЛЬ-2019"

Тема недели

К нам приближается инфляционный фронт

Потребительские цены возвращаются к повышательному тренду. Пока рост не критичен, но он рискует съесть прибавку реальных доходов населения и привести к замедлению экономики

Казахстан

Внедрение системы обязательного социального медицинского страхования обсудили в Алматы

Реформа медстрахования в РК приблизилась к важнейшему моменту: с 2020 запускается вторая и самая главная часть реформы медицинского страхования РК, когда в механизм будут включены физические лица

Политика

Назарбаев против раскола

Демарш младореформаторов в начале 2000‑х породил фобию раскола элит. С того момента политическую конкуренцию уничтожали на корню